Книги по тегу «восточный мужчина»: ""

— Я не артистка! И ничего такого делать не умею!
Дин с лёгкой усмешкой коснулся крыла из пластика. Комбез уборщицы и пипидастр в руках ещё никого так не украшал, как рыжую.
— Так тут не театр, артисток вообще нет… Не переживай, это ненадолго. Скоро костюм с тебя снимут, и посмотрим, на что ты вообще способна.
— Что? Да вы что… Я не из таких! — с беспокойством бросила она в сторону девушек из эскорта, кажется, наконец поняв, куда угодила.
Те лишь переглянулись и посмотрели на неё с явным непониманием.
Дин резко взял её за рукав и притянул к себе почти вплотную. Ольга вдруг почувствовала себя совсем маленькой рядом с незнакомцем.
— Я пришла сюда не для этого… Вы всё неправильно поняли, — едва слышно проговорила она.
Но Грязный даже не смягчился.
— Ты женщина, а значит, именно за этим сюда и пришла, — холодно отрезал он. 
— Хватит разговоров, полетели. Отдраю тебя по полной… И щёточку не забудь — придумаем с ней чтонибудь интересное.

Он уверен, что деньги сделали его неприкасаемым. Сильный, властный, порочно красивый Ариф Тагиров привык, что его слово – закон. Но только не для меня. По вине этого нахального варвара пропал мой брат, и я намерена добиться справедливости. А Тагиров решил добиться меня.

— Эээ! Красавица, остынь! Присядь, - миролюбиво произносит он.
— Я вам не красавица!
— Нет? А я думаю, ты очень красивая, - Тагиров расплывается в белозубой улыбке, чем неимоверно бесит.
Неужели ситуация кажется ему уместной для флирта?
— Мне плевать, что вы думаете! Либо вы говорите, что случилось с моим братом, либо…
— Ай, дерзкая какая! – брутал неодобрительно цокает языком. - Наказать бы тебя за это!
Готова поклясться, что мысленно он облизнулся.
— Себя накажите! – огрызаюсь.

— Подпиши, Зарина. Без твоего согласия Самиру не примут на лечение.
— Ты отнял их у матери и считаешь это нормальным?
— Я защищал их от женщины, которая продала нашу фамилию.
— Я ничего не продавала, Руслан. Верни мне детей.
— Вернёшься в ущелье — увидишь их завтра. Упрёшься — будешь смотреть на фотографии.
Два месяца назад муж выгнал меня из родового двора, обвинив в предательстве семьи. Он поверил чужим бумагам, но не поверил женщине, с которой прожил девять лет. Дочь и маленький сын остались у него. Я уехала в город без вещей, без имени и без права обнять своих детей.
Теперь Руслан пришёл сам. Говорит, детям нужна мать. Говорит, мне придётся вернуться. Только я возвращаюсь не просить милости. Я возвращаюсь забрать правду, вернуть своё имя и доказать, что мать не вычёркивают из жизни детей одним мужским приказом.

У меня есть ровно три месяца, чтобы спасти убыточную финиковую ферму в раскаленных песках Аравии. Иначе отец продаст последнее, что осталось в память о моей матери.
Я привыкла играть по жестким правилам московского бизнеса. Но здесь, вдали от цивилизации, они не работают. Местный монополист готов на всё, чтобы забрать мою землю. А единственный, кто может мне помочь — грубый, пропитанный запахом мазута и опасности механик Фарадж.
Он слишком умен для простого работяги. Он знает безупречный русский, скрывает свое прошлое и... работает на моего заклятого врага.
Доверять ему чистейшее безумие. Но когда жар пустыни плавит остатки здравого смысла, а кольцо проблем сжимается, границы между подозрениями и обжигающей страстью стираются.
Но как перевести на язык логики то, что происходит между нами?

— Ты надела на неё мой пояс, Заира-ханум?
Свекровь даже не обернулась. Только поправила на талии молодой Малики серебряную пряжку, которую двадцать лет назад мой муж застегнул на мне перед всем родом.
— Это пояс нашего дома, Зарема. Сегодня его наденет женщина, которой мой сын когда-то дал слово.
Я пришла в родовой дом мужа как хозяйка праздника. А вышла оттуда женщиной, которую при всех решили заменить другой. Но вместе с Маликой в этот дом вошла не только измена. Вернулся Аслан — мужчина, которого у меня когда-то отняли письмом, написанным чужой рукой.
Муж думал, что я промолчу ради детей. Свекровь была уверена, что традиции снова поставят меня на колени. Соперница улыбалась, будто уже примеряла мою жизнь. Они не знали одного: настоящий позор — не уйти из дома, где тебя предали. Настоящий позор — остаться там, где твоё сердце продали без спроса.

Ниршан Линь — правая рука Велигора Янчжуна. Холодный. Расчётливый. Бессмертный уже десять тысяч лет.
Максима — внучка его злейшего врага, воспитанная в монастыре на Афоне. Она ищет Мост Вечности — точку между мирами, способную изменить всё.
Одна ночь в клубе. Случайный обмен Ци. И теперь они просыпаются в телах друг друга.
Он видит мир её глазами — хрупкий, смертный, полный боли.
Она видит его мир — вечный, пустой, лишённый прощения.
Совет старейшин приговорил её к смерти. Палачом назначен он.
Но у неё есть монета, которая открывает дорогу к Мосту.
И последняя партия в шахматы, где ставка — вечность.

"– Единственное, чего я хочу – тебя, прекрасное создание. И теперь ты у меня есть, – он говорил твердо, но не повышая голос. Безмятежностью сквозило от каждого его слова, которые звучали, как страшный сон для Элизы."

Если бы она знала, что обычная прогулка по местному базару приведет ее в западню к сумасшедшему мужчине, она послушала бы Карлин и осталась во дворце. Но предостережения подруги казались Элизе глупостью. И она даже подумать не могла, что в краях Райхана, пусть и реже прежнего, но до сих пор встречались случаи, когда мужчины похищали понравившихся их глазу девушек и законно женились на них. Элиза оказалась в западне, выдохом из которой был лишь один путь – побег.

Я прожила здесь уже месяц, как в ледяном плену.
А потом в поместье приехала делегация — и вместе с ней он. Тарик. Двоюродный брат Зайда.
Там, где Зайд — холод и камень, Тарик — тёплый смех и живые глаза. Он говорит на моём языке, шутит так, что я впервые за долгое время улыбаюсь по-настоящему. Он знает Заху Хадид и Ле Корбюзье, может часами говорить об архитектуре и при этом смотреть на меня так, будто я — самое интересное, что он видел в жизни.
С ним впервые за этот месяц я смогла глубоко вздохнуть. Слишком глубоко. Слишком легко.
Я целый месяц мёрзла. И теперь любое тепло заставляет меня вздрагивать — даже если оно может обжечь до костей. Я не знаю, где безопасность, а где ловушка. Не разбираю, где искренность, а где умелая игра.
Два брата. Два абсолютно разных мира.
И я стою между ними, с бьющимся сердцем, и понимаю: скоро мне придётся сделать выбор. Выбор, от которого зависит не только моя свобода… но и то, чьё сердце я заберу с собой — или чьё разобью.