Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Ей девятнадцать, у неё нет денег, зато есть брат, которого можно спасти.
Она работает в ночном клубе, где хозяин — опасный миллионер, привыкший, что в его мире всё покупается, и где её упрямое «нет» становится для него личным вызовом.
Он не отступает, она не сдаётся, и эта игра слишком быстро перестаёт быть безопасной — потому что на кону оказывается больше, чем деньги.

— Ты серьёзно считаешь, что я это придумала?
— Конечно. Ты устала. У тебя фантазии.
Я вернулась с дежурства первого января и сразу поняла — в квартире был кто-то ещё. Чужая мелочь в ванной, запах, не мой. Муж смеялся, смотрел в глаза и уверял, что мне кажется.
Я почти поверила. Пока не поехала за ним.
Он ехал уверенно. Как домой. А следом в тот же подъезд зашла женщина с заметным животом. Оказалось, у моего мужа две жизни. Две женщины. И одна ложь на всех.
Он не собирался разводиться. Он хотел, чтобы я молчала.
Но я — врач. Я умею видеть правду. И если уж резать — то точно и до конца.

— У тебя есть другая женщина?
— С чего ты взяла? Опять твои фантазии?
— Это не фантазии. Я видела сообщение на твоем планшете. В тот день, когда ты его забыл.
Лицо мужа меняется на совершенно спокойное.
— Ладно. Да, есть другая, и уже давно, — говорит так буднично, как будто сообщает, что завтра будет дождь.
***
Казалось, у меня есть все: любимый муж, очаровательная пятилетняя дочь Машенька и уютная квартира — идеальная картинка, как из соцсетей. Но одно случайно увиденное мной смс-уведомление на забытом мужем планшете рушит этот хрупкий мир, обнажая жестокую правду — измены и вторую жизнь моего мужа. Оставшись с разбитым сердцем и ребенком на руках, я вынуждена начать все с нуля.

Они — братья.
Она — ошибка, которую нельзя исправить.

Соня становится частью семьи, где всё решают мужчины, а женщина — лишь тень за их спинами.
Старший — холодный, сдержанный, привыкший решать судьбы.
Младший — опасный, живой, слишком честный в своих чувствах.
Оба знают: она не должна принадлежать никому из них.
Но она оказывается между двумя братьями, каждый из которых по-своему становится для неё судьбой. Один — защита и долг. Другой — огонь, от которого невозможно отвести взгляд.

— Присаживайтесь, Ксения.
— Что, ругать будете? — спросила я, садясь с видом невинной овечки.
— Изначально хотелось, — немного подумав, сказал он. — А вот теперь терзают сомнения, а не выписать ли вам, наоборот, премию.
— А чего они вас терзают? Выписывайте и всё! — засияла я в ответ, ни капли не смущаясь (а чего смущаться когда речь идет о премии!).
Градов продолжал смотреть на меня с пристальным, изучающим вниманием.
— Вы неординарная личность, Ксения Сергеевна.
— Почему вы так решили?
— Потому что вы у нас без году неделя, а в офисе всё кипит и бурлит. От вас.
— Ну уж вы не преувеличивайте, Всеволод Юрьевич.
— Да нет, Ксения Сергеевна, не преувеличиваю. А констатирую факт. — Он сделал паузу, оценивающе глядя на меня, словно на редкий экспонат. — Как вам это удаётся?
— Что удаётся?
— На ровном месте создавать шквалистый ветер, а из легкого бриза — ураган.

– Вы кто?
– Я невеста Давида, – девушка протянула руку и указала на кольцо на безымянном пальце. На то самое кольцо, которое было в бардачке и как я думала предназначалось для меня. – Нам пора покончить с этим фарсом.
На ватных ногах я отошла в сторону и позволила незнакомке переступить порог своей квартиры.
– Что молчишь? – девушка издала короткий смешок.
– А что мне сказать?
Не работа была причиной отдаленности Давида, а другая женщина. Все это время Давид изменял мне с ней.
Незнакомка хмыкнула, осмотрела меня с ног до головы и захлопала ресницами.
– Можешь не ждать его, – девушка покачала головой. – Давид не придет. Никакой прощальной поездки в загородный дом не будет. Давид хотел бросить тебя после праздников, но я решила сделать это за него. И Давид согласился. Эту ночь мы проведем с моими родителями, празднуя не только встречу Нового года, но и нашу помолвку, – в ее глазах блеснуло злорадство, и я отвернулась. – А тебе остается только порадоваться за нас…

«Я не ухожу от него. Потому что в этом — моё удовольствие».
Лена — двадцатисемилетняя женщина, чья сексуальность стала одновременно оружием, убежищем и языком правды. Замужем девять лет за мужчиной, для которого она — собственность, а не личность. Но Лена давно перестала играть роль послушной жены. Её тело — территория свободы, её измены — акты сопротивления, а чувство удовольствия от связи с мужчинами — форма мести.
Когда ревность мужа перерастает в насилие, Лена решает: хватит прятаться. Она приглашает двух любовников домой — и устраивает спектакль на глазах у супруга. Не из жестокости, а из отчаяния: чтобы он наконец увидел её — живую, желанную, непокорную.
Этот рассказ — не просто исповедь о страсти и предательстве. Это история о том, как женщина, загнанная в клетку приличий, находит путь к себе

Дверь в спальню была приоткрыта, и оттуда был слышен до боли знакомый скрип нашего матраса.
Надежда, что это какая-то ошибка, и в спальне не Петя, а кто-то из его друзей, вечно у нас ошивающихся, разбилась вдребезги.
Я стояла как истукан, не в силах пошевелиться.
— Петечка, мне было так хорошо сейчас. Хочешь, я останусь у тебя, раз твоя Дианка уехала устраивать для нас праздник?
Я знала, кому принадлежал этот голос.
Вика была бывшей девушкой моего жениха.

Первой в глаза бросилась фигура в красном бархатном кафтане. Такой был только у одного Деда Мороза – моего Артема.
Белая борода валялась на полу.
Артем был не один.
Следующее, что я увидела, был рыжий лисий хвост, дрожащий так выразительно…
Эти двое были… целиком поглощены друг другом.
Дед Мороз обнимал одной рукой Лисичку за талию, другой шарил под короткой юбкой. Рыжие ушки сползли набок, а мишура на стуле вздрагивала от каждого их движения.
Пакет в моих руках дрогнул. Костюмы выпали из рук. Я неловко шагнула назад и задела стойку с реквизитом.
Вешалка с Бабой‑Ягой покачнулась. Сверху посыпались блестки. Что‑то упало на пол и разбилось со звоном.
Парочка замерла.
А я… я не нашла ничего умнее, чем рвануть шнурок хлопушки.
Бах!
Конфетти и блестки взорвались в воздухе и осыпались на них, словно праздничный снег.
Лисичка завизжала.
Я стояла в дверях и, не моргая, выдавила из себя самым дурацким голосом на свете:
– Сюрприз… С Новым годом!

— Он вам кто?
— Он… мой мужчина. Мы живём вместе, — всхлипнула девушка.
А я смотрела на лицо пациента под маской и тихо ответила:
— Интересно. Потому что мне он — муж.
Новый год. Дежурство. Каталка с без сознания лежащим мужчиной.
И момент, когда я узнаю своего мужа — рядом с беременной любовницей, уверенной, что знает его лучше меня.
Боль бьёт в грудь, но я держусь. Плакать будет он — позже. Когда поймёт, что я не прощаю предательство и не держусь за того, кто жил на две семьи.