Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»
— Я ухожу от тебя и забираю сына с собой! — рявкает муж. — Надеюсь, ты не будешь чинить препятствия в разводе.
— Если хочешь уйти, уходи, но сына я тебе не отдам...
— Как будто ты сможешь мне помешать!
Срываюсь и толкаю его в грудь:
— Егор болен! Болен! Ему мама нужна, а не какая-то приходящая тетка, которая только и мечтает о том, чтобы греть твою постель.
— Во-первых, Раиса — не какая-то тетка, а моя любимая женщина. А во-вторых... ты все равно не можешь предоставить нашему сыну должный уход. У тебя на это нет средств. А я предоставлю ему не только лучшие клиники и лучших врачей, но и создам все условия для того, чтобы Егор жил свою лучшую жизнь. Только тебе в этой жизни нет места. Считай, что перед тобой сейчас на чаше весов находится жизнь и здоровье нашего сына и твоя гордость. Что ты выберешь?
Я “выбрала” первое. А через четыре года узнала, что единственное обещание, которое муж мне дал, — он не сдержал!
— Если хочешь уйти, уходи, но сына я тебе не отдам...
— Как будто ты сможешь мне помешать!
Срываюсь и толкаю его в грудь:
— Егор болен! Болен! Ему мама нужна, а не какая-то приходящая тетка, которая только и мечтает о том, чтобы греть твою постель.
— Во-первых, Раиса — не какая-то тетка, а моя любимая женщина. А во-вторых... ты все равно не можешь предоставить нашему сыну должный уход. У тебя на это нет средств. А я предоставлю ему не только лучшие клиники и лучших врачей, но и создам все условия для того, чтобы Егор жил свою лучшую жизнь. Только тебе в этой жизни нет места. Считай, что перед тобой сейчас на чаше весов находится жизнь и здоровье нашего сына и твоя гордость. Что ты выберешь?
Я “выбрала” первое. А через четыре года узнала, что единственное обещание, которое муж мне дал, — он не сдержал!
– Жена с детьми на все выходные уезжает в деревню к матери. Приезжай, – вкрадчивый голос мужа доносится из спальни.
С кем он там разговаривает? Таким голосом обычно говорят с… Нет, не хочу об этом думать!
Сердце пропускает удар, и я врываюсь в спальню.
– Дорогой, с кем ты разговариваешь? – спрашиваю встревоженно.
– Я? С братом… Пока ты с детьми будешь в деревне, мы посидим у меня, поиграем в бильярд…
Я поверила и уехала с детьми в деревню к маме, однако отдых продлился недолго, и я вернулась домой раньше, чем планировала.
В нашей супружеской спальне я застала мужа в объятиях молоденькой любовницы. Они страстно любили друг друга и не обращали внимания на меня.
– Кхм-кхм!
– Дорогая, я всё объясню! Ты всё не так поняла! – без умолку затараторил предатель, сбрасывая с себя молодую дрянь.
– Она всё поняла правильно! – вклинилась любовница, победно улыбаясь. – Мы спим уже год! Кстати, я беременна от вашего мужа!
С кем он там разговаривает? Таким голосом обычно говорят с… Нет, не хочу об этом думать!
Сердце пропускает удар, и я врываюсь в спальню.
– Дорогой, с кем ты разговариваешь? – спрашиваю встревоженно.
– Я? С братом… Пока ты с детьми будешь в деревне, мы посидим у меня, поиграем в бильярд…
Я поверила и уехала с детьми в деревню к маме, однако отдых продлился недолго, и я вернулась домой раньше, чем планировала.
В нашей супружеской спальне я застала мужа в объятиях молоденькой любовницы. Они страстно любили друг друга и не обращали внимания на меня.
– Кхм-кхм!
– Дорогая, я всё объясню! Ты всё не так поняла! – без умолку затараторил предатель, сбрасывая с себя молодую дрянь.
– Она всё поняла правильно! – вклинилась любовница, победно улыбаясь. – Мы спим уже год! Кстати, я беременна от вашего мужа!
— Что? — спросила сына, не оборачиваясь.
— Ничего. Синяки вижу.
— Какие синяки?
— Те, которые ты замажешь сейчас, пока я отвернусь.
— Матвей...
— Не надо, мам. Я не слепой.
Четырнадцатилетний сын видит всё. И однажды он говорит то, что ломает её окончательно:
— Я убью его когда-нибудь. Точно убью.
Она не верит. Она умоляет его не вмешиваться. Но молчание не спасает — оно убивает. Медленно. Незаметно.
— Матвей — мой сын?
Этот вопрос задаёт ей тот, кого она любила когда-то. Тот, кому не сказала правду. Тот, кто теперь держит судьбу её мальчика в своих руках.
— Ничего. Синяки вижу.
— Какие синяки?
— Те, которые ты замажешь сейчас, пока я отвернусь.
— Матвей...
— Не надо, мам. Я не слепой.
Четырнадцатилетний сын видит всё. И однажды он говорит то, что ломает её окончательно:
— Я убью его когда-нибудь. Точно убью.
Она не верит. Она умоляет его не вмешиваться. Но молчание не спасает — оно убивает. Медленно. Незаметно.
— Матвей — мой сын?
Этот вопрос задаёт ей тот, кого она любила когда-то. Тот, кому не сказала правду. Тот, кто теперь держит судьбу её мальчика в своих руках.
У меня ресторан в центре, ноги, на которые оборачиваются студенты, и муж, который в четверг поставил на кухню собранный чемодан и сказал: «Лара, сядь. Я встретил другую».
Я даже почти выдохнула. Ну, классика. Пятьдесят лет, седина в бороду.
– И сколько ей? Двадцать пять?
– Ей... шестьдесят пять.
Ее зовут Регина Аркадьевна. Бывшая прима оперетты. Три подтяжки, четыре покойных мужа, леопардовый тюрбан и сорок тысяч подписчиков. Она называет моего мужа «мой котик», не пускает его есть после шести и возит на пилатес вместе с собачкой.
Проиграть двадцатилетней я бы пережила. Но это – ЧТО?!
Мне никто не верит. Мама требует признаться, кто она на самом деле. Подруги просят показать фото и потом полчаса не могут говорить. А котик тем временем прислал мне бумагу: он хочет половину моего ресторана.
Зато у меня появился союзник – ее сын. Кардиолог, сорок три, спит по четыре часа и уверен, что моя семья разводит его мать на квартиру. Мы придумали план..
Я даже почти выдохнула. Ну, классика. Пятьдесят лет, седина в бороду.
– И сколько ей? Двадцать пять?
– Ей... шестьдесят пять.
Ее зовут Регина Аркадьевна. Бывшая прима оперетты. Три подтяжки, четыре покойных мужа, леопардовый тюрбан и сорок тысяч подписчиков. Она называет моего мужа «мой котик», не пускает его есть после шести и возит на пилатес вместе с собачкой.
Проиграть двадцатилетней я бы пережила. Но это – ЧТО?!
Мне никто не верит. Мама требует признаться, кто она на самом деле. Подруги просят показать фото и потом полчаса не могут говорить. А котик тем временем прислал мне бумагу: он хочет половину моего ресторана.
Зато у меня появился союзник – ее сын. Кардиолог, сорок три, спит по четыре часа и уверен, что моя семья разводит его мать на квартиру. Мы придумали план..
— Рыба для любовницы, — смотрю в ее наглые глаза и перевожу взгляд на Славу, — такая же худая селедка, как ты любишь.
Бросаю поднос на столик и, выпрямив спину, жду… Жду, пока он решится посмотреть в глаза беременной жене. Слава сидит и молчит, потупив взгляд.
— Котик… — голосок преобразился в детский и писклявый. Папочка ведь защитит.
Слава, наконец-то, поднимает на меня глаза. Наши взгляды скрещиваются, словно шпаги. В груди окончательно разрывается сердце. Боль пронзает меня как стрела, проносясь через макушку в пол. Он молчит, просто молчит и смотрит. В глазах безысходность и… облегчение?
На столе стоит букет, один в один мой. И открытка в нем торчит. Девушка – не дура, сидит тихо, вжимая свои кости в стул. Выхватываю открытку из роз: «С праздником. Л.М.» Привычная подпись Славы для меня везде. В мессенджерах, открытках…
Прочитав, громко начинаю хохотать. Мой смех леденит даже собственную кожу, не говоря об остальных.
— Ты даже букеты перепутал! Бедный! Бедный мой муж.
Бросаю поднос на столик и, выпрямив спину, жду… Жду, пока он решится посмотреть в глаза беременной жене. Слава сидит и молчит, потупив взгляд.
— Котик… — голосок преобразился в детский и писклявый. Папочка ведь защитит.
Слава, наконец-то, поднимает на меня глаза. Наши взгляды скрещиваются, словно шпаги. В груди окончательно разрывается сердце. Боль пронзает меня как стрела, проносясь через макушку в пол. Он молчит, просто молчит и смотрит. В глазах безысходность и… облегчение?
На столе стоит букет, один в один мой. И открытка в нем торчит. Девушка – не дура, сидит тихо, вжимая свои кости в стул. Выхватываю открытку из роз: «С праздником. Л.М.» Привычная подпись Славы для меня везде. В мессенджерах, открытках…
Прочитав, громко начинаю хохотать. Мой смех леденит даже собственную кожу, не говоря об остальных.
— Ты даже букеты перепутал! Бедный! Бедный мой муж.
— Возьми себя в руки и уладь скандал! — раздраженно бросает муж. — Это просто бизнес. Галина даст мне должность!
— Переспать с шестидесятилетней начальницей ради должности? Прямо на свадьбе собственной дочери?! — мой голос дрожит от омерзения.
— Я стараюсь ради нашей семьи! — возмущается благоверный. — Сделай и ты хоть что-то раз в жизни!
***
Я отдала этому человеку двадцать лет. Забыла о себе ради его амбиций. А он поставил на деньги вместо нашей любви. Оставшись ни с чем, я вынуждена временно переехать в дом к свату. Отцу моего зятя.
Елисей — бывший военный врач. Суровый, властный, надежный как скала. Он не терпит истерик и открыто презирает моего мужа. Но то, как этот мужчина теперь смотрит на меня... Я сама не знаю, к добру это или к худу.
— Переспать с шестидесятилетней начальницей ради должности? Прямо на свадьбе собственной дочери?! — мой голос дрожит от омерзения.
— Я стараюсь ради нашей семьи! — возмущается благоверный. — Сделай и ты хоть что-то раз в жизни!
***
Я отдала этому человеку двадцать лет. Забыла о себе ради его амбиций. А он поставил на деньги вместо нашей любви. Оставшись ни с чем, я вынуждена временно переехать в дом к свату. Отцу моего зятя.
Елисей — бывший военный врач. Суровый, властный, надежный как скала. Он не терпит истерик и открыто презирает моего мужа. Но то, как этот мужчина теперь смотрит на меня... Я сама не знаю, к добру это или к худу.
Четыре года назад она сбежала от босса после бурного романа, когда тот не захотел на ней жениться. Он даже не знал, что она беременна.
Вера растила сына одна. В Твери нашла покой, вышла замуж, но брак рухнул из-за ревности и пьянства мужа. С четырёхлетним сыном она вернулась в Москву, чтобы все начать с нуля.
И на первом же рабочем форуме столкнулась с ним. Денис Воронцов — её бывший босс, отец её сына. Он увидел Макса и все понял.
Он преследует, требует признать отцовство.
Он не отступит.
Он готов на всё, чтобы вернуть их.
Готова ли она отпустить прошлое и забыть обиду?
Вера растила сына одна. В Твери нашла покой, вышла замуж, но брак рухнул из-за ревности и пьянства мужа. С четырёхлетним сыном она вернулась в Москву, чтобы все начать с нуля.
И на первом же рабочем форуме столкнулась с ним. Денис Воронцов — её бывший босс, отец её сына. Он увидел Макса и все понял.
Он преследует, требует признать отцовство.
Он не отступит.
Он готов на всё, чтобы вернуть их.
Готова ли она отпустить прошлое и забыть обиду?
— Артур… Может, не надо? — слабо пытаюсь я возразить.
— Надо, — его ответ короткий и окончательный. Он надевает перчатки. Хрустящий звук резины кажется оглушительно громким. — Это не игра, Алиса. Я должен исключить аппендицит, кисту, внематочную. Садись.
Внематочную? Ну уж точно нет…
Но я повинуюсь. Каждое движение дается с трудом. Платье снимаю, дрожащими руками складываю на стул. Кожа покрывается мурашками от холода и стыда. Я ловлю его взгляд в отражении монитора. Артур смотрит не на экран. Он смотрит на меня.
— Расслабься, — слышу я его голос совсем рядом. — Иначе будет больно.
— Надо, — его ответ короткий и окончательный. Он надевает перчатки. Хрустящий звук резины кажется оглушительно громким. — Это не игра, Алиса. Я должен исключить аппендицит, кисту, внематочную. Садись.
Внематочную? Ну уж точно нет…
Но я повинуюсь. Каждое движение дается с трудом. Платье снимаю, дрожащими руками складываю на стул. Кожа покрывается мурашками от холода и стыда. Я ловлю его взгляд в отражении монитора. Артур смотрит не на экран. Он смотрит на меня.
— Расслабься, — слышу я его голос совсем рядом. — Иначе будет больно.
«Слушай, они либо поубивают друг друга, либо поженятся. Спорим?»
Таисия ничего не понимала в уходе за собаками, особенно за списанными на пенсию по здоровью. Но когда она посмотрела Астре в глаза, то решила ¬- эта собака ей НУЖНА. Хромая на одну лапу, потерявшая нюх, Астра всё про себя понимала, и Таисия не могла позволить ей медленно умирать в вольере от холода и забвения.
Только вот кинолог Иван Зверев эту идею не поддержал.
Ей придётся пройти курс общей дрессировки под его руководством, прежде чем ей позволят забрать собаку себе.
Зверев и Правдина. Кинолог против дознавательницы. Кто кого дрессирует и чем всё это закончится?
Таисия ничего не понимала в уходе за собаками, особенно за списанными на пенсию по здоровью. Но когда она посмотрела Астре в глаза, то решила ¬- эта собака ей НУЖНА. Хромая на одну лапу, потерявшая нюх, Астра всё про себя понимала, и Таисия не могла позволить ей медленно умирать в вольере от холода и забвения.
Только вот кинолог Иван Зверев эту идею не поддержал.
Ей придётся пройти курс общей дрессировки под его руководством, прежде чем ей позволят забрать собаку себе.
Зверев и Правдина. Кинолог против дознавательницы. Кто кого дрессирует и чем всё это закончится?
– Твой ребёнок мне не нужен! Свадьбы не будет! Проваливай! – орёт мой жених-офицер, стоя на пороге служебной квартиры.
Ничего не понимаю…
Я приехала к любимому в часть, чтобы сообщить о беременности, но я и подумать не могла, что мой будущий муж отреагирует так зло и жестоко.
– Женя… – плачу в три ручья и не могу сказать ни слова.
– Не ной! Может ты пришла ко мне за деньгами на аборт? – рычит мерзавец и кидает мне в ноги пачку денег. – Этой суммы хватит!
– За что ты так со мной? – реву белугой.
– За то, что я тебя не люблю! Через три месяца я женюсь на дочери генерала. Кстати, она на четвёртом месяце беременности. Её ребёнка я буду воспитывать! Проваливай!
Прошло двадцать три года. Я – хирург в воинской части. Мой сын после окончания медицинского подписал контракт и приехал ко мне в госпиталь. По случайности, здесь же оказался и он – мой бывший жених, разрушивший мою жизнь.
Ничего не понимаю…
Я приехала к любимому в часть, чтобы сообщить о беременности, но я и подумать не могла, что мой будущий муж отреагирует так зло и жестоко.
– Женя… – плачу в три ручья и не могу сказать ни слова.
– Не ной! Может ты пришла ко мне за деньгами на аборт? – рычит мерзавец и кидает мне в ноги пачку денег. – Этой суммы хватит!
– За что ты так со мной? – реву белугой.
– За то, что я тебя не люблю! Через три месяца я женюсь на дочери генерала. Кстати, она на четвёртом месяце беременности. Её ребёнка я буду воспитывать! Проваливай!
Прошло двадцать три года. Я – хирург в воинской части. Мой сын после окончания медицинского подписал контракт и приехал ко мне в госпиталь. По случайности, здесь же оказался и он – мой бывший жених, разрушивший мою жизнь.
Топ новинок 2024
Выберите полку для книги