Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «pervaya-lyubov»
Моя жизнь - фикция. Мой брак – имитация счастливой жизни. Я заложница финансового слияния капиталов. Мой муж непростой человек с острым специфическим вкусом.
- Да.
- Не задерживайся. У нас сессия.
Медленно выдыхаю, стараясь не разреветься.
- Планируешь снова заставлять смотреть, как … – задыхаюсь от отвращения. – Я не могу больше видеть эту грязь!
Отбрасываю телефон. Я больше не выдержу.
- Вам.
Официант кладет на стол огромный букет бордовых роз.
Сердце ошибается на удар.
В прошлой жизни мне дарил цветы мужчина, в которого была влюблена, но невинная любовь была обречена.
Он бесследно пропал, в мою судьбу вмешались родители, заставив выйти замуж за сына партнеров по бизнесу. Но каждый год, в значимую дату, известную лишь нам двоим,на протяжении многих лет, я получаю шикарный букет.
- Да.
- Не задерживайся. У нас сессия.
Медленно выдыхаю, стараясь не разреветься.
- Планируешь снова заставлять смотреть, как … – задыхаюсь от отвращения. – Я не могу больше видеть эту грязь!
Отбрасываю телефон. Я больше не выдержу.
- Вам.
Официант кладет на стол огромный букет бордовых роз.
Сердце ошибается на удар.
В прошлой жизни мне дарил цветы мужчина, в которого была влюблена, но невинная любовь была обречена.
Он бесследно пропал, в мою судьбу вмешались родители, заставив выйти замуж за сына партнеров по бизнесу. Но каждый год, в значимую дату, известную лишь нам двоим,на протяжении многих лет, я получаю шикарный букет.
Спускаясь по лестнице я споткнулся обо что-то. Чертово ведро, оно покатилось по ступенькам разбрызгивая воду. Этот грохот болью отзывался у меня в голове.
Повернув голову я увидел девушку. Наверное новая горничная, Аглая говорила мне, что им необходима ещё одна, чтобы разгрузить обязанности. Я был не против. Вообще плевать.
— Ты ещё кто-такая? – задал я вопрос этой испуганной мыши.
— Я новая горничная. Анна. – пропищала мне эта мышь.
Я очень хорошо расслышал её имя. Самое ненавистное имя на свете. Но всё равно захотелось, чтобы она повторила его ещё раз. Хотел насладиться её испугом.
Анна. Чёрт. Я её уже ненавижу только за имя. Мне захотелось унизить и сделать ей больно. Я желал этого.
Я со всей силы пнул то ведро и приказал ей всё убрать. Кажется, что мне стало легче...кажется я нашёл себе жертву.
Я ежедневно за ней следил. Как маньяк. Я подмечал всё. У меня везде есть камеры. Я параноик. Про некоторые камеры не знает никто из персонала.
Повернув голову я увидел девушку. Наверное новая горничная, Аглая говорила мне, что им необходима ещё одна, чтобы разгрузить обязанности. Я был не против. Вообще плевать.
— Ты ещё кто-такая? – задал я вопрос этой испуганной мыши.
— Я новая горничная. Анна. – пропищала мне эта мышь.
Я очень хорошо расслышал её имя. Самое ненавистное имя на свете. Но всё равно захотелось, чтобы она повторила его ещё раз. Хотел насладиться её испугом.
Анна. Чёрт. Я её уже ненавижу только за имя. Мне захотелось унизить и сделать ей больно. Я желал этого.
Я со всей силы пнул то ведро и приказал ей всё убрать. Кажется, что мне стало легче...кажется я нашёл себе жертву.
Я ежедневно за ней следил. Как маньяк. Я подмечал всё. У меня везде есть камеры. Я параноик. Про некоторые камеры не знает никто из персонала.
Она сбежала от нелюбимого жениха. Единственный шанс скрыться — дерзкий маскарад: мужской костюм, фальшивое имя и место юнги на корабле, идущем на другой конец света. Среди суровой романтики моря, соленого ветра и опасных приключений она и не предполагала, что встретит того, кто заставит ее сердце биться чаще. Но что произойдет, когда тайна будет раскрыта? История о том, как иногда, чтобы обрести свободу и найти любовь, нужно рискнуть всем.
Женя давно научилась жить без прошлого.
Пока одна новость не разрушает привычную тишину: Илья развёлся и ушёл на СВО.
Её первая любовь. Человек, с которым когда-то всё могло сложиться — но не сложилось.
Они снова появляются в жизни друг друга. Осторожно. На грани воспоминаний.
И слишком быстро становится ясно: забыть не получилось ни у одного из них.
А потом он исчезает.
И остаётся только тишина, в которой слишком много «почему».
Когда её собственная жизнь начинает трещать по швам, Женя пишет ему всё, что годами не решалась сказать.
Ответ приходит короткий. Холодный.
И обрывает между ними всё окончательно.
И тогда она уезжает за ленточку.
Не за ним.
А туда, где можно не просто выживать — а быть нужной.
Там она постепенно становится «своей» среди тех, кто живёт на пределе.
И снова сталкивается с ним.
Только теперь он будто вычеркнул её из прошлого.
И рядом появляется другой мужчина — слишком вовремя, слишком живой, слишком настоящий.
Пока одна новость не разрушает привычную тишину: Илья развёлся и ушёл на СВО.
Её первая любовь. Человек, с которым когда-то всё могло сложиться — но не сложилось.
Они снова появляются в жизни друг друга. Осторожно. На грани воспоминаний.
И слишком быстро становится ясно: забыть не получилось ни у одного из них.
А потом он исчезает.
И остаётся только тишина, в которой слишком много «почему».
Когда её собственная жизнь начинает трещать по швам, Женя пишет ему всё, что годами не решалась сказать.
Ответ приходит короткий. Холодный.
И обрывает между ними всё окончательно.
И тогда она уезжает за ленточку.
Не за ним.
А туда, где можно не просто выживать — а быть нужной.
Там она постепенно становится «своей» среди тех, кто живёт на пределе.
И снова сталкивается с ним.
Только теперь он будто вычеркнул её из прошлого.
И рядом появляется другой мужчина — слишком вовремя, слишком живой, слишком настоящий.
Она должна была уйти. Задёрнуть штору. Забыть.
Вместо этого осталась. Стояла в ночной рубашке, без лифчика, с жирным кремом на лице, с целлюлитом и растяжками.
Она не видела лица, только плечи — широкие, с резкими линиями мышц. Он не шевелился.
И он смотрел.
Он поднял руку. Не помахал — просто поднял ладонь, как будто проверял, видит ли она.
Даша не ответила.
Но сердце ударило так, что заныли рёбра.
Посмотрим, — подумала Даша. — Посмотрим, кто из нас двоих боится.
Вместо этого осталась. Стояла в ночной рубашке, без лифчика, с жирным кремом на лице, с целлюлитом и растяжками.
Она не видела лица, только плечи — широкие, с резкими линиями мышц. Он не шевелился.
И он смотрел.
Он поднял руку. Не помахал — просто поднял ладонь, как будто проверял, видит ли она.
Даша не ответила.
Но сердце ударило так, что заныли рёбра.
Посмотрим, — подумала Даша. — Посмотрим, кто из нас двоих боится.
Он мой враг, и я должна его уничтожить, а вместе с ним и своё сердце, в котором всё ещё живёт любовь к нему...
Я наследница семейной бизнес-империи, но осталась ни с чем после загадочной гибели отца. И я точно знаю, кто виноват во всём — его лучший друг и бизнес-партнёр, Демид Валерьевич Громов.
Он думает, раз на его стороне правление и опыт, которого у меня ещё нет, значит, он победит в этой войне. Но у меня уже готов план, как забрать своё.
Да только в наши и без того непростые отношения вклинивается господин «случай», и теперь передо мной сложнейший выбор — наказать врага или простить любимого…
И я уже знаю, какой выбор сделаю…
Я наследница семейной бизнес-империи, но осталась ни с чем после загадочной гибели отца. И я точно знаю, кто виноват во всём — его лучший друг и бизнес-партнёр, Демид Валерьевич Громов.
Он думает, раз на его стороне правление и опыт, которого у меня ещё нет, значит, он победит в этой войне. Но у меня уже готов план, как забрать своё.
Да только в наши и без того непростые отношения вклинивается господин «случай», и теперь передо мной сложнейший выбор — наказать врага или простить любимого…
И я уже знаю, какой выбор сделаю…
Читать всем, кто устал от ванильных историй и ищет в книгах настоящих эмоций, напряжения и веры в то, что после самой темной ночи всегда наступает рассвет.
Когда ты новенькая в школе, где всем заправляет королева улья, лучше оставаться невидимкой. Но я не успела: её парень случайно посмотрел в мою сторону. И началось: записки с угрозами, слежка, травля при всём классе.
У меня нет друзей. Нет защиты. Нет выхода.
Кроме него.
Мирон — школьный хулиган, которого боятся даже учителя. Говорят, он избил человека до больницы. Говорят, он псих. Но когда я прихожу к нему с просьбой о помощи, он не смеётся. Он просто говорит: «Давай правила».
Правило первое: при всех мы пара.
Правило второе: наедине — чужие.
Правило третье: никаких чувств.
Правило четвёртое: не влюбиться по-настоящему.
Как думаешь, у меня получится?
У меня нет друзей. Нет защиты. Нет выхода.
Кроме него.
Мирон — школьный хулиган, которого боятся даже учителя. Говорят, он избил человека до больницы. Говорят, он псих. Но когда я прихожу к нему с просьбой о помощи, он не смеётся. Он просто говорит: «Давай правила».
Правило первое: при всех мы пара.
Правило второе: наедине — чужие.
Правило третье: никаких чувств.
Правило четвёртое: не влюбиться по-настоящему.
Как думаешь, у меня получится?
- Ты, кто такая?! - угрожающий хриплый бас разрезает безмолвие спящего дома.
На секунду мне кажется, что я попала в свой самый жуткий кошмар.
Я попалась хозяину дома и самое мягкое, что меня ждет - полиция и разборки с родителями, а в худшем…
- П-п-простите, я только… - от колотящегося сердца и подкашивающихся коленей совершенно теряюсь.
Сказать ему о том, что мы пошли в чужой дом погулять как в местном парке? Большего бреда и придумать невозможно!
Он наваливается на меня всем телом, еще сильнее прижимая к бильярдному столу.
- Что ты делаешь в моем доме?! Отвечай!!!
Залезть в дом ради любопытства к самому опасному гангстеру?
Легко!
Но никто не говорил и не знал, что последствия будут кармическими.
Жизнь изменится на 180 градусов и никогда не будет прежней...
На секунду мне кажется, что я попала в свой самый жуткий кошмар.
Я попалась хозяину дома и самое мягкое, что меня ждет - полиция и разборки с родителями, а в худшем…
- П-п-простите, я только… - от колотящегося сердца и подкашивающихся коленей совершенно теряюсь.
Сказать ему о том, что мы пошли в чужой дом погулять как в местном парке? Большего бреда и придумать невозможно!
Он наваливается на меня всем телом, еще сильнее прижимая к бильярдному столу.
- Что ты делаешь в моем доме?! Отвечай!!!
Залезть в дом ради любопытства к самому опасному гангстеру?
Легко!
Но никто не говорил и не знал, что последствия будут кармическими.
Жизнь изменится на 180 градусов и никогда не будет прежней...
— Какого черта ты ко мне прицепился? — Шиплю, поглядывая на его компанию. Он тоже не хочет, чтобы нас видели вместе.
— Я знаю твой самый страшный секрет, Юки. Знаю, кто платит за твое обучение, — Дин наслаждается моей реакцией. Я закрыла глаза, чтобы он не видел моего ужаса, но с дрожащими руками ничего поделать не могу. — Поэтому сыграем в игру, рыженькая. Я приказываю – ты делаешь. Ты же хочешь, чтобы я молчал?
— У тебя ничего не получится, — обжигаю его ненавистным взглядом, облизав пересохшие губы, на которые он так пялится. — Я тоже о тебе кое-что узнала. О тебе и твоей мачехе, — никогда не видела, чтобы люди так быстро бледнели. Этот идеальный кретин сам напросился. — Ну что, мажор, теперь будем играть по моим правилам?
— Я знаю твой самый страшный секрет, Юки. Знаю, кто платит за твое обучение, — Дин наслаждается моей реакцией. Я закрыла глаза, чтобы он не видел моего ужаса, но с дрожащими руками ничего поделать не могу. — Поэтому сыграем в игру, рыженькая. Я приказываю – ты делаешь. Ты же хочешь, чтобы я молчал?
— У тебя ничего не получится, — обжигаю его ненавистным взглядом, облизав пересохшие губы, на которые он так пялится. — Я тоже о тебе кое-что узнала. О тебе и твоей мачехе, — никогда не видела, чтобы люди так быстро бледнели. Этот идеальный кретин сам напросился. — Ну что, мажор, теперь будем играть по моим правилам?
Подборка книг о первой любви
Выберите полку для книги