Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

"Я пошутил. Не надо мне изменять", — получаю я сообщение от мужа.

Видимо понял, что меня везут не домой.

"Выселяйся из квартиры, — пишу я Фимову, но не выдерживаю и добавляю, — ты же говорил, что я не изменю с первым встречным, потому что первый встречный меня не захочет".

Я гашу экран, стараюсь не смотреть на мужчину в костюме рядом, но он сам поворачивается ко мне:

— Это был ваш сын?

Ой как стыдно, неужели я настолько плохо выгляжу?!

Ну да ненакрашенная, волосы не уложены, одета как попало, думала же — просто схожу за яйцами в магазин.

— Муж, — хрипя от стыда, говорю я, — и мы с ним ровесники.

— Извините, да, теперь вижу, что Вы моло... — и тут он резко тормозит на светофоре, — Маша?

Я тоже поворачиваюсь к нему, рассматривая лицо. Нос с небольшой горбинкой, прямой лоб. Губы... Я помню эти губы.

— Михаил?

Муж открывает синюю бархатную коробочку перед восхищенным лицом пигалицы, и она вскидывает руки с театральным восторгом.
Он, с видом джентльмена, достает внушительное, переливающееся холодным блеском колье. Нежно укладывает на её шею и застегивает замочек. Губами касается ее обнаженного плеча.
А его дорогая игрушка самодовольно щёлкает себя на телефон, поправляя подарок на шее.
— Я видела достаточно, — мой голос поразительно ровен и тих. — Можем ехать.
— И что ты сделаешь? — спрашивает подруга.
Я медленно поворачиваю голову от окна с этим мерзким зрелищем к ней.
— Накажу...

— Хочу развод. Еще бы сделать так, чтобы алименты не платить, — вздыхает мой муженек и просит своего бухгалтера по телефону. — Подумайте, как это устроить.
Я прячусь за вешалками, задержав дыхание.
Муж разворачивается к продавцу отдела мужской одежды:
— Девушка, не подскажете, какой галстук лучше на гендер-пати? Моя невеста скоро станет мамой!
Невеста?
А ничего, что у тебя есть жена и трое детей?!
Не хочешь платить алименты на детей при разводе?
Неужели ты не знал, милый, что крыс никто не любит?!

— Я сделала ДНК-тест, — говорю я механически. — Сегодня пришли результаты. Я еще не посмотрела до конца, но...
— Они подтвердят, — перебивает он. — Вика — не твоя дочь. Биологически.
— А ты откуда знаешь?
— Я не буду перед тобой оправдываться, как мальчишка!
Я стою. Не могу пошевелиться.
— Не кричи на меня!
Повисает пауза.
— Я не хотел тебя ранить.
— Не хотел меня ранить?! — я срываюсь на крик. — Ты лишил меня двадцати двух лет с родной дочерью! Где-то там растет моя девочка! А я даже не знаю ее!
— Лена, я думал...
Дверь открывается. Входит дочка с белым, как мел, лицом.
— Что? — голос дрожит. — Что вы сказали? Какая еще дочь?
Нет. Только не так. Она не должна была услышать.

Один звонок. Два шокирующих признания. Я не верю — но факты говорят обратное. Мой муж не тот, кем я его считала. Моя дочь — не моя. Теперь я должна узнать всю правду, чтобы решить, как наказать тех, кто предал меня.

ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ

— Сама виновата! Нормальным жёнам не изменяют! — гневно рявкает муж.
Серебряная бляшка предательски бряцает о жёлтую стену лифта. Пакеты с грохотом падают на пол из моих рук.
— Потапов, а ты не охамел? — начинает моя подруга, но я отсекаю:
— Не надо, Ев. Не будем портить себе праздник.
Мы стоим напротив лифта, вместе с другими соседями, в шоке раскрывшими рты. В нём спешно поправляют одежду мой муж, Потапов Пётр Порфирьевич, и моя вторая подруга, Марго.
— Нечего глазеть! — шикает на всех Пётр.
— Поздно. Они и так все увидели, Петь.
Хмурится. Не понимает.
От стресса мне и смешно, и мерзко.
— Видеонаблюдение вместо муляжей поставили два месяца назад. Мы с тобой обсуждали. Но тебе, конечно, было некогда, — поясняю с мстительным удовольствием.

— Лиль, это не то, что ты думаешь.
— Господи… — качаю головой. — Классика жанра. Ты хоть сам себе не противен? Ничего оригинальнее не мог придумать?
Разумовский сжимает челюсть. Делает вид, будто задет до глубины души.
Каков подлец! Предатель! Гад!
— Всё это время я верила тебе. Пока мы сдавали анализы, ходили по врачам, пытались зачать ребёнка… я глотала таблетки, терпела уколы, обследования. Я отдавала себя всю, без остатка, а ты… — я киваю на столик с шампанским и клубникой, — ты занимался этим!
— Чем, Лиля?
— Развлекался с другой!
— Ложь!
Мой голос ломается. В глазах всё плывёт.
— Дай мне все объяснить.
Яр открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь ванной распахивается, и оттуда появляется полуголая девица.

Подруга позвонила и сказала, что муж забронировал для нас номер на годовщину. Все бы ничего, но годовщина только через неделю, а муж уехал в командировку…

Жилой комплекс «Панорама». Элитные апартаменты, хорошие чаевые за вызов и капризные пациенты.
— Что там?
— Аллергическая реакция. Женщина, 29 лет.
— Открыто, заходите быстрее! — голос из-за двери звучал глухо, но что-то в нем показалось странно знакомым.
Я толкнула дверь, вошла первой... И застыла. Широкая кровать со смятыми простынями, пушистое покрывало сбито на пол... Я увидела все это за долю секунды, прежде чем наконец посмотрела на людей.
На краю кровати, сидел мой муж, в одних брюках, босой, с растрепанными волосами, рядом с полуголой девушкой в постели…
— Марина...
Он произнес мое имя так, будто оно было раскаленным и обожгло ему губы.
— Отойдите от пациентки, вы мешаете работать.
— Я не знал, что у нее аллергия на… — он замялся. — На латекс.

Елена думала, что их брак — это крепость. Они прошли через войну, через слёзы, через радости. Их дом с зимним садом был её раем. Пока однажды утром телефонный звонок не разрушил всё.

«Леночка, держись... Твой Виктор вчера на корпоративе... с какой-то молоденькой... Все видели, как они....».

Измена. Публичная, пошлая, с вульгарной девчонкой. И самое страшное — его оправдание: «Лена, я... я ничего не помню, я был пьян...»

Но Елена помнит. Она помнит всё. И видит фотографии, где её генерал, её гордость и честь, позорится в объятиях другой.

Он падает на колени, он клянется, он заваливает её подарками. Но как простить, когда кольцо с сапфиром напоминает лишь о синяке на душе?

– Спасибо за ожидание, Светлана. По вашему туру сейчас проходят другие паспортные данные. В списке туристов ваша фамилия не указана.
– В смысле – не указана? – не понимаю. – Вот же, – тыкаю пальцем в распечатку. – Мой тур, моя фамилия.
– Ваучер старый, – сочувственно объясняет девушка. – По договору у вас основной заказчик недавно подал заявление на изменение данных второго туриста.
Мы развелись сегодня утром, и сейчас я улетаю в Дубай праздновать свободу от одного козла. 
Но в последний момент оказывается, что мой бывший муж вычеркнул из нашей совместной поездки не себя, а меня. И теперь летит в мой тур с любовницей. 
И чтобы хоть как-то от всего этого отвлечься, я снимаю последний номер в гостевом доме “Сосны” у кого-то там на куличках. 
Десять дней, девять ночей и никаких мужчин. Почти.

Поворачиваюсь, чтобы выйти, и вдруг мой взгляд цепляется за что-то на полу.
У той двери, которая ведёт прямо в дом, валяется какая-то тряпочка. Я нагибаюсь, чтобы поднять, бросить в мусорку.
Беру в руки.
И замираю.
Это не тряпка.
Это чулок. Женский чулок.
Чёрный, кружевной, с силиконовой полоской сверху.
Валяется, будто потерянный.
Я стою, держа его в руках, и не могу пошевелиться. Мозг отказывается понимать. Что это? Откуда?
Это точно не моё.
Сердце начинает биться быстрее. Странное, неприятное чувство поднимается откуда-то из глубины. Будто земля уходит из-под ног.
Я смотрю на чулок, перебираю его пальцами. Ткань гладкая, дорогая. Кружево тонкое, изящное. Это недешевая вещь.
Откуда он здесь взялся?
И тут картина вспыхивает в голове сама собой.
Позавчерашний вечер.
Я приехала домой раньше обычного, устала, хотела просто рухнуть на диван.
И тут – Эля.
Я открыла дверь. Мы говорили пару минут.
Но я заметила.
Ноги. У нее были голые ноги.
В декабре! В мороз!