Книги в жанре «Романы о неверности»
– Жалко, твоя клуша завтра возвращается, – произнёс женский голос.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.
«Ты решил, что без тебя я никто. Теперь твоему брату придётся помочь тебе понять, как сильно ты ошибся»
— Я ухожу к Алисе.
Одной фразой Кирилл перечеркнул семнадцать лет нашего брака. Но его измена оказалась только началом. Пока я считала нас партнёрами, муж готовился лишить меня ещё и компании, которую мы создавали вместе.
Кирилл уверен: без него я никто.
А его старший брат Максим — совладелец компании и человек, с которым Кирилл много лет почти не общается, — неожиданно встаёт на мою сторону.
Только я не собираюсь менять одного Орлова на другого.
Сначала я верну себе дело, имя и жизнь.
И докажу Кириллу, какую женщину он действительно потерял.
А потом придётся решить, почему рядом с его братом мне впервые за много лет не нужно доказывать, чего я стою.
— Я ухожу к Алисе.
Одной фразой Кирилл перечеркнул семнадцать лет нашего брака. Но его измена оказалась только началом. Пока я считала нас партнёрами, муж готовился лишить меня ещё и компании, которую мы создавали вместе.
Кирилл уверен: без него я никто.
А его старший брат Максим — совладелец компании и человек, с которым Кирилл много лет почти не общается, — неожиданно встаёт на мою сторону.
Только я не собираюсь менять одного Орлова на другого.
Сначала я верну себе дело, имя и жизнь.
И докажу Кириллу, какую женщину он действительно потерял.
А потом придётся решить, почему рядом с его братом мне впервые за много лет не нужно доказывать, чего я стою.
— Не устраивай сцену, Лена. Через двенадцать минут наши дети станут мужем и женой.
Мой муж говорит это, не убирая ладони с обнажённой талии Лейлы — матери жениха.
Ради дочери я выхожу к гостям и позволяю свадьбе начаться. Но под жарким турецким солнцем одна тайна тянет за собой другую. Пока моя семья рассыпается, под угрозой оказывается и счастье наших детей.
Все требуют молчать, простить и сохранить красивую картинку. Все, кроме Кемаля — мужа моей соперницы. Он единственный спрашивает, чего хочу я.
Одна свадьба. Две семьи. Несколько предательств.
Смогу ли я уйти от человека, с которым прожила двадцать два года, и довериться мужчине, чьё сердце разбито той же изменой?
Мой муж говорит это, не убирая ладони с обнажённой талии Лейлы — матери жениха.
Ради дочери я выхожу к гостям и позволяю свадьбе начаться. Но под жарким турецким солнцем одна тайна тянет за собой другую. Пока моя семья рассыпается, под угрозой оказывается и счастье наших детей.
Все требуют молчать, простить и сохранить красивую картинку. Все, кроме Кемаля — мужа моей соперницы. Он единственный спрашивает, чего хочу я.
Одна свадьба. Две семьи. Несколько предательств.
Смогу ли я уйти от человека, с которым прожила двадцать два года, и довериться мужчине, чьё сердце разбито той же изменой?
Увиденным я шокирую саму себя и остатки разума.
Кафель, пар, стекло душевой кабины запотело наполовину. Марк стоит спиной к камере, обнажённый, вода стекает по плечам вниз, к пояснице. Женские руки обвивают его торс сзади, рыжие мокрые пряди прилипли к плечу. Лицо размыто паром, но жест руки на его груди узнаваемый, привычный, будто повторялся десятки раз до этого кадра.
Дата съёмки — три дня назад, среда, время обеда. Рыжий цвет волос узнаю сразу: Лера из отдела проектирования, та, кого Марк называет «моя правая рука» на каждой корпоративной вечеринке, наливая ей шампанское первой и пропуская вперёд себя в лифт. Он ведь не мог…
Кафель, пар, стекло душевой кабины запотело наполовину. Марк стоит спиной к камере, обнажённый, вода стекает по плечам вниз, к пояснице. Женские руки обвивают его торс сзади, рыжие мокрые пряди прилипли к плечу. Лицо размыто паром, но жест руки на его груди узнаваемый, привычный, будто повторялся десятки раз до этого кадра.
Дата съёмки — три дня назад, среда, время обеда. Рыжий цвет волос узнаю сразу: Лера из отдела проектирования, та, кого Марк называет «моя правая рука» на каждой корпоративной вечеринке, наливая ей шампанское первой и пропуская вперёд себя в лифт. Он ведь не мог…
— Геворг, нам нужно поговорить.
— О чём? — не отрывает взгляда от телевизора.
— Я знаю про Алину.
Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня секунду, две, потом усмехается — легко, почти весело, будто я рассказала анекдот.
— И что дальше?
— Дальше — ты объяснишь мне, что происходит.
— Ты ревнуешь? — Он поднимается с дивана, подходит ближе, разглядывает меня сверху вниз с той же брезгливостью, с какой смотрят на что-то испорченное на прилавке. — Серьёзно? Где тебе до Алины. Она живая, понимаешь? Смеётся, спорит со мной, о своём мнении говорит. А ты — серая мышь, забилась в угол и пищишь оттуда что-то жалкое.
Слова впиваются глубже, чем удары, потому что бить руками он сейчас не собирается — просто раздевает меня словами догола, слой за слоем.
— Я твоя жена, — говорю тихо, хотя голос предательски дрожит.
— И что? — Он берёт меня за подбородок двумя пальцами, приподнимает лицо, заставляет смотреть прямо в глаза. — Ты даже уйти не сможешь. Куда ты пойдёшь? К матери?
— О чём? — не отрывает взгляда от телевизора.
— Я знаю про Алину.
Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня секунду, две, потом усмехается — легко, почти весело, будто я рассказала анекдот.
— И что дальше?
— Дальше — ты объяснишь мне, что происходит.
— Ты ревнуешь? — Он поднимается с дивана, подходит ближе, разглядывает меня сверху вниз с той же брезгливостью, с какой смотрят на что-то испорченное на прилавке. — Серьёзно? Где тебе до Алины. Она живая, понимаешь? Смеётся, спорит со мной, о своём мнении говорит. А ты — серая мышь, забилась в угол и пищишь оттуда что-то жалкое.
Слова впиваются глубже, чем удары, потому что бить руками он сейчас не собирается — просто раздевает меня словами догола, слой за слоем.
— Я твоя жена, — говорю тихо, хотя голос предательски дрожит.
— И что? — Он берёт меня за подбородок двумя пальцами, приподнимает лицо, заставляет смотреть прямо в глаза. — Ты даже уйти не сможешь. Куда ты пойдёшь? К матери?
На открытии нового отеля мой муж объявил, что отстраняет меня от управления моей же компанией.
А рядом с ним стояла его любовница.
Максим был уверен, что дома мы всё обсудим.
Он ошибся.
— Домой ты больше не вернёшься.
— Лена, не устраивай сцен.
— Я и не собираюсь. Завтра можешь не приходить и на работу. Ты уволен.
Он думал, что после двадцати лет брака я побоюсь остаться одна.
Но в сорок шесть жизнь не заканчивается.
Особенно если ты наконец перестаёшь жить для человека, который тебя предал.
А рядом с ним стояла его любовница.
Максим был уверен, что дома мы всё обсудим.
Он ошибся.
— Домой ты больше не вернёшься.
— Лена, не устраивай сцен.
— Я и не собираюсь. Завтра можешь не приходить и на работу. Ты уволен.
Он думал, что после двадцати лет брака я побоюсь остаться одна.
Но в сорок шесть жизнь не заканчивается.
Особенно если ты наконец перестаёшь жить для человека, который тебя предал.
Экран загорался снова и снова. Одно сообщение, второе, третье. Я пыталась не обращать внимания, но что-то внутри сжалось. Может быть, в клинике случилось что-то срочное? Может быть, его потеряли? Может быть, тот мальчик, про которого он говорил, — ему стало хуже?
Я осторожно положила Максима в кроватку, он даже не проснулся. Подошла к столу, взяла телефон. Пальцы дрожали, когда я вводила пароль — я знала его наизусть. Мы всегда знали пароли друг друга. Это было наше правило.
Сообщения от Ларисы.
Я открыла их, и мир рухнул.
"Привет, любимый"
"Жду тебя завтра на нашем месте в 18:00"
Сердце остановилось. Потом забилось где-то в горле, тяжело, гулко. Я перечитала сообщения снова. И снова. Слова не менялись. Они стояли передо мной, чёрные буквы на белом фоне, как приговор.
Я осторожно положила Максима в кроватку, он даже не проснулся. Подошла к столу, взяла телефон. Пальцы дрожали, когда я вводила пароль — я знала его наизусть. Мы всегда знали пароли друг друга. Это было наше правило.
Сообщения от Ларисы.
Я открыла их, и мир рухнул.
"Привет, любимый"
"Жду тебя завтра на нашем месте в 18:00"
Сердце остановилось. Потом забилось где-то в горле, тяжело, гулко. Я перечитала сообщения снова. И снова. Слова не менялись. Они стояли передо мной, чёрные буквы на белом фоне, как приговор.
Лёня делает еще один шаг ко мне. Протягивает руку — точно так же, как протягивал в прихожей все эти четыре года, привычно поправляя мне шарф перед выходом. Петля, узел, теплая ладонь по плечу.
— Не трогай меня.
Мой голос не поднимается ни на полтона. Рука Лёни останавливается в воздухе, прямо между нами. Повисает так на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно опускается.
— Малыш, ну не надо так рубить с плеча, — он пытается взять снисходительный тон. — Приеду домой вечером, поговорим спокойно. Я все объясню. Ты же знаешь, я люблю только тебя.
— Домой не приходи.
Я произношу это тем же тоном, каким обычно прошу купить молока по дороге.
Он не понимает. Секунды три он искренне, по-настоящему не понимает. Потом усмехается — коротким, раздраженным выдохом через нос.
— В смысле — не приходи? Леся, кончай цирк. Это просто слабость. Физиология, я же объяснил. У меня там вещи вообще-то.
— Это моя квартира, Лёня, — я смотрю ему прямо в глаза.
Улыбка медленно сползает с его лица.
— Не трогай меня.
Мой голос не поднимается ни на полтона. Рука Лёни останавливается в воздухе, прямо между нами. Повисает так на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно опускается.
— Малыш, ну не надо так рубить с плеча, — он пытается взять снисходительный тон. — Приеду домой вечером, поговорим спокойно. Я все объясню. Ты же знаешь, я люблю только тебя.
— Домой не приходи.
Я произношу это тем же тоном, каким обычно прошу купить молока по дороге.
Он не понимает. Секунды три он искренне, по-настоящему не понимает. Потом усмехается — коротким, раздраженным выдохом через нос.
— В смысле — не приходи? Леся, кончай цирк. Это просто слабость. Физиология, я же объяснил. У меня там вещи вообще-то.
— Это моя квартира, Лёня, — я смотрю ему прямо в глаза.
Улыбка медленно сползает с его лица.
За три дня до церемонии, на которой я должна вручить награду женщине, спасшей жизнь моего сына, я открываю служебную дверь и вижу ее в объятиях моего мужа.
Пять лет назад Мирослава вернула мне Савву. Потом вошла в наш дом, стала близким человеком для сына и почти частью семьи. Теперь я узнаю: уже полтора года она — любовница Ростислава.
Муж уверен, что двадцать три года брака я не перечеркну. И требует молчать ради Саввы, ведь для него Мирослава до сих пор человек, которому он доверяет безоговорочно.
Но через три дня я все равно должна выйти на сцену, посмотреть ей в глаза и поблагодарить за то, чего никогда не смогу забыть.
Можно ли быть благодарной человеку и одновременно не простить его предательство? Что останется от семьи, когда сын узнает правду? И сколько еще мы обязаны тем, кто однажды сделал для нас самое важное?
Пять лет назад Мирослава вернула мне Савву. Потом вошла в наш дом, стала близким человеком для сына и почти частью семьи. Теперь я узнаю: уже полтора года она — любовница Ростислава.
Муж уверен, что двадцать три года брака я не перечеркну. И требует молчать ради Саввы, ведь для него Мирослава до сих пор человек, которому он доверяет безоговорочно.
Но через три дня я все равно должна выйти на сцену, посмотреть ей в глаза и поблагодарить за то, чего никогда не смогу забыть.
Можно ли быть благодарной человеку и одновременно не простить его предательство? Что останется от семьи, когда сын узнает правду? И сколько еще мы обязаны тем, кто однажды сделал для нас самое важное?
Муж сказал мне в сорок один: «В нашем возрасте жизнь не начинают заново». И ушёл к молодой.
Я поверила. Смирилась. Думала, что осталась лишь роль бывшей жены, которую можно списать со счетов.
Но судьба решила иначе. Я устроилась в компанию Северина Ардена — ледяного босса с репутацией человека, который никогда не смешивает работу и личное.
Он предложил сделку: я притворяюсь его женщиной, чтобы позлить моего бывшего и решить его проблемы. Я согласилась. Взамен — шанс доказать, что я не пустое место.
Только у него есть свой секрет. И когда он вскроется, кто из нас окажется обманутым?
Я поверила. Смирилась. Думала, что осталась лишь роль бывшей жены, которую можно списать со счетов.
Но судьба решила иначе. Я устроилась в компанию Северина Ардена — ледяного босса с репутацией человека, который никогда не смешивает работу и личное.
Он предложил сделку: я притворяюсь его женщиной, чтобы позлить моего бывшего и решить его проблемы. Я согласилась. Взамен — шанс доказать, что я не пустое место.
Только у него есть свой секрет. И когда он вскроется, кто из нас окажется обманутым?
Выберите полку для книги
Романы о неверности: истории любви, боли и выбора
Романы о неверности — это эмоциональные книги о людях, которые сталкиваются с предательством, сомнениями, тайнами и последствиями сложных решений. В таких историях измена редко бывает просто сюжетным поворотом: чаще она становится испытанием для чувств, семьи, доверия и самого представления героев о любви.
На Литмаркет собраны книги, в которых отношения показаны без сахарной глазури: с ревностью, обидами, внутренними противоречиями, неожиданными признаниями и непростым выбором. Одни герои пытаются сохранить брак, другие — начинают жизнь заново, третьи понимают, что правда иногда приходит слишком поздно.
Что почитать в жанре романов о неверности
В подборке можно найти современные любовные романы, семейные драмы, истории о вторых шансах, запретных чувствах и отношениях на грани разрыва. Такие книги подойдут читателям, которым важны сильные эмоции, психологическая глубина персонажей и напряжение между «простить», «уйти» и «попробовать снова».
Если вам интересны истории, где любовь проходит проверку предательством, а герои вынуждены честно взглянуть на себя и свои чувства, выбирайте книгу из жанра «Романы о неверности» и читайте онлайн на Литмаркет.