Книги по тегу «жестокий герой»: ""
⚡Его ярость не знает границ!
Он привык, что мир гнётся под его яростью. Он тот, кто берёт силой, не спрашивает и не щадит. Но судьба наносит удар, который невозможно игнорировать, и теперь единственный путь избежать проблем ведёт назад — в город, где воздух пропитан старыми ранами и злостью, которую не смыть.
Именно там он сталкивается с ней — девушкой, которая не боится его и каким‑то образом пробирается туда, где давно всё выжжено. Она пробуждает в нём то, что должно было остаться в прошлом.
Зачем?
Он привык, что мир гнётся под его яростью. Он тот, кто берёт силой, не спрашивает и не щадит. Но судьба наносит удар, который невозможно игнорировать, и теперь единственный путь избежать проблем ведёт назад — в город, где воздух пропитан старыми ранами и злостью, которую не смыть.
Именно там он сталкивается с ней — девушкой, которая не боится его и каким‑то образом пробирается туда, где давно всё выжжено. Она пробуждает в нём то, что должно было остаться в прошлом.
Зачем?
Он разворачивается. Я смотрю на его широкую спину в чёрной куртке.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.
Я — жена человека, который руководит компанией, где я работаю его заместителем. Восемь лет брака, четыре года совместной работы — и всё рушится в один вечер, когда он решает, что я ему изменила.
Он не слушает оправданий. Не верит слезам. Он запирает дверь и говорит, что я буду наказана.
Я не знала, что любовь может стать клеткой. Я не знала, что самый близкий человек может стать палачом.
🔥 ЖЕСТКАЯ ЭРОТИКА 18+++
🔥БДСМ
🔥Властные мужчины с жесткими требованиями
Он не слушает оправданий. Не верит слезам. Он запирает дверь и говорит, что я буду наказана.
Я не знала, что любовь может стать клеткой. Я не знала, что самый близкий человек может стать палачом.
🔥 ЖЕСТКАЯ ЭРОТИКА 18+++
🔥БДСМ
🔥Властные мужчины с жесткими требованиями
Я пришла продать свою свободу за пятьдесят миллионов отцовского долга. Глава мафии Аслан Исмаилов рассчитывал на мою семнадцатилетнюю сестру, но я встала перед ним сама.
— Я предлагаю себя вместо неё. В счет полного списания долга, — отчеканила я.
— Забирай её, Камиль. И постарайся не сломать в первую же неделю, — отрезал отец в сторону сына, которому отдал меня на растерзание.
Камиль перехватил мой подбородок горячими пальцами:
— С этого дня твоя жизнь закончилась. Ты будешь делать всё, что я скажу.
— Можете начинать, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Я добровольно отдала себя в руки кавказского мажора, чтобы спасти младшую сестру от участи стать живой игрушкой для его клана. Однако этот опасный хищник привык ломать женщин, а мой внутренний стержень только сильнее разжигает его дикий голод. Кто из нас двоих сгорит первым в этой безумной и порочной страсти?
— Я предлагаю себя вместо неё. В счет полного списания долга, — отчеканила я.
— Забирай её, Камиль. И постарайся не сломать в первую же неделю, — отрезал отец в сторону сына, которому отдал меня на растерзание.
Камиль перехватил мой подбородок горячими пальцами:
— С этого дня твоя жизнь закончилась. Ты будешь делать всё, что я скажу.
— Можете начинать, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Я добровольно отдала себя в руки кавказского мажора, чтобы спасти младшую сестру от участи стать живой игрушкой для его клана. Однако этот опасный хищник привык ломать женщин, а мой внутренний стержень только сильнее разжигает его дикий голод. Кто из нас двоих сгорит первым в этой безумной и порочной страсти?
– Я ненавижу тебя, каждой клеточкой своего организма, но ты сделаешь все так, как сказали наши отцы. Поняла меня, ущербная?
– Взаимно, урод! Теперь ты разрушил мою жизнь до конца. Стер все в прах. Ненавижу тебя всей душой! Всем сердцем!
– Я разрушил? – усмехается Витман, запускает пальцы в мои волосы и грубо тянет, вынуждая поднять голову. – Это ты разрушила мою. Затащила в свой склизкий, болотистый ад.
– Никакой свадьбы не будет! Я скорее себе пальцы все переломаю, чем что-то подпишу!
***
Я стала свидетельницей драки Злата с каким-то парнем. После неё именно я почему-то стала его личной мишенью.
А потом меня притащили к нему на день рождения – в качестве подарка. Я чудом выжила, но самое страшное случилось позже: видео всплыло в интернет.
Чтобы замять скандал, родители объявили нас парой и заставили готовиться к свадьбе.
Вот только как жить рядом, если мы ненавидим друг друга до дрожи?
– Взаимно, урод! Теперь ты разрушил мою жизнь до конца. Стер все в прах. Ненавижу тебя всей душой! Всем сердцем!
– Я разрушил? – усмехается Витман, запускает пальцы в мои волосы и грубо тянет, вынуждая поднять голову. – Это ты разрушила мою. Затащила в свой склизкий, болотистый ад.
– Никакой свадьбы не будет! Я скорее себе пальцы все переломаю, чем что-то подпишу!
***
Я стала свидетельницей драки Злата с каким-то парнем. После неё именно я почему-то стала его личной мишенью.
А потом меня притащили к нему на день рождения – в качестве подарка. Я чудом выжила, но самое страшное случилось позже: видео всплыло в интернет.
Чтобы замять скандал, родители объявили нас парой и заставили готовиться к свадьбе.
Вот только как жить рядом, если мы ненавидим друг друга до дрожи?
— Ты кто такая? И что здесь делаешь? — голос высокого незнакомца в черном, внезапно возникшего из ниоткуда, заставляет меня вздрогнуть. От страха сердце подскакивает к горлу.
— Я здесь… живу. И работаю. Горничной… — поднимаясь с земли, сбивчиво объясняю я.
— Больше не работаешь. У тебя есть час, чтобы покинуть особняк.
— Н-но я… живу здесь с самого детства! И мне больше некуда идти!
— Твои проблемы.
* * *
Миллиардер Ник Бергман — загадочный и мрачный отшельник с темным, как его одежда, прошлым, за которого мечтают выйти замуж самые красивые девушки страны.
Но не я.
Я работаю горничной в его особняке только для того, чтобы выжить.
И слишком поздно осознаю, что работа в доме этого невыносимого мужчины для меня гораздо опаснее всего остального…
— Я здесь… живу. И работаю. Горничной… — поднимаясь с земли, сбивчиво объясняю я.
— Больше не работаешь. У тебя есть час, чтобы покинуть особняк.
— Н-но я… живу здесь с самого детства! И мне больше некуда идти!
— Твои проблемы.
* * *
Миллиардер Ник Бергман — загадочный и мрачный отшельник с темным, как его одежда, прошлым, за которого мечтают выйти замуж самые красивые девушки страны.
Но не я.
Я работаю горничной в его особняке только для того, чтобы выжить.
И слишком поздно осознаю, что работа в доме этого невыносимого мужчины для меня гораздо опаснее всего остального…
Будучи в нетрезвом состоянии после клуба, я совершила страшное преступление. Но мой парень, сын прокурора. Он отмазал меня. Теперь, Зверь с этим не согласен и будет мстить...
- Ползи ко мне, шавка! К ноге!
Приказал жестко Кирилл, испепеляя меня глазами и хлопая по ноге, как подзывают собак.
Он обращается ко мне грубо. Как будто я для него не человек вовсе. Так насекомое, букашка, которую можно прихлопнуть или наступить и расплющить подошвой ботинка.
- К ноге! Я сказал!
Он отчетливо повторяет свой унизительный приказ. Еще громче. Еще жестче. Так что у меня все волоски встают на дыбы.
- Пошел ты! Ублюдок!
Показываю ему средний палец. Да пропади оно все пропадом! Хуже уже быть не может. Я не буду выполнять команды этого долбанного психа с садистскими наклонностями. Пусть захлебнется своей желчью!
- Ползи ко мне, шавка! К ноге!
Приказал жестко Кирилл, испепеляя меня глазами и хлопая по ноге, как подзывают собак.
Он обращается ко мне грубо. Как будто я для него не человек вовсе. Так насекомое, букашка, которую можно прихлопнуть или наступить и расплющить подошвой ботинка.
- К ноге! Я сказал!
Он отчетливо повторяет свой унизительный приказ. Еще громче. Еще жестче. Так что у меня все волоски встают на дыбы.
- Пошел ты! Ублюдок!
Показываю ему средний палец. Да пропади оно все пропадом! Хуже уже быть не может. Я не буду выполнять команды этого долбанного психа с садистскими наклонностями. Пусть захлебнется своей желчью!
Лина Любова — серая пышка в сером свитере. Униженная одногруппниками, использованная красавчиком Вадимом, она привыкла терпеть и отдавать себя другим.
Но однажды в её руках оказывается древний амулет. И с ним приходит Джинн Алистер — искуситель древний как сам мир, развращённый, грешный и голодный. Он обещает ей всё: власть, месть, корону.
Взамен хочет малость — всего лишь её благосклонность… а может быть и душу.
Но однажды в её руках оказывается древний амулет. И с ним приходит Джинн Алистер — искуситель древний как сам мир, развращённый, грешный и голодный. Он обещает ей всё: власть, месть, корону.
Взамен хочет малость — всего лишь её благосклонность… а может быть и душу.
Я ослепла в день нашей свадьбы, спасая мужа от проклятия, предназначенного ему.А он поклялся стать моими глазами.
Прошло всего два месяца — и он забыл о своей клятве. Его раздражает моя слепота. Раздражает мой голос. Раздражает моя беспомощность.
Зато моя кузина Эдит, которая ухаживает за мной, слишком часто оказывается рядом с моим мужем.Ей Вальдрад верит. Ей дарит подарки. Рядом с ней расцветает.
А наш брак так и не был консуммирован. Лекари предупредили: проклятие может перейти к нашему ребёнку. Вальдрад боится, что я рожу ему слепого наследника.
Когда я говорю, что служанки издеваются надо мной, он считает меня мнительной. Когда пытаюсь объяснить, что лекарство стало другим, он находит этому разумное объяснение.
А когда кто-то сталкивает меня с лестницы, муж расследует случившееся… и решает, что слепая жена просто оступилась.
А потом я узнаю, что, возможно, было бы даже лучше, если бы я… умерла.
Но я не умерла.
После падения случилось невозможное.
Я начал
Прошло всего два месяца — и он забыл о своей клятве. Его раздражает моя слепота. Раздражает мой голос. Раздражает моя беспомощность.
Зато моя кузина Эдит, которая ухаживает за мной, слишком часто оказывается рядом с моим мужем.Ей Вальдрад верит. Ей дарит подарки. Рядом с ней расцветает.
А наш брак так и не был консуммирован. Лекари предупредили: проклятие может перейти к нашему ребёнку. Вальдрад боится, что я рожу ему слепого наследника.
Когда я говорю, что служанки издеваются надо мной, он считает меня мнительной. Когда пытаюсь объяснить, что лекарство стало другим, он находит этому разумное объяснение.
А когда кто-то сталкивает меня с лестницы, муж расследует случившееся… и решает, что слепая жена просто оступилась.
А потом я узнаю, что, возможно, было бы даже лучше, если бы я… умерла.
Но я не умерла.
После падения случилось невозможное.
Я начал
— Я должен расслабиться, — сказал он. Голос низкий, ровный. — После таких переговоров я должен спустить пар. И ты наконец исполнишь то, зачем я держу тебя здесь.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Страх. И что-то ещё. Что-то, что я не могла назвать, но что уже разливалось теплом внизу живота, заставляло дышать чаще и глубже.
— На колени, — сказал он холодно и властно.
Я не могла не подчиниться.
Я оказалась не просто проданной собственным отцом. Я оказалась новой игрушкой главы кавказской мафии. В руках человека, который не терпит отказов. И сам решает, кто и что должен делать.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Страх. И что-то ещё. Что-то, что я не могла назвать, но что уже разливалось теплом внизу живота, заставляло дышать чаще и глубже.
— На колени, — сказал он холодно и властно.
Я не могла не подчиниться.
Я оказалась не просто проданной собственным отцом. Я оказалась новой игрушкой главы кавказской мафии. В руках человека, который не терпит отказов. И сам решает, кто и что должен делать.
Выберите полку для книги