Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
- Мы собрались здесь, чтобы поздравить меня с днём рождения! И главный подарок наготове! - торжественно объявляет нашим друзьям и родным муж. Недоумённо смотрю на него - и в следующий миг невольно улыбаюсь, потому что он продолжает:
- Дети - счастье. Долгое время этого счастья я был лишён - не по своей вине. Но теперь...
Ура - и голову ломать не нужно, как преподнести ему новость! Но откуда Максим узнал? Я тщательно прятала результаты обследований, пока не подтвердилось, что всё в порядке, - хотела сделать сюрприз к его сорокалетию!
Но оказалось, муж приберегает сюрприз куда сногсшибательнее.
- В сорок лет я готов, наконец, изменить свою жизнь... стряхнуть пыль прошлого со своих ног! Белла, заходи. У нас будет малыш!
*****
Однако вскоре после страшного предательства я вынуждена тайно скрываться от преследований в доме босса, о чём тот даже не подозревает. Просто поверить не могу в обстоятельства, которые загнали меня в эту ловушку...
- Дети - счастье. Долгое время этого счастья я был лишён - не по своей вине. Но теперь...
Ура - и голову ломать не нужно, как преподнести ему новость! Но откуда Максим узнал? Я тщательно прятала результаты обследований, пока не подтвердилось, что всё в порядке, - хотела сделать сюрприз к его сорокалетию!
Но оказалось, муж приберегает сюрприз куда сногсшибательнее.
- В сорок лет я готов, наконец, изменить свою жизнь... стряхнуть пыль прошлого со своих ног! Белла, заходи. У нас будет малыш!
*****
Однако вскоре после страшного предательства я вынуждена тайно скрываться от преследований в доме босса, о чём тот даже не подозревает. Просто поверить не могу в обстоятельства, которые загнали меня в эту ловушку...
Муж с перекошенным от злости лицом орёт:
- Не ври! Знаю – спуталась с русским! От него и на аборт записалась – да?
- Господи, - нервно смеюсь, - Артак, ты выпил?
Артак, как заведённый, повторяет:
- Прав брат: не мой, не мой ты человек! Тварь, скользкая дрянь!
- Интересно: двадцать лет была вроде как «твоим человеком», и вдруг раз – перестала им быть, - устало замечаю я. – Где двадцать лет твои глаза-то были? Иди проспись, Артак. Поговорим позже. Мне надо готовиться к гистерэктомии. У меня рак стадии «ноль».
- Папа… что ты несёшь? – недоумевает Вероника.
- А знаешь ли ты, чем она мне обязана – а?! Да ведь я взял её с прицепом, когда ей было под двадцать пять! С прицепом подобрал – и вправе ждать благодарности от вас обеих!
- С каким прицепом? – не понимает дочь. И муж швыряет ей в лицо:
- С тобой! Так что Арсен прав, вы обе – мои должницы! Вам и возиться с полудурком, ещё и неизвестно, мой ли это сын! А меня - надо отпустить к нормальной женщине!
- Не ври! Знаю – спуталась с русским! От него и на аборт записалась – да?
- Господи, - нервно смеюсь, - Артак, ты выпил?
Артак, как заведённый, повторяет:
- Прав брат: не мой, не мой ты человек! Тварь, скользкая дрянь!
- Интересно: двадцать лет была вроде как «твоим человеком», и вдруг раз – перестала им быть, - устало замечаю я. – Где двадцать лет твои глаза-то были? Иди проспись, Артак. Поговорим позже. Мне надо готовиться к гистерэктомии. У меня рак стадии «ноль».
- Папа… что ты несёшь? – недоумевает Вероника.
- А знаешь ли ты, чем она мне обязана – а?! Да ведь я взял её с прицепом, когда ей было под двадцать пять! С прицепом подобрал – и вправе ждать благодарности от вас обеих!
- С каким прицепом? – не понимает дочь. И муж швыряет ей в лицо:
- С тобой! Так что Арсен прав, вы обе – мои должницы! Вам и возиться с полудурком, ещё и неизвестно, мой ли это сын! А меня - надо отпустить к нормальной женщине!
ЗАВЕРШЕНО.
— Тань, ну хватит, — слышу я голос мужа и звуки поцелуев из-за стены. — У меня совсем настроение не то теперь.
— Ты же знаешь, я умею поднимать настроение. И не только его, — игриво произносит моя родная тётя.
— Второй раз уже не получится, — продолжает Дима. — После того как нас «спалил» твой отец.
— Он уже старый и наверняка ничего не понял. Ну а если понял, то вряд ли сдаст родную дочь, — высокомерно отвечает тётя Таня и добавляет: — А может, он уже там кони двинул в больнице. Так что бросай свою Юлю и переезжай сюда, ко мне.
— Ну, если он не помрёт, то ничего не получится. После сегодняшнего происшествия, как бы он не переписал завещание на Юлю...
***
У дедушки случился приступ на его же празднике. А виной всему то, что он стал свидетелем измены. Мой муж и моя родная тётя. Когда дедушку везли на скорой в больницу, он пытался мне это сказать, но я не поверила, пока не стала свидетелем этого разговора...
— Тань, ну хватит, — слышу я голос мужа и звуки поцелуев из-за стены. — У меня совсем настроение не то теперь.
— Ты же знаешь, я умею поднимать настроение. И не только его, — игриво произносит моя родная тётя.
— Второй раз уже не получится, — продолжает Дима. — После того как нас «спалил» твой отец.
— Он уже старый и наверняка ничего не понял. Ну а если понял, то вряд ли сдаст родную дочь, — высокомерно отвечает тётя Таня и добавляет: — А может, он уже там кони двинул в больнице. Так что бросай свою Юлю и переезжай сюда, ко мне.
— Ну, если он не помрёт, то ничего не получится. После сегодняшнего происшествия, как бы он не переписал завещание на Юлю...
***
У дедушки случился приступ на его же празднике. А виной всему то, что он стал свидетелем измены. Мой муж и моя родная тётя. Когда дедушку везли на скорой в больницу, он пытался мне это сказать, но я не поверила, пока не стала свидетелем этого разговора...
- Алла, слушай, скажи прямо… что не так?
- Двадцать лет жизни – вот что не так, - яростно бросила она. – Я в бешенстве – только в сорок семь узнать, что такое настоящий секс.
- Но ведь ты же замужем?
- Дело тут не в муже.
Её скупые фразы запутывали всё больше.
- Ничего не понимаю. То есть ты не шутишь? Реально замужем?
- Не шучу. Реально замужем. Уже двадцать лет.
- Двадцать лет? – поразился я.
Я не представлял, что за мужчина должен жениться на такой женщине.
- А что, я так плоха? Никто в здравом уме со мной не сойдётся? Только тебя, неотразимого, обожает и жена, и все вокруг?
- Почему же. В тебе есть что-то и отталкивающее, и притягательное. Просто мне сложно представить твоего мужа – вот и всё.
- Давай не будем о нём. Нормальный мужик…
- Может быть, даже святой, - улыбнулся я. – Раз терпит рядом с собой такую чертовку...
- Двадцать лет жизни – вот что не так, - яростно бросила она. – Я в бешенстве – только в сорок семь узнать, что такое настоящий секс.
- Но ведь ты же замужем?
- Дело тут не в муже.
Её скупые фразы запутывали всё больше.
- Ничего не понимаю. То есть ты не шутишь? Реально замужем?
- Не шучу. Реально замужем. Уже двадцать лет.
- Двадцать лет? – поразился я.
Я не представлял, что за мужчина должен жениться на такой женщине.
- А что, я так плоха? Никто в здравом уме со мной не сойдётся? Только тебя, неотразимого, обожает и жена, и все вокруг?
- Почему же. В тебе есть что-то и отталкивающее, и притягательное. Просто мне сложно представить твоего мужа – вот и всё.
- Давай не будем о нём. Нормальный мужик…
- Может быть, даже святой, - улыбнулся я. – Раз терпит рядом с собой такую чертовку...
Я собиралась спасать наш брак, приехала на разговор в офис, а муж ставит меня перед фактом, что у него есть любовница и что развод он не даст. А потом вообще закрывает меня с этой девицей у себя в кабинете.
Такое предательство я не намерена прощать. Я найду способ, как наказать предателя.
– Я говорю тебе сразу, развода тебе не дам, – продолжает он спокойно свой монолог. – Это невыгодно мне. Слишком многое поставлено на карту. Но скрывать дальше считаю бессмысленным.
Он делает паузу, как будто готовился. Мерзавец.
– У меня есть любовница.
Воздух вырывается из легких. Весь мир резко наклоняется, пол уходит из-под ног, хотя я сижу.
– Она молодая, не такая, как ты, – он делает легкий жест рукой, будто отмахиваясь от моей немоты, от моего шока, который должен быть ему очевиден. – Она красивая. Горячая. В ней есть жизнь. Она дает мне настоящий драйв, адреналин.
Такое предательство я не намерена прощать. Я найду способ, как наказать предателя.
– Я говорю тебе сразу, развода тебе не дам, – продолжает он спокойно свой монолог. – Это невыгодно мне. Слишком многое поставлено на карту. Но скрывать дальше считаю бессмысленным.
Он делает паузу, как будто готовился. Мерзавец.
– У меня есть любовница.
Воздух вырывается из легких. Весь мир резко наклоняется, пол уходит из-под ног, хотя я сижу.
– Она молодая, не такая, как ты, – он делает легкий жест рукой, будто отмахиваясь от моей немоты, от моего шока, который должен быть ему очевиден. – Она красивая. Горячая. В ней есть жизнь. Она дает мне настоящий драйв, адреналин.
Я застала мужа в постели с сестрой. А потом... очнулась в лапах зверя. Они грубые. Голодные. Без права отказа. Булат называет меня "принцессой", но обращается как с дичью, пойманной на охоте. Его правила просты: хочешь есть - научись готовить, хочешь жить - научись подчиняться.
Мне остаётся только идти вперёд – даже если дорога ведёт к человеку, который не знает слова «нежность».
Мне остаётся только идти вперёд – даже если дорога ведёт к человеку, который не знает слова «нежность».
— Подпиши бумаги, — ровным тоном просит муж.
Ничего не подозревая, я беру в руки кипу листов.
Один беглый взгляд — и сердце разбивается на осколки.
— Развод? Мировое соглашение?! — ахаю я. — Что это такое?
— Мы разводимся, — отвечает, сжав челюсти.
— Почему? Что случилось?
— Я женился по залету и жил в браке без любви, вот что случилось.
— Но как…
Слезы непроизвольно текут по щекам.
— Почему именно сейчас?
— Потому что я устал притворяться.
Ничего не подозревая, я беру в руки кипу листов.
Один беглый взгляд — и сердце разбивается на осколки.
— Развод? Мировое соглашение?! — ахаю я. — Что это такое?
— Мы разводимся, — отвечает, сжав челюсти.
— Почему? Что случилось?
— Я женился по залету и жил в браке без любви, вот что случилось.
— Но как…
Слезы непроизвольно текут по щекам.
— Почему именно сейчас?
— Потому что я устал притворяться.
За час до свадьбы мечты я узнала, что у моего жениха есть жена. И трёхлетний сын. И двойная жизнь длиною в наш роман.
Меня зовут Вероника Астахова. Я наследница ювелирной империи, и сегодня должен был стать самым счастливым днём моей жизни. Белое платье за миллион, 500 гостей, камеры федеральных каналов...
А потом ОНА вошла в мою гримёрку. С ребёнком на руках и свидетельством о браке в сумочке.
Моя лучшая подруга, пропавшая 5 лет назад. Теперь — жена моего Максима.
Знаете, что самое мерзкое в предательстве? То, что оно всегда приходит от самых близких.
Я могла устроить скандал. Могла выгнать их обоих. Могла плакать и рвать фату.
Но я — дочь своего отца. А он учил: месть — это блюдо, которое стоит подавать изысканно.
Меня зовут Вероника Астахова. Я наследница ювелирной империи, и сегодня должен был стать самым счастливым днём моей жизни. Белое платье за миллион, 500 гостей, камеры федеральных каналов...
А потом ОНА вошла в мою гримёрку. С ребёнком на руках и свидетельством о браке в сумочке.
Моя лучшая подруга, пропавшая 5 лет назад. Теперь — жена моего Максима.
Знаете, что самое мерзкое в предательстве? То, что оно всегда приходит от самых близких.
Я могла устроить скандал. Могла выгнать их обоих. Могла плакать и рвать фату.
Но я — дочь своего отца. А он учил: месть — это блюдо, которое стоит подавать изысканно.
БЕСПЛАТНАЯ КНИГА! В ПРОЦЕССЕ!
- Это ты виновата, что она меня бросила! - кричит муж в бешенстве, глаза налиты яростью, - Не могла лучше следить за вещами сына?!
- Я… я не понимаю, о ком ты? - шепчу, чувствуя, как застывает кровь.
- Ты что, дура?! - он заносит руку, и я вжимаюсь в стену, - Жена ушла от меня из-за тебя!
- Но… ты же говорил, что ее больше нет…
Мир рушится в одно мгновение.
Все эти годы я жила во лжи, свято веря, что у нас семья.
А оказалось, мы с сыном были лишь запасным вариантом, тенью настоящей жизни моего мужа...
- Это ты виновата, что она меня бросила! - кричит муж в бешенстве, глаза налиты яростью, - Не могла лучше следить за вещами сына?!
- Я… я не понимаю, о ком ты? - шепчу, чувствуя, как застывает кровь.
- Ты что, дура?! - он заносит руку, и я вжимаюсь в стену, - Жена ушла от меня из-за тебя!
- Но… ты же говорил, что ее больше нет…
Мир рушится в одно мгновение.
Все эти годы я жила во лжи, свято веря, что у нас семья.
А оказалось, мы с сыном были лишь запасным вариантом, тенью настоящей жизни моего мужа...
— У меня назрел к тебе серьезный разговор, — его голос звучит сзади, ровно и спокойно.
— Настолько серьезный?
— Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недосказанности, — Игорь говорит это спокойно, размеренно, словно зачитывает доклад. — Я влюбился в твою дочь.
— Что ты сказал?
— Ты все правильно услышала, — ни тени смущения, ни капли раскаяния. — Я не могу это больше скрывать. Она моложе. Горячее. Она... лучшая версия тебя.
От этих слов внутри у меня что-то обрывается с сухим, болезненным щелчком. Моя плоть и кровь.
***
Муж знает мою дочь с ее четырнадцати лет. А сегодня за ужином он признался, что любит ее, не как приемную дочь, а как женщину.
Пустая комната дочери и исчезнувшие ее вещи – это прямое доказательство того, что их побег был тщательно спланирован.
Кто знает, какие еще тайны скрывают от меня двое самых близких для меня людей.
— Настолько серьезный?
— Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недосказанности, — Игорь говорит это спокойно, размеренно, словно зачитывает доклад. — Я влюбился в твою дочь.
— Что ты сказал?
— Ты все правильно услышала, — ни тени смущения, ни капли раскаяния. — Я не могу это больше скрывать. Она моложе. Горячее. Она... лучшая версия тебя.
От этих слов внутри у меня что-то обрывается с сухим, болезненным щелчком. Моя плоть и кровь.
***
Муж знает мою дочь с ее четырнадцати лет. А сегодня за ужином он признался, что любит ее, не как приемную дочь, а как женщину.
Пустая комната дочери и исчезнувшие ее вещи – это прямое доказательство того, что их побег был тщательно спланирован.
Кто знает, какие еще тайны скрывают от меня двое самых близких для меня людей.
Подборка коротких романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги