Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»
— …а ваш Гриша такой темный кудряш, вы и волосы ему не стрижете, а красиво так лежат, — щебечет женщина. — И глаза синие-синие. Наверное, в папу?
Я вздрагиваю.
— Что?
— В папу, говорю, такой красивый? У вас муж, наверное, брюнет? Вы-то блондинка…
— Да, — отвечаю рассеяно. — Он очень похож на папу…
На мужчину из моего прошлого, которого я вижу через лобовое стекло припаркованной недалеко машины.
Отец моего сына — греческий миллионер Джордж Ниархос, с которым я познакомилась во время отпуска в Афинах. У нас была лишь одна ночь на борту его яхты, после которой он исчез, поручив своему помощнику избавиться от меня. А я вернулась в Москву, еще не зная, что кроме воспоминаний привезла с собой ребенка под сердцем.
Несмотря на отсутствие какой-либо поддержки я сохранила малыша. И вырастила его вдали от родины отца, даже не думая, что когда-то вновь встречусь с Джорджем. Но жизнь вновь сводит нас на приеме в греческом посольстве. Он — с невестой, я — с подносом в руках.
Я вздрагиваю.
— Что?
— В папу, говорю, такой красивый? У вас муж, наверное, брюнет? Вы-то блондинка…
— Да, — отвечаю рассеяно. — Он очень похож на папу…
На мужчину из моего прошлого, которого я вижу через лобовое стекло припаркованной недалеко машины.
Отец моего сына — греческий миллионер Джордж Ниархос, с которым я познакомилась во время отпуска в Афинах. У нас была лишь одна ночь на борту его яхты, после которой он исчез, поручив своему помощнику избавиться от меня. А я вернулась в Москву, еще не зная, что кроме воспоминаний привезла с собой ребенка под сердцем.
Несмотря на отсутствие какой-либо поддержки я сохранила малыша. И вырастила его вдали от родины отца, даже не думая, что когда-то вновь встречусь с Джорджем. Но жизнь вновь сводит нас на приеме в греческом посольстве. Он — с невестой, я — с подносом в руках.
— Масик, срочно забери меня отсюда! – капризно-томным голосом тянет силиконовая мадам в обтягивающих лосинах с дерзкой леопардовой расцветкой.
— Рита Дмитриевна, там приехал ее папик. Будем слушать или сразу запрос и на него оформлять?
— Ну давай послушаем, может, удивит чем, – устало сажусь за стол и достаю таможенные формуляры.
И ведь действительно удивил!
Во-первых, тем, что его зовут Павел Константинович, а не Масик.
А во-вторых, что он уже почти двадцать лет как мой муж…
— Рита Дмитриевна, там приехал ее папик. Будем слушать или сразу запрос и на него оформлять?
— Ну давай послушаем, может, удивит чем, – устало сажусь за стол и достаю таможенные формуляры.
И ведь действительно удивил!
Во-первых, тем, что его зовут Павел Константинович, а не Масик.
А во-вторых, что он уже почти двадцать лет как мой муж…
– Такого больше не повторится, – заявляю уверенно и отрезаю кусочек омлета с беконом.
– Еще как повторится, – ошарашивает Глеб, – будем спать вместе, пока ты не забеременеешь.
Пауза. Ощущение, будто я опускаюсь на дно Марианской впадины.
– Ты шутишь, Грознов? Какой к черту ребенок?
– Мой и твой, Лариса, – бровью не ведет. Лопает чертов омлет, – я давно хочу стать отцом. Последний год точно. Но идеальной бабы так и не встретил. Одни присоски кругом. Молоденькие куры, жаждущие моих денег. Ты в этом смысле надежный инкубатор.
– Инкубатор? – повторяю через секунду.
– Да перестань, – зыркает в меня весело, – залетишь, родишь и до конца своих дней будешь жить припеваючи, а не перебиваться с копейки на копейку. Я даже в салон твой вложусь. Сделаешь себе имя.
– Еще как повторится, – ошарашивает Глеб, – будем спать вместе, пока ты не забеременеешь.
Пауза. Ощущение, будто я опускаюсь на дно Марианской впадины.
– Ты шутишь, Грознов? Какой к черту ребенок?
– Мой и твой, Лариса, – бровью не ведет. Лопает чертов омлет, – я давно хочу стать отцом. Последний год точно. Но идеальной бабы так и не встретил. Одни присоски кругом. Молоденькие куры, жаждущие моих денег. Ты в этом смысле надежный инкубатор.
– Инкубатор? – повторяю через секунду.
– Да перестань, – зыркает в меня весело, – залетишь, родишь и до конца своих дней будешь жить припеваючи, а не перебиваться с копейки на копейку. Я даже в салон твой вложусь. Сделаешь себе имя.
Получаю фото от детектива и вижу то, чего так боялась. Мой муж с другой. Теперь я знаю, чем он занимается в командировках, пока я жду его с тремя маленькими детьми дома.
Он целует её. Так нежно и трепетно. Его руки в её волосах, те самые пальцы, которыми он гладил меня по лицу.
На другом кадре — они в кафе. Он держит её за руку, смотрит с той теплотой, которую я не видела уже давно. А к снимкам аккуратно прикреплены дата, время, место.
Мой взгляд цепляется за видео. Я нажимаю «воспроизвести».
Виолетта в ярком платье, с улыбкой, уверенным шагом входит в номер с моим мужем. Камера фиксирует время — ровно час назад.
Он целует её. Так нежно и трепетно. Его руки в её волосах, те самые пальцы, которыми он гладил меня по лицу.
На другом кадре — они в кафе. Он держит её за руку, смотрит с той теплотой, которую я не видела уже давно. А к снимкам аккуратно прикреплены дата, время, место.
Мой взгляд цепляется за видео. Я нажимаю «воспроизвести».
Виолетта в ярком платье, с улыбкой, уверенным шагом входит в номер с моим мужем. Камера фиксирует время — ровно час назад.
Мия была счастлива: любящий муж, роскошная жизнь и долгожданная новость о беременности. Но в один вечер всё рушится. Подставленная и обвинённая в измене, она становится жертвой жестокого приговора собственного мужа — могущественного главы клана Льва Грифа. Без права на оправдание Мию отправляют в элитный закрытый бордель «Сапфир», место, откуда почти никто не возвращается.
Но Мия не сломается. Ради своего ребёнка она готова выжить любой ценой. Даже если для этого придётся заключить опасную сделку с врагами мужа и разрушить империю человека, которого она когда-то любила больше жизни.
Любовь, предательство, власть и месть переплетаются в истории о женщине, которую пытались уничтожить… но сделали только сильнее.
Но Мия не сломается. Ради своего ребёнка она готова выжить любой ценой. Даже если для этого придётся заключить опасную сделку с врагами мужа и разрушить империю человека, которого она когда-то любила больше жизни.
Любовь, предательство, власть и месть переплетаются в истории о женщине, которую пытались уничтожить… но сделали только сильнее.
— Слушай, — его глаза загорелись. — А если сделать так, чтобы его в школу вызвали?
— Как это? — Маша насторожилась.
— Ну, например, за драку! — Кирилл даже привстал от восторга от собственной идеи. — Если ты подерёшься, учитель сразу звонит родителям! Точно-точно!
Маша посмотрела на него с сожалением, как смотрела, когда он путал безударные гласные.
— Кирилл, я отличница. Меня каждый день хвалят. Кого она вызовет? Бабушку? Нет, не сработает.
Кирилл сник, но лишь на секунду. Он был бойцом.
— А если не ты подерёшься? — хитро прищурился он. — Если, например, я с тобой подерусь? Вернее, ты мне сдачи дашь?
— Я против насилия, — твёрдо сказала Маша, скрестив руки на груди. — Нас Елена Александровна учит «решать конфликты мирным разговором».
— Так это же ради хорошего дела! — воскликнул Кирилл шёпотом, чтобы не услышала учительница. — Ради такой мамы можно и потерпеть! Слушай план, Соловьёва.
— Как это? — Маша насторожилась.
— Ну, например, за драку! — Кирилл даже привстал от восторга от собственной идеи. — Если ты подерёшься, учитель сразу звонит родителям! Точно-точно!
Маша посмотрела на него с сожалением, как смотрела, когда он путал безударные гласные.
— Кирилл, я отличница. Меня каждый день хвалят. Кого она вызовет? Бабушку? Нет, не сработает.
Кирилл сник, но лишь на секунду. Он был бойцом.
— А если не ты подерёшься? — хитро прищурился он. — Если, например, я с тобой подерусь? Вернее, ты мне сдачи дашь?
— Я против насилия, — твёрдо сказала Маша, скрестив руки на груди. — Нас Елена Александровна учит «решать конфликты мирным разговором».
— Так это же ради хорошего дела! — воскликнул Кирилл шёпотом, чтобы не услышала учительница. — Ради такой мамы можно и потерпеть! Слушай план, Соловьёва.
Ей двадцать. И каждое лето приезжает в дом лучшей подруги — туда, где живёт он.
Максиму сорок два. Он отец подруги, которого она боготворила с детства. Сдержанный, сильный, опасно притягательный. Тот, кто никогда не смотрел на неё «так»… до этого лета.
Один поцелуй на кухне. Один раз — и они уже не могут остановиться.
Сможет ли их тёмная страсть пережить правду?
Или любовь, рождённая из подчинения, окажется сильнее всего, что пытается их разлучить?
Запретная. Жёсткая. Невероятно притягательная.
История, от которой невозможно оторваться.
Максиму сорок два. Он отец подруги, которого она боготворила с детства. Сдержанный, сильный, опасно притягательный. Тот, кто никогда не смотрел на неё «так»… до этого лета.
Один поцелуй на кухне. Один раз — и они уже не могут остановиться.
Сможет ли их тёмная страсть пережить правду?
Или любовь, рождённая из подчинения, окажется сильнее всего, что пытается их разлучить?
Запретная. Жёсткая. Невероятно притягательная.
История, от которой невозможно оторваться.
— Твоя жена — балласт, Сережа. Она пахнет борщом и бытовой безнадегой, — шепчет любовница, окуривая наш дом благовониями. — Пока ты с ней, твои денежные потоки заблокированы. Отсеки всё мертвое, если хочешь стать императором.
— Ты права, Лайла. Рита тянет меня на дно. Пора очистить пространство.
Я стою за дверью и сжимаю в руках остывший ужин. Они называют меня «грязной энергией» и выкидывают из жизни? Что ж, я стану тем самым грузом, который утянет их в бездну.
Чтобы уничтожить их империю, я иду к человеку из своего прошлого. К тому, кто не верит в карму, но мастерски раздает долги.
«Моя месть — это единственная вибрация, которую ты почувствуешь перед крахом».
— Ты права, Лайла. Рита тянет меня на дно. Пора очистить пространство.
Я стою за дверью и сжимаю в руках остывший ужин. Они называют меня «грязной энергией» и выкидывают из жизни? Что ж, я стану тем самым грузом, который утянет их в бездну.
Чтобы уничтожить их империю, я иду к человеку из своего прошлого. К тому, кто не верит в карму, но мастерски раздает долги.
«Моя месть — это единственная вибрация, которую ты почувствуешь перед крахом».
У входа в метро я остановилась.
— Антон.
— Да?
— Я не знаю, что делать с тем, что происходит.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— А нужно что-то делать?
— Наверное, нет. — Я помолчала. — Или нужно остановить, пока не поздно.
— Поздно, — сказал он тихо. — По-моему, уже поздно.
— Антон.
— Да?
— Я не знаю, что делать с тем, что происходит.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— А нужно что-то делать?
— Наверное, нет. — Я помолчала. — Или нужно остановить, пока не поздно.
— Поздно, — сказал он тихо. — По-моему, уже поздно.
-Серж, это кто?
Открыв затуманенные глаза, вскрикнула девица, отчаянно пытаясь убрать его руки.
Получив долгожданную развязку. Сергей издав громкий вык, повернул голову....
Ничего не предвещало беды. Утром он разговаривал с женой по телефону и она заверила, что приехать на один день раньше никак не получится....
Открыв затуманенные глаза, вскрикнула девица, отчаянно пытаясь убрать его руки.
Получив долгожданную развязку. Сергей издав громкий вык, повернул голову....
Ничего не предвещало беды. Утром он разговаривал с женой по телефону и она заверила, что приехать на один день раньше никак не получится....
Русские романы
Выберите полку для книги