Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»
РАССКАЗ, ЗАКОНЧЕН
Я застываю на месте. Сердце пронзает острой болью. Значит, не показалось мне, значит вот так он со мной…
Кирилл, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается и его рука зависает около рта окрашенной выдры. Глаза его расширяются, челюсть отваливается.
— Какие люди! - я походкой от бедра подхожу к ним.
Не так я планировала нашу встречу, но теперь уже все равно.
— Как командировка, Кирюш? - спрашиваю я, глядя в глаза неверному.
Я не вижу в них ни вины, ни страха, лишь наглое удивление.
— Поля, я все объясню… - начинает он.
— Не трудись, и так все понятно! - усмехаюсь я.
— Как ты узнала, где я? - нервно сглатывает он.
— А я и не знала, - пожимаю я плечами, - просто приехала отдохнуть. А тут ты!
— Одна?! - поражается он, - а работа твоя?
— Ты такой смешной Кирилл, ну откуда у меня деньги? Ты ведь не можешь меня достойно обеспечить.
Я застываю на месте. Сердце пронзает острой болью. Значит, не показалось мне, значит вот так он со мной…
Кирилл, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается и его рука зависает около рта окрашенной выдры. Глаза его расширяются, челюсть отваливается.
— Какие люди! - я походкой от бедра подхожу к ним.
Не так я планировала нашу встречу, но теперь уже все равно.
— Как командировка, Кирюш? - спрашиваю я, глядя в глаза неверному.
Я не вижу в них ни вины, ни страха, лишь наглое удивление.
— Поля, я все объясню… - начинает он.
— Не трудись, и так все понятно! - усмехаюсь я.
— Как ты узнала, где я? - нервно сглатывает он.
— А я и не знала, - пожимаю я плечами, - просто приехала отдохнуть. А тут ты!
— Одна?! - поражается он, - а работа твоя?
— Ты такой смешной Кирилл, ну откуда у меня деньги? Ты ведь не можешь меня достойно обеспечить.
— Ань, мы в дне сурка: счета, дети, работа. Страсть — это когда не засыпаем перед теликом, — говорит муж.
Его слова цепляют.
— Что предлагаешь, герой-любовник? Турция? Танго? — поддразниваю я.
Он смеётся, но глаза серьёзные.
— Встряхнуться бы. Помнишь, как ты пролила на меня кофе, а я влюбился?
Улыбаюсь, вспоминая наш хохот.
— Окей, серьёзно. Открытый брак? Свидания с молодыми?
Сергей замирает.
— А что, Ань? Месяц свободы. Каждый делает, что хочет. В разумных пределах. Чтобы вспомнить, кто мы.
Его слова цепляют.
— Что предлагаешь, герой-любовник? Турция? Танго? — поддразниваю я.
Он смеётся, но глаза серьёзные.
— Встряхнуться бы. Помнишь, как ты пролила на меня кофе, а я влюбился?
Улыбаюсь, вспоминая наш хохот.
— Окей, серьёзно. Открытый брак? Свидания с молодыми?
Сергей замирает.
— А что, Ань? Месяц свободы. Каждый делает, что хочет. В разумных пределах. Чтобы вспомнить, кто мы.
Мне 59 лет, но я думала, что таких, как я, не касаются измены-разводы. Вот только на годовщину Рубиновой свадьбы я узнаю информацию, которая предполагает, что я умная, красивая… и брошенная.
– Да, солнышко. Успокойся.
Сердце останавливается. Солнышко – это я, и я стою на лестнице, а муж называет так кого-то другого, с кем говорит по телефону.
Не дышу и слушаю дальше.
– Потому что незачем было приезжать. Потому что я расскажу жене тогда, когда обезопашу свои активы и выведу необходимые деньги. Да успокойся ты. Брошу я ее, но не сейчас! Все, прекращай истерику. Завтра приеду – поговорим.
«...обезопашу свои активы и выведу необходимые деньги. Брошу я ее...» – звучат его эта фразы в голове, и я констатирую: по факту он давно меня бросил, просто я не знала об этом.
– Да, солнышко. Успокойся.
Сердце останавливается. Солнышко – это я, и я стою на лестнице, а муж называет так кого-то другого, с кем говорит по телефону.
Не дышу и слушаю дальше.
– Потому что незачем было приезжать. Потому что я расскажу жене тогда, когда обезопашу свои активы и выведу необходимые деньги. Да успокойся ты. Брошу я ее, но не сейчас! Все, прекращай истерику. Завтра приеду – поговорим.
«...обезопашу свои активы и выведу необходимые деньги. Брошу я ее...» – звучат его эта фразы в голове, и я констатирую: по факту он давно меня бросил, просто я не знала об этом.
— Мы с Алсу сочетались браком по нашим традициям… — сказал муж поздно вечером.
— Что? — от шока я стала заикаться. — Кто такая Алсу?
Муж подошел ко мне и схватил за подбородок.
— Любовница. Но теперь уже вторая жена… — словно насмехаясь, объяснил Давид. — Алсу будет жить с нами. Подготовь для нее комнату и как приедет, помоги с вещами.
—Нет, ты не имеешь права, —попыталась возразить.
—Имею.—зло бросил муж, подошел и на ухо прошептал: — Как честный мусульманский мужчина я имею много прав.
— А как честный мужчина ты не думал сначала развестись со мной? — дрожа спросила я.
— А зачем? Больше жен, больше наследников. Готовься, сегодня я проведу ночь с тобой…
— Что? — от шока я стала заикаться. — Кто такая Алсу?
Муж подошел ко мне и схватил за подбородок.
— Любовница. Но теперь уже вторая жена… — словно насмехаясь, объяснил Давид. — Алсу будет жить с нами. Подготовь для нее комнату и как приедет, помоги с вещами.
—Нет, ты не имеешь права, —попыталась возразить.
—Имею.—зло бросил муж, подошел и на ухо прошептал: — Как честный мусульманский мужчина я имею много прав.
— А как честный мужчина ты не думал сначала развестись со мной? — дрожа спросила я.
— А зачем? Больше жен, больше наследников. Готовься, сегодня я проведу ночь с тобой…
❗️ПОЛНОВЕС❗️
Мужские голоса в коридоре заставляют меня напрячься.
От одного из них, густого баритона, мне становится жарко и по спине бегут мурашки. Нервно передергиваю плечами. Но…
Не успеваю прийти в себя.
Дверь открывается.
Вижу ЕГО. Мы смотрим друг на друга. Пауза затягивается.
ОН начинает говорить первым.
– Здравствуйте, Вера Павловна… Герман Титов прибыл в ваше распоряжение…
От его голоса и слов превращаюсь в соляной столб и теряю дар речи.
– Удивлена, Вера?! Я тоже… Прошу прощения. Я опоздал… На 28 лет. Но… Как и обещал – стал адмиралом. Теперь, Вера, ты обязана сдержать свое слово и стать моей женой…
Слушаю его и меня накрывает паника. У меня есть тайна! И еще… Я знаю точно – устоять перед напором Геры не смогу…
Мужские голоса в коридоре заставляют меня напрячься.
От одного из них, густого баритона, мне становится жарко и по спине бегут мурашки. Нервно передергиваю плечами. Но…
Не успеваю прийти в себя.
Дверь открывается.
Вижу ЕГО. Мы смотрим друг на друга. Пауза затягивается.
ОН начинает говорить первым.
– Здравствуйте, Вера Павловна… Герман Титов прибыл в ваше распоряжение…
От его голоса и слов превращаюсь в соляной столб и теряю дар речи.
– Удивлена, Вера?! Я тоже… Прошу прощения. Я опоздал… На 28 лет. Но… Как и обещал – стал адмиралом. Теперь, Вера, ты обязана сдержать свое слово и стать моей женой…
Слушаю его и меня накрывает паника. У меня есть тайна! И еще… Я знаю точно – устоять перед напором Геры не смогу…
— Она лучше тебя, — чеканит муж. — И нет смысла обижаться на правду.
Дрожу с головы до ног от обиды и унижения.
— К-как это ты определил?..
Андрей смотрит на меня исподлобья.
— Она вернулась в мою жизнь, и я понял, что настоящая любовь была у меня только к ней. А у нас с тобой — просто влюблённость. Сердцу не прикажешь, Алён.
Безотчётно прижимаю ладонь к животу. Муж не знает, что так я стремлюсь защитить новую жизнь.
Жизнь, о которой я ему не расскажу.
— Верно, — шепчу. — Я тоже своему сердцу не прикажу.
— Тогда мы решим этот вопрос быстро и без истерик, — бросает супруг. — Думаю, ты ничего не будешь иметь против развода.
Дрожу с головы до ног от обиды и унижения.
— К-как это ты определил?..
Андрей смотрит на меня исподлобья.
— Она вернулась в мою жизнь, и я понял, что настоящая любовь была у меня только к ней. А у нас с тобой — просто влюблённость. Сердцу не прикажешь, Алён.
Безотчётно прижимаю ладонь к животу. Муж не знает, что так я стремлюсь защитить новую жизнь.
Жизнь, о которой я ему не расскажу.
— Верно, — шепчу. — Я тоже своему сердцу не прикажу.
— Тогда мы решим этот вопрос быстро и без истерик, — бросает супруг. — Думаю, ты ничего не будешь иметь против развода.
— Стефи, это Марк Андреевич, твой новый босс, — папа представляет меня мужчине в черном костюме.
А я хочу умереть, провалиться в ад и дожариваться там до почерневшей корочки, потому что начала я эту прожарку еще вчера. Не может этого быть!
— Корвин, — тянет мне руку через круглый стол мой оживший кошмар. — Приятно… познакомиться, — хрипит мужчина. Он тоже меня узнал.
Это ведь мой босс! Друг моего отца! Самый близкий!
И тот же человек, с которым я проснулась в постели сегодня утром!
Это катастрофа!
А я хочу умереть, провалиться в ад и дожариваться там до почерневшей корочки, потому что начала я эту прожарку еще вчера. Не может этого быть!
— Корвин, — тянет мне руку через круглый стол мой оживший кошмар. — Приятно… познакомиться, — хрипит мужчина. Он тоже меня узнал.
Это ведь мой босс! Друг моего отца! Самый близкий!
И тот же человек, с которым я проснулась в постели сегодня утром!
Это катастрофа!
— Вай, дядя бандить, типель буим вместе зыть…
Я просто в ах…каком удивлении!
Посреди моего шикарного кабинета детская коляска, в ней довольная малявка в кофточке с надписью «Кусяевна», а в руках у неё мои золотые часы, которые малявка крутит на пальце и повторяет:
— Тикь тякь для куся…
Я ща устрою «тик-так» для разноса!
— Аркаша – в голове сплошная каша, — рычу на охранника, — вы должны были забрать у конкурентов товар, который они у нас угнали. Почему вместо товара здесь ребёнок?
Охранник хлопает глазами.
— Не было товара, босс, а её кто-то бросил, вот мы и забрали.
Смотрю на малявку.
— Как зовут, мелкая?
— Катюса… мастел укуса.
— И что мне с тобой делать?
— Плинять, — улыбается. — И плостить.
— И кто твоя мама, Катюха?
— Бань-дить-кя.
— Ясно. А кто папа?
— А папа – ти!
Вот откуда я знал, что появление этой наглой малявки в моём офисе принесёт столько проблем, вскроет страшные тайны моего прошлого и… кто такие бандитки в колготках, которые устроили на меня охоту?
Я просто в ах…каком удивлении!
Посреди моего шикарного кабинета детская коляска, в ней довольная малявка в кофточке с надписью «Кусяевна», а в руках у неё мои золотые часы, которые малявка крутит на пальце и повторяет:
— Тикь тякь для куся…
Я ща устрою «тик-так» для разноса!
— Аркаша – в голове сплошная каша, — рычу на охранника, — вы должны были забрать у конкурентов товар, который они у нас угнали. Почему вместо товара здесь ребёнок?
Охранник хлопает глазами.
— Не было товара, босс, а её кто-то бросил, вот мы и забрали.
Смотрю на малявку.
— Как зовут, мелкая?
— Катюса… мастел укуса.
— И что мне с тобой делать?
— Плинять, — улыбается. — И плостить.
— И кто твоя мама, Катюха?
— Бань-дить-кя.
— Ясно. А кто папа?
— А папа – ти!
Вот откуда я знал, что появление этой наглой малявки в моём офисе принесёт столько проблем, вскроет страшные тайны моего прошлого и… кто такие бандитки в колготках, которые устроили на меня охоту?
- У меня роман с другой, - сидя передо мной, говорит муж.
- Ты… - запинаюсь, не в силах выдавить хоть слово, - изменяешь мне потому разлюбил меня?
- Трофей разлюбить невозможно.
- Трофей? – удивленно переспрашиваю.
- Да. Ты мой главный трофей, а трофей должен стоять на полке. У нас с тобой все идеально. Хозяйка, друг, любовница, ты совместила в себе все роли. Но мне нужны и другие победы.
Муж перечеркнул все одной изменой. Я не стала спорить, не стала бороться. Я просто собрала вещи и сбежала от него. Развелась. Узнала, что беременна, получив документы о разводе, и родила близнецов, после стольких выкидышей.
Вот только вся моя спокойная жизнь пошла коту под хвост, когда в мою жизнь снова вернулся он, ведь он…
- Ты… - запинаюсь, не в силах выдавить хоть слово, - изменяешь мне потому разлюбил меня?
- Трофей разлюбить невозможно.
- Трофей? – удивленно переспрашиваю.
- Да. Ты мой главный трофей, а трофей должен стоять на полке. У нас с тобой все идеально. Хозяйка, друг, любовница, ты совместила в себе все роли. Но мне нужны и другие победы.
Муж перечеркнул все одной изменой. Я не стала спорить, не стала бороться. Я просто собрала вещи и сбежала от него. Развелась. Узнала, что беременна, получив документы о разводе, и родила близнецов, после стольких выкидышей.
Вот только вся моя спокойная жизнь пошла коту под хвост, когда в мою жизнь снова вернулся он, ведь он…
— Я заберу у тебя дочь! — выкрикнул он, хватая меня за руку, когда я попыталась пройти мимо.
Его пальцы больно впились в кожу, наверняка останутся синяки. Но страшнее физической боли были его слова — они ударили под дых, выбивая воздух из лёгких. Мгновение паники — ледяной, парализующей — сменилось такой яростью, какой я никогда в себе не знала.
— И что ты с ней будешь делать? — я презрительно хмыкнула, высвобождая руку. — Ты, который не помнит, в какой группе она в саду? Который не знает, какие лекарства ей можно, а какие нельзя? Который ни разу не был на родительском собрании?
Я подхватила чемодан, чувствуя, как каждая мышца напряглась от тяжести. Физической и эмоциональной.
— Только попробуй, — прошипела я, обжигая его гневным взглядом. — Только попробуй отнять у меня дочь, и я уничтожу тебя. Клянусь, ты пожалеешь, что родился.
Его пальцы больно впились в кожу, наверняка останутся синяки. Но страшнее физической боли были его слова — они ударили под дых, выбивая воздух из лёгких. Мгновение паники — ледяной, парализующей — сменилось такой яростью, какой я никогда в себе не знала.
— И что ты с ней будешь делать? — я презрительно хмыкнула, высвобождая руку. — Ты, который не помнит, в какой группе она в саду? Который не знает, какие лекарства ей можно, а какие нельзя? Который ни разу не был на родительском собрании?
Я подхватила чемодан, чувствуя, как каждая мышца напряглась от тяжести. Физической и эмоциональной.
— Только попробуй, — прошипела я, обжигая его гневным взглядом. — Только попробуй отнять у меня дочь, и я уничтожу тебя. Клянусь, ты пожалеешь, что родился.
Выберите полку для книги