Книги по тегу «героиня 40+»: ""
В свой шестидесятый день рождения я жду от мужа только одного — чтобы он наконец приехал к семейному ужину.
Он приезжает. Вместе с любовницей.
После тридцати восьми лет брака Борис сообщает, что хочет развода. А заодно дает понять: из дома должна уйти я. Дома, который принадлежал моей семье задолго до нашей свадьбы.
Но настоящий удар ждет меня утром.
Из календаря «Вереска», дела, которому я отдала тридцать лет жизни, исчезли двадцать семь крупных мероприятий. Пока я доверяла мужу, кто-то уже делил мой бизнес, моих клиентов и мое будущее.
Борис уверен, что знает меня слишком хорошо. Что я испугаюсь одиночества, соглашусь на его условия и однажды сама попрошу его вернуться.
Он ошибается.
Я не собираюсь бороться за мужа.
Я собираюсь вернуть себе то, что позволила считать общим.
А потом решить, кого вообще хочу видеть рядом с собой.
Он приезжает. Вместе с любовницей.
После тридцати восьми лет брака Борис сообщает, что хочет развода. А заодно дает понять: из дома должна уйти я. Дома, который принадлежал моей семье задолго до нашей свадьбы.
Но настоящий удар ждет меня утром.
Из календаря «Вереска», дела, которому я отдала тридцать лет жизни, исчезли двадцать семь крупных мероприятий. Пока я доверяла мужу, кто-то уже делил мой бизнес, моих клиентов и мое будущее.
Борис уверен, что знает меня слишком хорошо. Что я испугаюсь одиночества, соглашусь на его условия и однажды сама попрошу его вернуться.
Он ошибается.
Я не собираюсь бороться за мужа.
Я собираюсь вернуть себе то, что позволила считать общим.
А потом решить, кого вообще хочу видеть рядом с собой.
Пять месяцев я думала, что просто «переживу».
Пока не открыла ведомость.
Седьмая строка. Её имя. Её премия. И внизу — его подпись. Моего мужа. Подполковника. Человека, который клялся, что «это просто работа».
Я бухгалтер гарнизонной школы. Я умею считать чужие деньги.
Оказалось — и чужую любовь тоже.
Андрей ушёл к Юле. Моложе. Мягче. С улыбкой, от которой у сына сбивается голос, когда он спрашивает: «Мам, а она тоже пойдёт с нами в кино?»
Я не бью посуду. Не пишу мстительные сообщения.
Я просто больше не верю словам, которые не сходятся с бумагами.
А потом в мою дверь стучат костяшками.
Кирилл. Учитель труда. Руки в стружке, запах дерева и бензина, акт на сломанную парту — и чай, который он ставит молча, будто это самое обычное дело на свете.
Он не обещает отомстить за меня.
Он не говорит «ты моя».
Он просто рядом — когда сыну нужна дорога домой, когда мне нужна минута тишины, когда хочется, чтобы хоть кто-то не врал в мелочах.
И я вдруг понимаю:
измена нашл
Пока не открыла ведомость.
Седьмая строка. Её имя. Её премия. И внизу — его подпись. Моего мужа. Подполковника. Человека, который клялся, что «это просто работа».
Я бухгалтер гарнизонной школы. Я умею считать чужие деньги.
Оказалось — и чужую любовь тоже.
Андрей ушёл к Юле. Моложе. Мягче. С улыбкой, от которой у сына сбивается голос, когда он спрашивает: «Мам, а она тоже пойдёт с нами в кино?»
Я не бью посуду. Не пишу мстительные сообщения.
Я просто больше не верю словам, которые не сходятся с бумагами.
А потом в мою дверь стучат костяшками.
Кирилл. Учитель труда. Руки в стружке, запах дерева и бензина, акт на сломанную парту — и чай, который он ставит молча, будто это самое обычное дело на свете.
Он не обещает отомстить за меня.
Он не говорит «ты моя».
Он просто рядом — когда сыну нужна дорога домой, когда мне нужна минута тишины, когда хочется, чтобы хоть кто-то не врал в мелочах.
И я вдруг понимаю:
измена нашл
В сорок три года муж ушёл от меня к бывшей жене. Сын, которого я растила с двух лет, встал на его сторону и сказал, что я ему никто. На следующее утро я собрала вещи и уехала к подруге в другой город. Нашла работу, сняла квартиру, но по вечерам всё ещё ждала звонка от самых близких….
Когда Антон пригласил меня в кафе на чашечку кофе, я отказалась, а потом весь вечер жалела об этом…
И в тот день, когда я только начала верить, что у нас с Антоном может что то получиться, приехал бывший муж с белыми розами. Его бывшая снова ушла, и он предложил мне вернуться домой. Он говорил о нашем примирении так уверенно, словно моего согласия уже не требовалось...
Когда Антон пригласил меня в кафе на чашечку кофе, я отказалась, а потом весь вечер жалела об этом…
И в тот день, когда я только начала верить, что у нас с Антоном может что то получиться, приехал бывший муж с белыми розами. Его бывшая снова ушла, и он предложил мне вернуться домой. Он говорил о нашем примирении так уверенно, словно моего согласия уже не требовалось...
Мой муж остался в мире, куда я больше не могу вернуться.
Утром у нас были обычные планы на вечер. А теперь я стою в незнакомом городе, в одном ботинке, с бесполезными ключами от нашей квартиры. Здесь понимают мою речь, умеют вплетать тепло в подошвы и знают о людях, которых принес сдвиг. Помочь вернуться никто не может.
Мне сорок четыре. Я привыкла проверять чужую работу, а теперь сама учусь держать сапожное шило. У меня появляются комната, заработок, подруга. Дни складываются в новую жизнь, которую я не выбирала.
И в этой жизни есть Хелмар. Рядом с ним хочется смеяться, спорить об узорах и задерживаться еще на минуту.
Он знает, что я замужем. Я знаю, что мой муж ни в чем не виноват. Но однажды придется честно спросить себя: как жить дальше, если прежнюю любовь невозможно ни вернуть, ни вычеркнуть?
Утром у нас были обычные планы на вечер. А теперь я стою в незнакомом городе, в одном ботинке, с бесполезными ключами от нашей квартиры. Здесь понимают мою речь, умеют вплетать тепло в подошвы и знают о людях, которых принес сдвиг. Помочь вернуться никто не может.
Мне сорок четыре. Я привыкла проверять чужую работу, а теперь сама учусь держать сапожное шило. У меня появляются комната, заработок, подруга. Дни складываются в новую жизнь, которую я не выбирала.
И в этой жизни есть Хелмар. Рядом с ним хочется смеяться, спорить об узорах и задерживаться еще на минуту.
Он знает, что я замужем. Я знаю, что мой муж ни в чем не виноват. Но однажды придется честно спросить себя: как жить дальше, если прежнюю любовь невозможно ни вернуть, ни вычеркнуть?
– Что за детский сад? Я чуть с ума не сошел! Почему я должен гоняться за тобой по всему городу? Почему не отвечаешь на звонки? – Петр хлопнул входной дверью и швырнул портфель на диван гостиной. – Я звонил в полицию, в «скорую»!
– В самом деле? – с жестокой иронией, оскорбленная грубостью мужа, произнесла Ольга.
Она ожидала от него других интонаций, но ожидания не оправдались.
– Сожалею, что не доставила тебе удовольствия найти меня в одном из этих учреждений. В морг не звонил? – вызывающе спросила она и, расстроенная таким началом разговора, вышла на кухню.
– Тебе весело? – возмутился Петр, ожидавший увидеть слезы на глазах жены и выслушать все ее упреки.
– Потешно! – парировала она с горькой усмешкой. – Представила твое счастливое выражения лица, как если бы ты обнаружил меня в морге. Но, увы! Какая досада!
Ольга налила чай в чашку, и, указывая на чайник, спросила Петра:
– Будешь?
– Два часа назад, ты устроила драку за городом. А сейчас предлагаешь чаю?
– Развод!
– В самом деле? – с жестокой иронией, оскорбленная грубостью мужа, произнесла Ольга.
Она ожидала от него других интонаций, но ожидания не оправдались.
– Сожалею, что не доставила тебе удовольствия найти меня в одном из этих учреждений. В морг не звонил? – вызывающе спросила она и, расстроенная таким началом разговора, вышла на кухню.
– Тебе весело? – возмутился Петр, ожидавший увидеть слезы на глазах жены и выслушать все ее упреки.
– Потешно! – парировала она с горькой усмешкой. – Представила твое счастливое выражения лица, как если бы ты обнаружил меня в морге. Но, увы! Какая досада!
Ольга налила чай в чашку, и, указывая на чайник, спросила Петра:
– Будешь?
– Два часа назад, ты устроила драку за городом. А сейчас предлагаешь чаю?
– Развод!
Катя едет на свадьбу к своей двоюродной сестре и встречает мужчину своей мечты, но этот мужчина оказался...
– Катя, познакомься! Мой жених, – с гордостью сказала сестра, подходя к мужчине.
– Вадим, – представился он. Мужчина посмотрел на гостью с самодовольной улыбкой и провел рукой по своим темным волосам.
Катюша открыла рот от изумления и едва вымолвила:
– Катя.
Она нервно сглотнула, не веря своим глазам. Это был, тот самый мужчина из купе, с которым она провела ночь.
– Вот и познакомились! – сказала радостно Алина, не догадываясь, что происходит. – Вадим, Катя не только моя сестра, но и свидетельница.
– Катя, познакомься! Мой жених, – с гордостью сказала сестра, подходя к мужчине.
– Вадим, – представился он. Мужчина посмотрел на гостью с самодовольной улыбкой и провел рукой по своим темным волосам.
Катюша открыла рот от изумления и едва вымолвила:
– Катя.
Она нервно сглотнула, не веря своим глазам. Это был, тот самый мужчина из купе, с которым она провела ночь.
– Вот и познакомились! – сказала радостно Алина, не догадываясь, что происходит. – Вадим, Катя не только моя сестра, но и свидетельница.
— Давай посмотрим правде в глаза, — смотрит на меня мой муж. — Ты уже старая, — и багровая пелена мгновенно застилает мне глаза.
— Старая?! — начинает бурлить во мне возмущение. — Да ты ведь старше меня!
— Мне можно, я мужчина, — скромно потупив глазки в пол, отвечает он.
***
И вот, в свои почти сорок, я осталась на улице ни с чем и вынуждена добывать себе пропитание в поте лица — я работаю в клининговом агентстве. Убираю квартиры богачей и разных знаменитостей.
И вот однажды я, стоя на коленках, отдраиваю особенно въевшееся пятно в роскошном доме, как кто-то нагло хватает меня сзади… Прижимает к себе... Я оборачиваюсь со шваброй наперевес и вижу кумира моей юности.
А швабра летит ему прямо в глаз...
— Старая?! — начинает бурлить во мне возмущение. — Да ты ведь старше меня!
— Мне можно, я мужчина, — скромно потупив глазки в пол, отвечает он.
***
И вот, в свои почти сорок, я осталась на улице ни с чем и вынуждена добывать себе пропитание в поте лица — я работаю в клининговом агентстве. Убираю квартиры богачей и разных знаменитостей.
И вот однажды я, стоя на коленках, отдраиваю особенно въевшееся пятно в роскошном доме, как кто-то нагло хватает меня сзади… Прижимает к себе... Я оборачиваюсь со шваброй наперевес и вижу кумира моей юности.
А швабра летит ему прямо в глаз...
В жизни не всё так, как в сказке, нет белого, нет черного, нет откровенных отрицательных или положительных героев. Жизнь она разная, бывает яркой и радостной, или серой и беспросветной. У Нины не всё так гладко, как хотелось, и муж гуляет, и дети не идеальные, и со здоровьем проблемы, но она старается справиться со всеми трудностями.
– Ты не смогла родить мне сына, – муж смотрит в сторону. – И уже не сможешь.
– Интересно, – усмехаюсь, хотя нервы на пределе. – Ты в школе прогуливал биологию? Пол ребёнка зависит от мужчины. Может, ты вообще не можешь «сделать» мальчика?
– Ты теперь вообще никого не можешь «сделать»! – бьёт по больному муж. – У тебя было двадцать пять лет на это! Но она – может!
– То есть ты списал меня в утиль ещё два года назад?
Серебряная свадьба, три дочери, любимая работа. Стабильная жизнь, которая рухнула, когда я узнала, что муж завёл любовницу, заделал ей ребёнка и теперь предлагает мне «щедрые» отступные.
А моя средняя дочь в курсе происходящего и на стороне отца.
Больно? Да. Но терпеть и прощать я не намерена.
– Интересно, – усмехаюсь, хотя нервы на пределе. – Ты в школе прогуливал биологию? Пол ребёнка зависит от мужчины. Может, ты вообще не можешь «сделать» мальчика?
– Ты теперь вообще никого не можешь «сделать»! – бьёт по больному муж. – У тебя было двадцать пять лет на это! Но она – может!
– То есть ты списал меня в утиль ещё два года назад?
Серебряная свадьба, три дочери, любимая работа. Стабильная жизнь, которая рухнула, когда я узнала, что муж завёл любовницу, заделал ей ребёнка и теперь предлагает мне «щедрые» отступные.
А моя средняя дочь в курсе происходящего и на стороне отца.
Больно? Да. Но терпеть и прощать я не намерена.
Едва дверь за ними захлопывается, я отшатываюсь от мужа, даже стоять рядом с ним мне неприятно!
— Нам надо поговорить, — бросаю я и иду в гостиную.
— О, мне уже страшно, — нервно посмеивается муж.
Я сажусь за стол и указываю ему место напротив. Мы сидим по разные стороны стола, как оппоненты на выборах.
— Что случилось? — спрашивает он с невинным видом.
Я собираю волю в кулак. Хочется орать и вопить, ругаться и драться, располосовать эту наглую, ухмыляющуюся рожу ногтями, расколотить всю посуду и вышвырнуть его вещи за порог. Но… так он поймёт, насколько мне больно, а я не хочу доставлять ему такого удовольствия. Не хочу, чтобы знал, как сильно ранил меня! Тем более что остаётся ещё малюсенький шанс, что всё это недоразумение.
— Вера приходила, — говорю коротко, внимательно наблюдая за его реакцией.
— И что? — мускул на его лице дернулся, в глазах появилась настороженность.
— Алименты требовала, — продолжаю я.
— Вот идиотка, — вполголоса ругается муж.
— Кто? — спраш
— Нам надо поговорить, — бросаю я и иду в гостиную.
— О, мне уже страшно, — нервно посмеивается муж.
Я сажусь за стол и указываю ему место напротив. Мы сидим по разные стороны стола, как оппоненты на выборах.
— Что случилось? — спрашивает он с невинным видом.
Я собираю волю в кулак. Хочется орать и вопить, ругаться и драться, располосовать эту наглую, ухмыляющуюся рожу ногтями, расколотить всю посуду и вышвырнуть его вещи за порог. Но… так он поймёт, насколько мне больно, а я не хочу доставлять ему такого удовольствия. Не хочу, чтобы знал, как сильно ранил меня! Тем более что остаётся ещё малюсенький шанс, что всё это недоразумение.
— Вера приходила, — говорю коротко, внимательно наблюдая за его реакцией.
— И что? — мускул на его лице дернулся, в глазах появилась настороженность.
— Алименты требовала, — продолжаю я.
— Вот идиотка, — вполголоса ругается муж.
— Кто? — спраш
Выберите полку для книги