Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

— Ты поживешь в гостиной. А мы с Алисой займём нашу спальню.
Муж сказал это... на свадьбе нашей дочери.
На следующий день закрыли завод, где я проработала двадцать пять лет, и в свои пятьдесят я осталась без семьи, без дома и без работы.
Но именно тогда меня нашёл мужчина, который заплатил миллиарды за золотое месторождение и теперь рисковал потерять всё.
Ему нужна была я - Железная леди.
Никто из нас не ожидал, что главным сокровищем этого месторождения окажется вовсе не золото.

Меня продали. Отец влез в долги, и теперь я должна полгода играть роль жены Аслана Гаджиева - богатого, холодного и очень опасного дагестанского миллионера. Он презирает меня, называет «лисичкой» и мечтает поскорее избавиться. Но я не просто беззащитная девушка. Я взламываю системы и вычисляю преступников. И вскоре я узнаю, что в доме Гаджиевых хранятся не только семейные тайны, но и следы убийства. В этом противостоянии ставки высоки: моя свобода, его любовь и жизнь. Кто же выйдет победителем в этой схватке?
Меня зовут Есения и это моя история.

⭐РОМАН ЗАВЕРШЕН + МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА⭐

Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.

⭐⭐⭐

— Долго нам еще тут торчать? — Ее голос звучит вкрадчиво, низко. Без малейшей попытки скрыться. — У меня уже скулы сводит.
— Потерпи немного.
Я не шевелюсь. Стекло холодит лоб.
— Я весь вечер терплю. Витя, мне осточертело прятаться. Час здесь, полчаса там...
— Тише.
— Да что «тише»? Надоело!
— Дождись пятницы, малыш. — Тон Виктора меняется. Становится бархатным, глубоким. Тем самым, которым он час назад говорил со мной. — В пятницу — сюрприз. Концерт в цистерне под землей. Свечи, вода. На весь вечер. Ты такого точно не видела.
Ножка бокала выскальзывает из моих пальцев. Вторая рука инстинктивно дергается и ловит его у самого бедра. Шампанское выплескивается на подол. На черном не видно. Только ткань холодеет на бедре, и кислый запах шампанского вдруг становится невыносимо резким.
Концерт в пятницу. Я показывала ему эти билеты в июне. Он сказал, что в эту пятницу прилетают инвесторы и город нельзя покидать ни на час.

Моя мама вышла замуж за миллионера. Теперь у меня есть сводный брат — красивый, дерзкий и... уверенный, что мы с мамой охотимся за деньгами его отца.
Он смотрит на меня с презрением. Я отвечаю тем же. Мы живём под одной крышей и ненавидим друг друга. Но один случайный взгляд, одно неосторожное прикосновение — и ненависть превращается в нечто запретное: то, чего нельзя допустить. То, что может разрушить брак наших родителей.
Мы пытались бороться. Пытались держаться подальше. Но от любви нет лекарства. Даже если эта любовь — сводный брат.

— У моих детей нет отца. Есть донор. Каталожный номер. И меня это устраивало!
— Ошибаетесь. Теперь у номера есть имя. Моё, — чеканит незнакомец с глазами моих дочерей. — Я не буду воскресным папой по расписанию, которое напишете вы. Иск уже в суде. Я буду в жизни моих дочерей. С вами — или через суд.
***
Четыре года назад я решилась на ЭКО от анонимного донора и родила близняшек. А сегодня клиника сообщила об ошибке: биоматериал принадлежал не донору. Миллионеру Градову, хранившему его перед химиотерапией. Он потерял надежду стать отцом — и вот стоит у ворот садика, а мои девочки машут «красивому дяде» с их ямочками на подбородке. Он привык покупать и отсуживать. Но мои дочери не продаются. Я не отдам их.

— Кто такая Элина? — голос срывается, когда я смотрю на светящийся экран его телефона.
Там горит сообщение: «Я беременна. Хватит морозиться».
Глеб смотрит на меня с откровенной, нескрываемой злостью. Никаких оправданий или раскаяния.
— Это правда? Она от тебя беременна?
— Всё гораздо сложнее, — бросает он предельно жестко.
— Что может быть сложнее?!
Мы долгих три года мечтали о малыше, а теперь и другая женщина ждет от него ребенка.

— Ты понимаешь, что ты натворил? Она жена нашего сына. Жена!
— И что я должен сейчас сделать? Раскаяться?

Я смотрю на человека, которого любила, которому доверяла. Ради которого жила. И понимаю — я его никогда не знала.
В день свадьбы нашего единственного сына я выяснила, что его красавица-невеста — любовница моего мужа. Я застала их прямо в туалете ресторана, в разгар торжества.
И ребенок, которого она носит, — от него.
Теперь мне нужно сказать сыну правду.
Только как сказать моему мальчику, которого я люблю больше жизни, что его жена предала его с его же отцом?
И как самой пережить то, что человек, которому я верила двадцать один год, оказался способен на такое предательство?

Я подхожу к двери кабинета Кирилла с табличкой: «Мэр города». Моя рука тянется к ручке, но я замираю. Изнутри доносится смех. Женский. Звонкий, почти визгливый.
Что-то сжимается в груди – предчувствие, интуиция, шестое чувство, называйте как хотите.
Дверь открывается бесшумно.
И мир взрывается.
На массивном столе из красного дерева лежит… Вика.
Они замирают.
Кирилл медленно поворачивает голову. Его лицо перекошено. Не от стыда. От раздражения.
– Илона, – выдыхает он, отстраняясь от неё. – Какого чёрта ты здесь делаешь?
Какого чёрта я здесь делаю?
Я молчу. Смотрю на эту картину – как будто это не реальность, а дурной сон.
– Не устраивай сцену, – говорит он жёстче. – Мы взрослые люди. Такое случается.

Она шла домой к любящему мужу и привычной жизни, а оказалась под колесами огромного джипа, управляемого человеком без принципов и жалости. Он должен был избавиться от нее по заказу. Но один вечер, бутылка крепкого алкоголя и неожиданное притяжение нарушают все планы профессионального киллера. Он оставляет ее в живых, подписывая этим приговор и себе.