Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»

Она художница с ведром штукатурки и тремя годами жизни на холсте. Он мажор, который купил её картину на спор и даже не понял зачем. Их первая встреча ознаменовалась сломанным каблуком, рассыпанными тюбиками и криком в микрофон: «Это не продаётся!»
Скрипучий диван, борщ и пирожки соседки тёти Симы, снос дома, который объединил всех. История о любви, которая начинается не с конфликта. О том, как мажор учится бытовым примудростям, а пышка учится жить заново.

Три года Алиса строила жизнь без него — стерильную, контролируемую, пустую. Одного возвращения хватило, чтобы старые трещины снова разошлись, а тело вспомнило то, от чего разум до сих пор пытается откреститься.
Теперь они пробуют быть вместе иначе: без прежней ярости как единственного языка и без права ломать друг друга привычными способами. Это уже не история о страсти, которая сжигает. Это история о том, как двое остаются рядом, даже когда оба понимают — новая близость может оказаться ещё опаснее старой боли.

Один нелегальный заезд и подлая подстава в «слепой зоне» трассы вынуждают дерзкую плюс-сайз механика Киру переступить порог боксов их злейшего врага Дэна. Чтобы усыпить бдительность опасного соперника и подготовить изощренную диверсию, она начинает вести двойную игру на грани фола, балансируя между манящим флиртом и удушающим отвращением к чужим ласкам.

Она реставрирует то, что сломано временем.
Он куёт то, что сломано жизнью.
Но кто восстановит их двоих?

Тёмная аллея Нескучного сада. Три грабителя с ножом. И один незнакомец, который врывается в ночь, как стихия, — ломая кости, перехватывая лезвие голой рукой и не задавая лишних вопросов.

Ника — реставратор старинной графики, девушка с зелёными глазами и привычкой верить в лучшее. Глеб — бывший боксёр и кузнец, человек со шрамами на теле и в душе, который давно решил, что не заслуживает нежности. Их встреча — случайность, продиктованная жестокостью города. Но когда Ника приводит раненого незнакомца домой, чтобы обработать его раны, между ними вспыхивает огонь, который невозможно погасить.

Одна ночь перерастает в одержимость. Одержимость — в чувство, от которого некуда бежать. Но прошлое Глеба не отпускает: старые грехи, новые обвинения и призрак бывшего жениха Ники грозят разрушить хрупкое счастье...

— И ты едешь со мной, — это был не вопрос. Это был приказ. — Проведем там неделю. Познакомлю тебя кое с кем.

Она знала, что у него есть взрослые дети от прошлых, давно стертых из официальной биографии браков. Знала, что эта поездка — переход на новый, гораздо более опасный уровень их игры. Но остановиться она уже не могла.



Месяц рядом с Ильей пролетел как один бесконечный, ослепительный и удушливый кадр киноленты. Сначала Анжеле казалось, что это верх заботы. Но вскоре она стала замечать теневую сторону его идеального фасада.

Это был тотальный, почти параноидальный контроль. Илья знал о ней всё: во сколько она просыпалась, какую чашку кофе заказывала в кофейне на углу, с кем пересекалась по работе.

Его телефонные звонки раздавались именно тогда, когда она меньше всего ждала, а в его черных глазах читался немой допрос, если она задерживалась на десять минут.

Для него существовало лишь одно правило, высеченное на камне:

«Моё — значит, только моё».

— Мне не нужна благотворительность! Игорь тоже сначала обещал носить на руках. Чем это закончилось? Он повесил на меня миллионный долг и отказался от сына!

— Не сравнивай меня с этим мусором, — жестко перебил Никита. Голос опустился до опасного рыка. — Твой Игорь — трусливый слизняк. Он сбежал от ответственности, бросил тебя с ребенком, а теперь пытается самоутвердиться через шантаж. Я решаю вопросы по-другому.

— Зачем это вам?

Он молчал несколько секунд. За окном проехал редкий ночной автомобиль, осветив его жесткие скулы.

— Я сам прошел через дрянной развод, — произнес он тише. — Моя дочь живет с бывшей женой. Я знаю, каково это — когда ребенок становится инструментом для грязи. Вижу, как ты держишься за сына. Такие женщины не заслуживают того ада, который устроил тебе этот идиот.

— Никита...

— Олег соберет доказательства фальсификации твоих подписей. Мы переведем миллион на твоего бывшего, подадим на алименты и лишение его прав.

Она приехала на свадьбу лучшей подруги всего на две недели.
А уехала с разбитым сердцем и беременная его ребёнком.
Аслан — властный, молчаливый, пах горами и силой. Отчим её подруги. Мужчина, которому нельзя было даже смотреть в её сторону.
Но иногда запретное притяжение оказывается сильнее чести, семьи и здравого смысла.

— Ты мне изменила. Я всё знаю.

Слова падают ровно, без интонации, и от этой ровности мне вдруг становится холодно даже в моей любимой кухне, залитой утренним светом.

— Изменила? Тебе? — Я снова смотрю на лист бумаги, ищу подвох. — Игорь, о чём ты вообще?

Он достаёт из внутреннего кармана телефон, находит фото и разворачивает экран ко мне. Ресторан. Неяркий свет. Мужской силуэт напротив меня за столиком, моя рука на его руке. Снимок сделан издалека, через окно, зернистый, с той наглостью, с какой снимают частные детективы.

Я вглядываюсь. Мужчина сидит спиной, лица не разобрать. Я — да, это точно я, узнаю своё пальто. Но вечер этот я не помню совсем.

— Кто это? — спрашиваю я тихо.

— Спроси у себя.

— Игорь. — Голос у меня начинает дрожать, и я это ненавижу. — Я не знаю этого человека. Я не была ни на каком ужине без тебя последние… — Пытаюсь вспомнить и не могу назвать дату. — Покажи мне снимок целиком. Когда это снято?

— Вы кто? — спросили мы одновременно.
— Я первая спросила.
Он чуть приподнял бровь. Как будто я его развеселила.
— Дмитрий.
— И?
— И всё. Дмитрий.
— Отлично, Дмитрий. Ксения. Почему вы находитесь на территории частной собственности моей бабушки?
Он вытащил из заднего кармана сложенную вчетверо бумагу и протянул мне.
— Я тут по тому же праву, что и вы.
Я развернула. Копия завещания. Наследники: Новикова Ксения Андреевна, внучка. И... Левицкий Дмитрий Сергеевич. Моя картина мира медленно пошла ко дну.
— Кто вы такой?
Он не ответил. Посмотрел на дом. Потом на меня.
— Я тут с шестнадцати лет. Твой дед Егор был мне как второй отец.
— И?
— И всё, Ксения. Остальное — в бумаге.

— Вот твоя невеста, Тимур. В субботу у вас ЗАГС. Или ты катишься на все четыре стороны без копейки в кармане, — ледяной голос отца не оставляет мне выбора.
В этот раз я проиграл в казино слишком много. Настолько, что отец решил меня уничтожить. И подсунул мне в жены её — строгую, серую мышь в синем медицинском халате. Медсестру, которая посмела смотреть на меня с презрением. Я решил превратить её жизнь в ад.
Но я еще не знаю, что под медицинским халатом скрывается железный характер и кавказская гордая кровь.