Книги в жанре «Романы о неверности»

— Лер? — зову я негромко, чтобы не напугать сестру.
Мы с сестрой и мужем приехали отдыхать на горнолыжный курорт, но когда я открываю дверь в домик сестры, то мой мозг отказывается принимать увиденное.
Я вижу своего мужа посреди её комнаты. Он обнажён и стоит спиной ко мне, но этого мне достаточно. Время будто останавливается.
— Я же сказала тебе не трогать меня до вечера! — слышу голос своей сестры.
Максим замирает, а потом медленно выпрямляется и оборачивается.
— Ты что, мне с сестрой изменяешь? — шепчу я.
— А что такого? — говорит он ровно, без тени смущения. — Ты мне уже надоела. Захотелось молодую копию тебя.

Телефон звонит – "Свекровь".
– КАТЕРИНА! – крик такой силы, что я отдёргиваю телефон от уха. – КАТЕРИНА, БЕДА!
– Что случилось? – голос не слушается.
– Игоря избили! Он в больнице! Весь переломанный!

***

Левый глаз заплыл полностью, губа разбита, на лбу – шов. Правая рука в гипсе. Грудь перебинтована.
– Господи, Игорь! – бросаюсь к нему.
– Катя, я это заслужил.
Заслужил? Что он несёт?
– Игорь, у тебя сотрясение, ты не понимаешь, что говоришь…
– Катя, мне нужно тебе кое-что сказать.
– Что? – шепчу, хотя уже знаю.
– Я... – он облизывает разбитую губу, морщится. – Я был не у мамы.
– А где? – голос звучит чужим.
– У женщины.
Мир рушится. Рушится всё, во что я верила.
– Её муж вернулся раньше, – продолжает Игорь, и каждое слово – как удар ножом. – Он... он застал нас. Избил обоих. Марина тоже в больнице, в другой палате.

- Боже, женщина! - девица тяжело дышит, прижимая руку к груди, будто я её чуть не убила. - Вы кто такая вообще? И что вам нужно? Какое право вы имеете...
Мой взгляд медленно переползает на мужа.
Тимур застывает.
- Не здесь, - хрипит муж, не в силах отвести от меня взгляд.
Голос срывается, слова едва проталкиваются через сжатое горло. Он даже не пытается отрицать.
Не пытается объяснить.
Просто - «не здесь».
- Что надо мне? - я медленно наклоняю голову набок, изображая задумчивость, и небрежно, с презрением окидываю взглядом эту фарфоровую куклу с её идеальными волосами и платьем. - Узнать, как хватает наглости у дешёвой шлюхи целовать женатого мужчину прилюдно. При всех.

Сын разбил телефон и я достала старый мобильник мужа.
— Мам. Тут это… Папе кто-то пишет. Я не хотел, оно само выскочило на заставку.
Видимо Макс не вышел с этого устройства из мессенджера.
Смотрю на экран.
На экране фотография.
Женщина в примерочной, холеная, с той ленивой уверенностью в глазах, которая бывает только у очень любимых женщин. На ней красный купальник. Тонкие ниточки ткани, которые почти ничего не скрывают, подчеркивая каждый изгиб ее загорелого тела.
Следом еще одно фото, в черном, рука на бедре, губы тронуты полуулыбкой.
— Для Испании какой? Милый, решай быстрее, тут очередь.
Испания?
Я листаю вверх.
2 года.
Эта переписка тянется 2 года.
— Скучаю по твоим рукам.
— Купила белье, как ты любишь.
Месяц назад у блондинки не выдержало терпение и она устраивает сцену:
— Выбирай, ты со мной или с ней! Я устала!
Муж отвечает:
— Любимая, для переезда в Испанию нужны деньги. Ты же на захочешь ютиться в съемной квартире. Скоро все решу, купим большую виллу

Толкаю дверь и замираю на пороге. Муж сидит за столом напротив блондинки, которую он представил мне на корпоративе месяц назад как “нашего нового фармацевта”.
Рука мужа лежит на столе, пальцы почти касаются ее запястья. Любовница откидывается на спинку стула, скрещивая ноги, и подол платья задирается выше колена, обнажая стройные ноги.
Смех обрывается. Они оборачиваются.
– Таня, – произносит муж.
– Что это такое? – спрашиваю.
– Да ничего особенного, – отвечает муж. Мы обсуждали карьерные перспективы. Просто поддерживаю корпоративный дух.
– Карьерные перспективы? – выдавливаю. – В девять вечера? С алкоголем?
– Господи, Таня, ты поднимаешь шум из ничего, – огрызается муж, поднимаясь. – Ты такая подозрительная, такая ревнивая... Может, тебе к психологу сходить?
***
Двенадцать лет брака. Двое детей. Иллюзия счастливой жизни. Муж не может... не может же он изменять мне с сотрудницей прямо в офисе? – подумала про себя в ту ночь.
О, боже…как же я тогда ошибалась…

— Андрей? — зову я мужа, а в ответ только тишина.
Слышу с улицы приглушенный смех. Из сарая, где мы держим сено.
Я открываю дверь.
— Андрей? — голос у меня будто чужой.
Смех обрывается. Тишина.
Я захожу внутрь и вижу картину:
Андрей полулежит на сене. Футболка задрана до груди, джинсы расстегнуты. Надя — рядом с ним. Она в одном лифчике.
Сестра смотрит на меня. И — о ужас — она улыбается прямо мне в лицо
— Вер… — Андрей садится резко, хватает футболку. — Вер, это не то, что ты думаешь.
— Не то? — А что я думаю? Наверное, вы тут сено перебирали?
Надя медленно слезает с сеновала и даже не краснеет.
— Верунь, — говорит она сладким голосом. — Ты не так поняла.
— Замолчи, — я смотрю ей прямо в глаза. — Замолчи, Надя.
— Вера, послушай. Это случилось один раз. Я не хотел. Она сама…
***
Я тащила на себе все: больного отца, маленькую Полю, работу, дом. А они отплатили мне такой любовью.
Но они забыли одну вещь. Предательство никогда не остается безнаказанным.

Подруга сломала ногу и попросила сходить вместо неё на свидание со звездой. Кто бы мог подумать, что именно там я встречу того, кто в прошлом бросил меня, променяв на свою карьеру?
Футболист на всю голову... вот что он опять ко мне привязался?
Послать бы его, куда по-дальше... но почему моё сердце ёкнуло, когда он коснулся моей руки?

— Неудивительно, что мне приходится искать страсть на стороне, — выплевывает муж.
— Что? — оторопело выдыхаю. — Что ты сказал?
— Я сказал: не удивляйся, если мне придется искать страсть на стороне, — как ни в чем не бывало выдает, будто всерьез рассчитывает, что я поверю в свои слуховые галлюцинации. — Ты посмотри во что ты превратись, Ларис. Я женился на первой красавице факультета! Осанка! Прическа! Макияж всегда на высоте! А сейчас… ты самая обычная клуша.
— Я круглосуточно один на один нахожусь с ребенком, — оправдываюсь слабо. — Ты постоянно пропадаешь в командировках! Как я, по-твоему, должна успевать делать прически и макияж?
— А как я, по-твоему, должен тебя хотеть… вот такую? — размашисто машет руками в мою сторону. — Без обид, дорогая, но женился я не на этом вот. Так что будь добра, приведи себя в порядок, или не удивляйся, когда мне придется удовлетворять свои потребности на стороне.

Муж пригрозил изменой, но мне кажется, что… он уже изменяет.

Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним.
Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё.
За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое.
Я подхожу.
И вижу его.
Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся.
По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда.
Я стою за стеклом.
Снаружи.
Как призрак собственной жизни.
И наконец – впервые за долгое время – всё становится до ужаса ясно.

***
- Ты спал с ней?
- Амелия, это не имеет значения.
- Ответь, ты спал с этой…?! Можешь ответить "да" или "нет", Архан? – я задыхаюсь от гнева и боли, но продолжаю себя терзать ревностью.
Мы стоим друг напротив друга – дырявим взглядами. Муж тоже зол. Готов расколошмать грушу и меня заодно – сжимает кулаки – разжимает и свирепеет все сильнее.
- А если скажу «да»? Спал. Что изменится в нашей жизни?
- Что?! – я пячусь назад, задевая пятками маты и едва не падаю, вскидывая руки. Я до последнего верила, что не было у них ничего. Что выдумка злобной старухи, моего воображения, а он взял и признался.
- Амелия, послушай, это было давно и всего один раз, - устало кается Архан и идет на меня. – Джамиля в прошлом. Ты моя жена.
А у меня в голове бьет бубен: спал, спал, спал…