Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
— Я подала на развод.
Андрей смотрит на меня так спокойно, будто я сказала что-то смешное.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Это значит, что я тебе развода не дам.
Я смотрю на человека, с которым прожила почти четверть века, и впервые понимаю, насколько мало его знаю.
— Тебе повторить?
Он усмехается.
— Можешь повторять сколько угодно. Я сказал: развода не будет.
— Ошибаешься, Андрей. Это не тебе решать.
— Ты еще пожалеешь, Ева.
Наверное.
Но впервые в жизни я боюсь не того, что потеряю мужа.
Я боюсь, потерять себя.
Андрей смотрит на меня так спокойно, будто я сказала что-то смешное.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Это значит, что я тебе развода не дам.
Я смотрю на человека, с которым прожила почти четверть века, и впервые понимаю, насколько мало его знаю.
— Тебе повторить?
Он усмехается.
— Можешь повторять сколько угодно. Я сказал: развода не будет.
— Ошибаешься, Андрей. Это не тебе решать.
— Ты еще пожалеешь, Ева.
Наверное.
Но впервые в жизни я боюсь не того, что потеряю мужа.
Я боюсь, потерять себя.
— Скажи мне, Равиль, чьё это УЗИ? – протянула бумажку мужу.
— Зачем ты роешься в моих карманах? — спокойно спросил он, — это наше.
— Нет, — почти выкрикнула я, — там дата в день, когда я ЭКО делала, это не может быть наше…
Муж зло хмыкнул.
Мне пока не верилось, но муж молчал, тем самым подтверждая своё предательство...
— Зачем ты роешься в моих карманах? — спокойно спросил он, — это наше.
— Нет, — почти выкрикнула я, — там дата в день, когда я ЭКО делала, это не может быть наше…
Муж зло хмыкнул.
Мне пока не верилось, но муж молчал, тем самым подтверждая своё предательство...
— Собирай свои баулы и выметайся! — равнодушно бросает муж, брезгливо морщась.
Я только что отпахала 24-часовую смену в реанимации. Ноги гудят, руки дрожат. А на моем диване в дорогущей соболиной шубе сидит моя родная младшая сестра, жадно целуя моего мужа.
— Савелий, что происходит? — шепчу я, не веря глазам. — Откуда у вас эти вещи? У тебя же нет денег...
— На тебя не было, Оль, — издевательски усмехается он. — А на мою Сонечку — есть. Я взял кредит на десять миллионов. На твое имя. Надеюсь ты не против. Выплатишь как-нибудь, ты же как лошадь в колхозе, только батрачить можешь, а мы ждем наследника.
— Бомжихи нам здесь не нужны, хо-хо-хо! — довольно гогочет свекровь, попивая чай из моей любимой кружки. — Вышвырни эту нищебродку с ее прицепом на улицу, сынок! Пусть знает свое место!
Меня вышвырнули под ледяной дождь. Без копейки денег, с двумя замерзающими детьми на руках и гигантским долгом. Самые близкие люди растоптали меня, с удовольствием вытерев ноги о мою жизнь.
Я только что отпахала 24-часовую смену в реанимации. Ноги гудят, руки дрожат. А на моем диване в дорогущей соболиной шубе сидит моя родная младшая сестра, жадно целуя моего мужа.
— Савелий, что происходит? — шепчу я, не веря глазам. — Откуда у вас эти вещи? У тебя же нет денег...
— На тебя не было, Оль, — издевательски усмехается он. — А на мою Сонечку — есть. Я взял кредит на десять миллионов. На твое имя. Надеюсь ты не против. Выплатишь как-нибудь, ты же как лошадь в колхозе, только батрачить можешь, а мы ждем наследника.
— Бомжихи нам здесь не нужны, хо-хо-хо! — довольно гогочет свекровь, попивая чай из моей любимой кружки. — Вышвырни эту нищебродку с ее прицепом на улицу, сынок! Пусть знает свое место!
Меня вышвырнули под ледяной дождь. Без копейки денег, с двумя замерзающими детьми на руках и гигантским долгом. Самые близкие люди растоптали меня, с удовольствием вытерев ноги о мою жизнь.
— Что ты натворила? Ты же разбила мою машину! — голос Германа дрожит от возмущения, когда он смотрит на помятый бампер своего автомобиля.
— Это ты ещё легко отделался, дорогой! — язвлю я, скалясь на мужа.
— Давай сядем и спокойно поговорим, — Герман кивает в сторону пассажирской двери.
— Я не сяду больше с тобой в одну машину! — срываюсь на крик.
— Я сказал: стоять. Хватит мне тут истерики на пустом месте разводить, — тон мужа приобретает стальные нотки.
— Для тебя это всего лишь истерики?!
— Ты мне даже слова сказать не даёшь!
— Зачем ты её в гостиницу привёз? Чтобы просто переспать с ней, а потом как ни в чём не бывало вернуться домой?!
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, Герман. Мы оба знаем, что я говорю правду!
В какой-то момент, низ живота простреливает острая боль. Взгляд мужа опускается вниз.
— Черт... у тебя идёт кровь... — произносит он глухо.
Я наклоняю голову вниз и вижу, как по моим ногам течет кровь.
— Нет, малыш... пожалуйста, нет...
— Это ты ещё легко отделался, дорогой! — язвлю я, скалясь на мужа.
— Давай сядем и спокойно поговорим, — Герман кивает в сторону пассажирской двери.
— Я не сяду больше с тобой в одну машину! — срываюсь на крик.
— Я сказал: стоять. Хватит мне тут истерики на пустом месте разводить, — тон мужа приобретает стальные нотки.
— Для тебя это всего лишь истерики?!
— Ты мне даже слова сказать не даёшь!
— Зачем ты её в гостиницу привёз? Чтобы просто переспать с ней, а потом как ни в чём не бывало вернуться домой?!
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, Герман. Мы оба знаем, что я говорю правду!
В какой-то момент, низ живота простреливает острая боль. Взгляд мужа опускается вниз.
— Черт... у тебя идёт кровь... — произносит он глухо.
Я наклоняю голову вниз и вижу, как по моим ногам течет кровь.
— Нет, малыш... пожалуйста, нет...
После травмы Арсений сменил службу спасателя на тоннели метро. Ведь в работе машиниста безопасность людей зависит только от соблюдения инструкций. А может быть, он все еще надеется встретить любимую женщину, которая шесть лет назад поверила навету и ушла к другому? Случай столкнул их на платформе, дав шанс объясниться. Смогут ли они услышать друг друга или так и останутся во власти обид и недопонимания, когда события помчатся вперед, как поезд без тормозов.
***
— Ты? Ты что тут делаешь?
На лице Катерины смятение. Да нет. Она смотрит на меня так, будто призрака увидела. Я, конечно, тоже в шоке. Я же смирился с тем, что больше ее не увижу. Какой смысл? Она все равно тогда не захотела меня услышать. А теперь она жена Павла.
— Работаю, как видишь, — отвечаю максимально спокойно, стараясь, чтобы голос не звучал вызовом. — Оказываю помощь пострадавшему пассажиру.
— Мама! А ты знакома с дядей героем? — теребит ее за кремовый стильный плащ мальчик с такими же лучистыми глазами, как у
***
— Ты? Ты что тут делаешь?
На лице Катерины смятение. Да нет. Она смотрит на меня так, будто призрака увидела. Я, конечно, тоже в шоке. Я же смирился с тем, что больше ее не увижу. Какой смысл? Она все равно тогда не захотела меня услышать. А теперь она жена Павла.
— Работаю, как видишь, — отвечаю максимально спокойно, стараясь, чтобы голос не звучал вызовом. — Оказываю помощь пострадавшему пассажиру.
— Мама! А ты знакома с дядей героем? — теребит ее за кремовый стильный плащ мальчик с такими же лучистыми глазами, как у
— Уходи, Давид… — слышу ее шёпот. — Оставь нас в покое.
— Не могу, — отвечаю ей. — Завтра в пять в нашем кафе.
— Я не приду.
— Придешь, — взрывает меня яростью. — Или я сам узнаю, от кого у тебя ребенок.
— Это же мой ребенок, Аля? — неуверенно спрашиваю я.
— Нет! — слишком громко, слишком быстро и испуганно отвечает она. — Уходи!
— Я буду ждать.
Сажусь, обхватывая голову руками.
— Только попробуй не прийти… — издаю яростный рык в тишину. — Не придешь, я вернусь опять.
— Не могу, — отвечаю ей. — Завтра в пять в нашем кафе.
— Я не приду.
— Придешь, — взрывает меня яростью. — Или я сам узнаю, от кого у тебя ребенок.
— Это же мой ребенок, Аля? — неуверенно спрашиваю я.
— Нет! — слишком громко, слишком быстро и испуганно отвечает она. — Уходи!
— Я буду ждать.
Сажусь, обхватывая голову руками.
— Только попробуй не прийти… — издаю яростный рык в тишину. — Не придешь, я вернусь опять.
— Ты выйдешь за меня второй женой.
Я смотрю на деверя и не верю своим ушам.
— Ты сошел с ума! Я не стану второй женой.
Я разворачиваюсь, но его следующие слова заставляют меня замереть.
— Станешь. Или вся семья узнает, от кого на самом деле ты родила ребенка.
Когда-то мой муж сам отправил меня в постель к своему младшему брату. Ему нужен был ребенок, которого он не мог мне дать.
Я думала, об этом никто никогда не узнает. Но теперь я вдова, а Амирхан больше молчать не собирается.
— Ты не имеешь права шантажировать меня ребенком!
— А ты не имеешь права растить мою дочь вдали от меня.
— Чего ты хочешь, Амирхан?
Он смотрит мне прямо в глаза.
— Тебя. В моем доме. Моей женой.
— Второй женой, — с горечью поправляю я.
— Называй как хочешь. Но на этот раз ты от меня не уйдешь, Зарема.
Я смотрю на деверя и не верю своим ушам.
— Ты сошел с ума! Я не стану второй женой.
Я разворачиваюсь, но его следующие слова заставляют меня замереть.
— Станешь. Или вся семья узнает, от кого на самом деле ты родила ребенка.
Когда-то мой муж сам отправил меня в постель к своему младшему брату. Ему нужен был ребенок, которого он не мог мне дать.
Я думала, об этом никто никогда не узнает. Но теперь я вдова, а Амирхан больше молчать не собирается.
— Ты не имеешь права шантажировать меня ребенком!
— А ты не имеешь права растить мою дочь вдали от меня.
— Чего ты хочешь, Амирхан?
Он смотрит мне прямо в глаза.
— Тебя. В моем доме. Моей женой.
— Второй женой, — с горечью поправляю я.
— Называй как хочешь. Но на этот раз ты от меня не уйдешь, Зарема.
ЗАВЕРШЕНО! 🔥
ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА! 🔥
Инструкция по выживанию для альфа-самца:
— не хами своему преподавателю-физиотерапевту;
— не пялься на ее шикарные бедра;
— никогда не называй ее йогу «потягушками».
Дамир провалил все пункты в первый же день. Теперь ему придется несладко. Потому что Даша такое не прощает.
ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА! 🔥
Инструкция по выживанию для альфа-самца:
— не хами своему преподавателю-физиотерапевту;
— не пялься на ее шикарные бедра;
— никогда не называй ее йогу «потягушками».
Дамир провалил все пункты в первый же день. Теперь ему придется несладко. Потому что Даша такое не прощает.
Я мать-одиночка. Он - смазливый мажор. Что у нас может быть общего? Только балконная перегородка.
Мой новый сосед почему-то решил, что я студентка. А у меня пятилетняя дочь. Сейчас гостит у бабушки в деревне.
А я делаю ремонт. Сама - потому что денег нет. По ночам - потому что днем работаю.
Я чувствую себя загнанной лошадью. А он - беззаботный, наглый, веселый… Бесит!
Ничего, скоро моя Машенька приедет. Посмотрим, как он запоет…
Мой новый сосед почему-то решил, что я студентка. А у меня пятилетняя дочь. Сейчас гостит у бабушки в деревне.
А я делаю ремонт. Сама - потому что денег нет. По ночам - потому что днем работаю.
Я чувствую себя загнанной лошадью. А он - беззаботный, наглый, веселый… Бесит!
Ничего, скоро моя Машенька приедет. Посмотрим, как он запоет…
Пассажир из пятого ряда, лысый, наглый, схватил меня за запястье. Я не успела отреагировать. Тамерлан успел.
Он оказался рядом за секунду. Перехватил руку наглеца, сжал так, что тот побелел, и произнес:
— Еще раз к ней прикоснешься — сломаю.
Лысый заткнулся. А я стояла, прижавшись спиной к перегородке, и пыталась вспомнить, как дышать.
Потом Тамерлан вложил мне в ладонь визитку. Черный картон, золотые буквы. И ушел.
Я не позвонила.
Держалась неделю. Убеждала себя, что такие мужчины приносят только проблемы. Что у меня своя жизнь, своя работа, свои правила.
Но он появился снова.
Он появился в моей жизни внезапно — властный, опасный, непривычно щедрый. Сначала я думала, что это просто игра, что такие мужчины не остаются рядом надолго. Но когда он прижал меня к стене в туалете самолета на высоте одиннадцать тысяч метров, я перестала думать вообще. Теперь у меня нет ни шанса, ни желания отступать.
Он оказался рядом за секунду. Перехватил руку наглеца, сжал так, что тот побелел, и произнес:
— Еще раз к ней прикоснешься — сломаю.
Лысый заткнулся. А я стояла, прижавшись спиной к перегородке, и пыталась вспомнить, как дышать.
Потом Тамерлан вложил мне в ладонь визитку. Черный картон, золотые буквы. И ушел.
Я не позвонила.
Держалась неделю. Убеждала себя, что такие мужчины приносят только проблемы. Что у меня своя жизнь, своя работа, свои правила.
Но он появился снова.
Он появился в моей жизни внезапно — властный, опасный, непривычно щедрый. Сначала я думала, что это просто игра, что такие мужчины не остаются рядом надолго. Но когда он прижал меня к стене в туалете самолета на высоте одиннадцать тысяч метров, я перестала думать вообще. Теперь у меня нет ни шанса, ни желания отступать.
Выберите полку для книги