Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
— Знаете что, Владимир Александрович?! — я ворвалась в кабинет, сотрясая помятым заявлением в воздухе. — Это уже переходит все границы! Я работаю по десять часов в сутки! Я выхожу по выходным, пока все нормальные люди едят шашлыки! Я забыла, какого цвета солнце!
Он медленно откидывается на спинку кресла. Его темные глаза сужаются, но меня уже не остановить.
— Вы, конечно, можете быть железным киборгом, которому не нужен сон и отдых! Но я — живой человек! Вы сухарь, Владимир Александрович! Абсолютный, бесчеловечный трудоголик, который думает, что все вокруг тоже питаются от розетки! Я имею право на законные две недели отпуска, и если вы думаете, что можете ездить на мне бесконечно, то вы сильно ошиба…
Я осеклась. За спиной раздалось вежливое покашливание с британским акцентом.
Повернувшись, я обомлела. На огромном проекторе шла прямая трансляция переговоров с советом директоров и иностранными инвесторами. Десяток мужчин в строгих костюмах в звенящей тишине смотрели на меня.
Он медленно откидывается на спинку кресла. Его темные глаза сужаются, но меня уже не остановить.
— Вы, конечно, можете быть железным киборгом, которому не нужен сон и отдых! Но я — живой человек! Вы сухарь, Владимир Александрович! Абсолютный, бесчеловечный трудоголик, который думает, что все вокруг тоже питаются от розетки! Я имею право на законные две недели отпуска, и если вы думаете, что можете ездить на мне бесконечно, то вы сильно ошиба…
Я осеклась. За спиной раздалось вежливое покашливание с британским акцентом.
Повернувшись, я обомлела. На огромном проекторе шла прямая трансляция переговоров с советом директоров и иностранными инвесторами. Десяток мужчин в строгих костюмах в звенящей тишине смотрели на меня.
Меня зовут Анфиса Касаткина. Мне 35 лет и вес 110 килограммов.
У меня магазин «для взрослых» и соседка, которая считает, что я торгую собой.
Однажды утром меня остановил ОМОН.
Капитан Маслов смотрел не в багажник с коробками «18+».
Он слишком долго и слишком голодно смотрел на меня.
Я думала, это просто рейд, а потом он пришёл по жалобе о стонах за стеной
и больше не уходил, а моя провокация не знала границ.
Если это просто секс – я выдержу.
Если игра – разобью его сердце первой.
А если любовь… то кто из нас двоих признается первым?
У меня магазин «для взрослых» и соседка, которая считает, что я торгую собой.
Однажды утром меня остановил ОМОН.
Капитан Маслов смотрел не в багажник с коробками «18+».
Он слишком долго и слишком голодно смотрел на меня.
Я думала, это просто рейд, а потом он пришёл по жалобе о стонах за стеной
и больше не уходил, а моя провокация не знала границ.
Если это просто секс – я выдержу.
Если игра – разобью его сердце первой.
А если любовь… то кто из нас двоих признается первым?
— Скажи, что это не то, что я видела, — сказала я.
— Это то, что ты видела, — сказал он.
— Скажи, что это первый раз.
— Нет.
— Скажи, что ты её любишь. Хоть что-то скажи. Хоть какое-то оправдание. Ты же серьёзный мужик, Игнат. У серьёзных мужиков всегда есть причина.
— Я её не люблю.
— Тогда — что?!
Это вырвалось. Громко.
— Дана. Это не то, что ты думаешь.
— Что я думаю? — Я засмеялась. Это было страшно — я слышала свой смех и не узнавала. — Что я думаю, Игнат? Что мой муж два года спал с моей подругой в её квартире, пока я варила ей суп? Что мой муж приходил от неё мылся нашим гелем и ложился ко мне?
— Это то, что ты видела, — сказал он.
— Скажи, что это первый раз.
— Нет.
— Скажи, что ты её любишь. Хоть что-то скажи. Хоть какое-то оправдание. Ты же серьёзный мужик, Игнат. У серьёзных мужиков всегда есть причина.
— Я её не люблю.
— Тогда — что?!
Это вырвалось. Громко.
— Дана. Это не то, что ты думаешь.
— Что я думаю? — Я засмеялась. Это было страшно — я слышала свой смех и не узнавала. — Что я думаю, Игнат? Что мой муж два года спал с моей подругой в её квартире, пока я варила ей суп? Что мой муж приходил от неё мылся нашим гелем и ложился ко мне?
🐐Бывший поспорил с друзьями, что я прибегу в ЗАГС, как собачонка. И я прибежала… Как раз вовремя, чтобы узнать о его коварном плане обобрать до нитки «Жирную Светку-баржу».
☠️Я уже была готова придушить гада, как дверь соседнего кабинета распахнулась, и шикарный мужчина в костюме по цене моей машины приказал: «Идём!».
🤵🏻💍👰🏻Что делать, если тебя перепутали с другой невестой? Сказать правду и стать посмешищем или подписать документы и укатить в Дубай с шикарным незнакомцем, оставив гамадрилов с носом?
🍀Я выбрала второй вариант. И кажется, мой новый «муж» ещё не понял, что в качестве фиктивной жены ему достался стокилограммовый тротил с саркастичным характером!
В тексте вас ждут:
✅Неунывающая героиня Plus Size;
✅Столкновение характеров;
✅Шикарный мужчина, который встретил достойную соперницу;
✅Фиктивный брак и искры из глаз;
✅Хеппи-энд обязателен!
☠️Я уже была готова придушить гада, как дверь соседнего кабинета распахнулась, и шикарный мужчина в костюме по цене моей машины приказал: «Идём!».
🤵🏻💍👰🏻Что делать, если тебя перепутали с другой невестой? Сказать правду и стать посмешищем или подписать документы и укатить в Дубай с шикарным незнакомцем, оставив гамадрилов с носом?
🍀Я выбрала второй вариант. И кажется, мой новый «муж» ещё не понял, что в качестве фиктивной жены ему достался стокилограммовый тротил с саркастичным характером!
В тексте вас ждут:
✅Неунывающая героиня Plus Size;
✅Столкновение характеров;
✅Шикарный мужчина, который встретил достойную соперницу;
✅Фиктивный брак и искры из глаз;
✅Хеппи-энд обязателен!
Я искала мужа всего пять минут — и нашла его в комнате за банкетным залом, с расстёгнутой рубашкой и моей младшей сестрой, прижавшейся к нему слишком близко.
— Только не кричи, — говорит Кристина и даже не думает отстраниться. — Тебе всё равно никто не поверит.
И она права. Два часа назад мы расписались — теперь я не невеста, а жена, и бежать из этого брака с воплем некуда. А когда наутро я прихожу к родителям с правдой, отец устало просит «не раздувать»: это же младшая, она не могла.
Мне не верит никто. Что ж. Доказывать словами я больше не стану.
Они забрали моего мужа, моё место в семье и моё доброе имя — и уверены, что выиграли. Они только не поняли, кого впустили в свой круг.
Я не закачу скандал. Я просто заберу всё...
— Только не кричи, — говорит Кристина и даже не думает отстраниться. — Тебе всё равно никто не поверит.
И она права. Два часа назад мы расписались — теперь я не невеста, а жена, и бежать из этого брака с воплем некуда. А когда наутро я прихожу к родителям с правдой, отец устало просит «не раздувать»: это же младшая, она не могла.
Мне не верит никто. Что ж. Доказывать словами я больше не стану.
Они забрали моего мужа, моё место в семье и моё доброе имя — и уверены, что выиграли. Они только не поняли, кого впустили в свой круг.
Я не закачу скандал. Я просто заберу всё...
— Да. Есть женщина. — Он произнёс это так, будто говорил: «Да, я купил хлеб». Факт. Без веса. Без отзвука. — Четыре месяца, ты правильно посчитала. Молодец, разведка.
— И ты мне это вот так... просто...
— А как? — Он пожал плечами. Пожал. Плечами. — Хочешь, чтобы я на колени встал? Плакал? Это ты по сериалам насмотрелась, Ева. Я не буду тебе врать. Ты спросила — я ответил.
— У нас трое детей. Десять лет, Артур. Я бросила танцы ради тебя, все бросила.
— Именно, — перебил он. — Ты сделала всё — и потеряла себя. Ты стала... удобной. Ты удобная, Ева. Как тапочки. Как старый халат. Как кресло, в которое садишься, не глядя.
— А она?
— Она — живая. Понимаешь? Живая. Она горит. Она смотрит на меня — и я чувствую, что я существую. Что я — мужчина, а не банкомат, не грузчик, не «вынеси мусор, почини кран, заедь за молоком».
— И ты мне это вот так... просто...
— А как? — Он пожал плечами. Пожал. Плечами. — Хочешь, чтобы я на колени встал? Плакал? Это ты по сериалам насмотрелась, Ева. Я не буду тебе врать. Ты спросила — я ответил.
— У нас трое детей. Десять лет, Артур. Я бросила танцы ради тебя, все бросила.
— Именно, — перебил он. — Ты сделала всё — и потеряла себя. Ты стала... удобной. Ты удобная, Ева. Как тапочки. Как старый халат. Как кресло, в которое садишься, не глядя.
— А она?
— Она — живая. Понимаешь? Живая. Она горит. Она смотрит на меня — и я чувствую, что я существую. Что я — мужчина, а не банкомат, не грузчик, не «вынеси мусор, почини кран, заедь за молоком».
- Жанна не просто моя любовница, Ань. - продолжает он серьёзно, уверенно: - Она ждёт от меня ребёнка. Третий месяц беременности.
- Наследника! - не упустив момент, громко дополняет его любовница.
Замираю. Не могу сказать ни слова. Только мысли, которые отбивают каждое слово в моей голове по отдельности.
Мой муж на наш с ним праздник привёл другую женщину. И это его подарок мне на десятую годовщину нашей свадьбы.
Он ведь даже себе представить сейчас не мог, как всё развернётся в его судьбе. Возмездие его настигнет тогда, когда он совсем не будет к этому готов.
Вхожу в ресторан и замираю в дверях.
- Стоять! Руки за спину! Работает спецназ! Лицом в пол живо!
Вижу как моего мужа сбивают с ног и кладут лицом в пол. Представители власти накинулись на него.
- Вы что себе позволяете?! Вы вообще знаете, кто я?! - срывающимся голосом кричит Илья. Он ещё даже не мог представить, что его ждёт.
.
- Наследника! - не упустив момент, громко дополняет его любовница.
Замираю. Не могу сказать ни слова. Только мысли, которые отбивают каждое слово в моей голове по отдельности.
Мой муж на наш с ним праздник привёл другую женщину. И это его подарок мне на десятую годовщину нашей свадьбы.
Он ведь даже себе представить сейчас не мог, как всё развернётся в его судьбе. Возмездие его настигнет тогда, когда он совсем не будет к этому готов.
Вхожу в ресторан и замираю в дверях.
- Стоять! Руки за спину! Работает спецназ! Лицом в пол живо!
Вижу как моего мужа сбивают с ног и кладут лицом в пол. Представители власти накинулись на него.
- Вы что себе позволяете?! Вы вообще знаете, кто я?! - срывающимся голосом кричит Илья. Он ещё даже не мог представить, что его ждёт.
.
– Я любовница Морозова, – заявлет коллега-хирург, раскидывая передо мной фото, на которых она и мой любимый мужчина вместе.
Обнажённые. На шёлковых простынях в каком-то номере отеля. Сомнений, что фото – подделка, нет.
Мир будто раскалывается на части одновременно с моим сердцем.
– Господи, да не делай ты такое лицо, – смеётся мерзавка. – Мы спим уже целый год. Ты что, не знала?
– Я не верю, – шепчу и чувствую, как низ живота начинает тянуть, а дочка внутри – больно пинаться.
– Рита, ты серьёзно думала, что Морозов из всех женщин выберет именно тебя? Беременную, глупую клушу? Мы вместе с тех самых пор, как он сделал тебе предложение! Он обещал, что бросит тебя после того, как ты родишь! Не веришь? Иди к Морозову и спроси у него сама! А я пойду с тобой и посмотрю, как ты будешь реветь, когда будешь слушать его ответ!
Слова жениха заставили моё сердце разбиться.
Мерзавцы уехали из больницы вместе, а час спустя их привезли на скорой с огнестрельным ранением.
Мой жених умирает.
Обнажённые. На шёлковых простынях в каком-то номере отеля. Сомнений, что фото – подделка, нет.
Мир будто раскалывается на части одновременно с моим сердцем.
– Господи, да не делай ты такое лицо, – смеётся мерзавка. – Мы спим уже целый год. Ты что, не знала?
– Я не верю, – шепчу и чувствую, как низ живота начинает тянуть, а дочка внутри – больно пинаться.
– Рита, ты серьёзно думала, что Морозов из всех женщин выберет именно тебя? Беременную, глупую клушу? Мы вместе с тех самых пор, как он сделал тебе предложение! Он обещал, что бросит тебя после того, как ты родишь! Не веришь? Иди к Морозову и спроси у него сама! А я пойду с тобой и посмотрю, как ты будешь реветь, когда будешь слушать его ответ!
Слова жениха заставили моё сердце разбиться.
Мерзавцы уехали из больницы вместе, а час спустя их привезли на скорой с огнестрельным ранением.
Мой жених умирает.
Сначала не понимаю, что вижу. Потом сердце словно останавливается.
На первом снимке – Максим.
На втором – Максим.
На третьем – тоже Максим.
Только рядом с ним постоянно находится одна и та же женщина: высокая красивая брюнетка. На ней дорогая одежда, у неё правильные черты лица. Они держатся за руки, обнимаются, улыбаются друг другу.
На одной фотографии он целует её в щёку – прямо на улице, средь бела дня.
На другой – они сидят в ресторане, где мы с Максимом праздновали годовщину. Я узнаю интерьер.
На третьей – выходят из гостиницы, я даже вижу её название, но не запоминаю, зато чувствую, как холодеют пальцы.
— Кто это?
Артём смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд прожигает. И снова – это странное напряжение между нами, будто мы не просто два пострадавших.
— Моя жена, — говорит он тихо. — Ваш муж и моя жена собираются открыть совместную компанию. На деньги, которые они собираются получить от нас. Так может быть, давайте объединим усилия и поставим этих двоих на место?
На первом снимке – Максим.
На втором – Максим.
На третьем – тоже Максим.
Только рядом с ним постоянно находится одна и та же женщина: высокая красивая брюнетка. На ней дорогая одежда, у неё правильные черты лица. Они держатся за руки, обнимаются, улыбаются друг другу.
На одной фотографии он целует её в щёку – прямо на улице, средь бела дня.
На другой – они сидят в ресторане, где мы с Максимом праздновали годовщину. Я узнаю интерьер.
На третьей – выходят из гостиницы, я даже вижу её название, но не запоминаю, зато чувствую, как холодеют пальцы.
— Кто это?
Артём смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд прожигает. И снова – это странное напряжение между нами, будто мы не просто два пострадавших.
— Моя жена, — говорит он тихо. — Ваш муж и моя жена собираются открыть совместную компанию. На деньги, которые они собираются получить от нас. Так может быть, давайте объединим усилия и поставим этих двоих на место?
— А я говорю, точно наш Ромашкин. Я сама фотки с выписки видела, — голос жены прапорщика Игнатова звучит приглушенно, но в пустой столовой разносится отлично. — Дочка генеральская сияет, а он рядом стоит. Сверток держит.
— Да ну, бред, — отмахивается вторая, повариха Нина. — Ромашкин свою Аню на руках носит. Десять лет по тайге за ним мотается.
— Вот потому и мотается, что детей нет, — хмыкает Игнатова. — А там — наследник. Генеральский внук. Удобно, скажи?
Я отдала десять лет жизни и возможность стать матерью чужим погонам, и получила за это нож в спину. Я не прощу и буду мстить.
— Да ну, бред, — отмахивается вторая, повариха Нина. — Ромашкин свою Аню на руках носит. Десять лет по тайге за ним мотается.
— Вот потому и мотается, что детей нет, — хмыкает Игнатова. — А там — наследник. Генеральский внук. Удобно, скажи?
Я отдала десять лет жизни и возможность стать матерью чужим погонам, и получила за это нож в спину. Я не прощу и буду мстить.
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги