Книги по тегу «книги бесплатно»: ""
БЕСПЛАТНЫЙ КОРОТКИЙ РАССКАЗ
- Не дёргайся. Будешь послушной и тебе может понравиться эта поездка…
- Убери руку!
- Какая строптивая, - с противной улыбочкой начал мужчина. - Так даже интереснее. Люблю, когда сопротивляются, потом такие слаще сдаются.
Меня похитили оборотни, служащие безжалостному боссу. Он готов пойти на всё, чтобы добиться своего. Так я стала рычагом давления против своих любимых.
- Не дёргайся. Будешь послушной и тебе может понравиться эта поездка…
- Убери руку!
- Какая строптивая, - с противной улыбочкой начал мужчина. - Так даже интереснее. Люблю, когда сопротивляются, потом такие слаще сдаются.
Меня похитили оборотни, служащие безжалостному боссу. Он готов пойти на всё, чтобы добиться своего. Так я стала рычагом давления против своих любимых.
Настя побледнела, в голубых глазах плескался неподдельный страх. Она инстинктивно отпрянула назад, но упёрлась лопатками в стену.
— Я патруль вызову, — она дрожащей рукой достала мобильный телефон из кармана халата.
Мужчина, стоящий перед ней, был просто огромный: высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой, обтянутой пропотевшей тельняшкой. Его руки — массивные, жилистые, с выступающими венами и грубыми мозолями — внушали ужас одной своей тяжестью. Одну руку он упёр в стену возле её головы — ладонь легла на обои с глухим хлопком, как лапа медведя, пригвоздившая жертву к земле.
Карие глаза Крюкова не мигали, смотрели холодно и расчётливо. Он знал, что сильнее, знал, что может делать что угодно, и это знание доставляло ему мрачное удовольствие.
Он наклонился ближе — так, что Настя почувствовала запах перегара и пота, — и произнёс почти шёпотом, но с отчётливой угрозой:
— И что же сделает твой патруль? — в голосе звучала насмешка, но за ней таилась угроза.
— Я патруль вызову, — она дрожащей рукой достала мобильный телефон из кармана халата.
Мужчина, стоящий перед ней, был просто огромный: высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой, обтянутой пропотевшей тельняшкой. Его руки — массивные, жилистые, с выступающими венами и грубыми мозолями — внушали ужас одной своей тяжестью. Одну руку он упёр в стену возле её головы — ладонь легла на обои с глухим хлопком, как лапа медведя, пригвоздившая жертву к земле.
Карие глаза Крюкова не мигали, смотрели холодно и расчётливо. Он знал, что сильнее, знал, что может делать что угодно, и это знание доставляло ему мрачное удовольствие.
Он наклонился ближе — так, что Настя почувствовала запах перегара и пота, — и произнёс почти шёпотом, но с отчётливой угрозой:
— И что же сделает твой патруль? — в голосе звучала насмешка, но за ней таилась угроза.
***
Жизнь Марины Нечаевой сложно назвать сладкой. Разбитое сердце, незапланированная беременность от женатого мужчины, семейные проблемы и полное отсутствие финансового контроля. Когда отчаяние девушки достигает пика, случай сводит её с застенчивым филологом Иваном Луговским, готовым бросить к её ногам весь мир, а его безграничная преданность обещает вернуть Марине веру в счастье и любовь. Девушке начинает казаться, что невзгоды остались позади.
Однако родители Ивана смотрят на провинциальную мать-одиночку с неприкрытым осуждением, не желая видеть её в своём консервативном семействе.
Вдобавок судьба решила показать наглядно все прелести своего юмора, неожиданно столкнув Марину с отцом её ребенка. Мужчина тоже готов многое предложить девушке, но только если она согласится на его условие...
Жизнь Марины Нечаевой сложно назвать сладкой. Разбитое сердце, незапланированная беременность от женатого мужчины, семейные проблемы и полное отсутствие финансового контроля. Когда отчаяние девушки достигает пика, случай сводит её с застенчивым филологом Иваном Луговским, готовым бросить к её ногам весь мир, а его безграничная преданность обещает вернуть Марине веру в счастье и любовь. Девушке начинает казаться, что невзгоды остались позади.
Однако родители Ивана смотрят на провинциальную мать-одиночку с неприкрытым осуждением, не желая видеть её в своём консервативном семействе.
Вдобавок судьба решила показать наглядно все прелести своего юмора, неожиданно столкнув Марину с отцом её ребенка. Мужчина тоже готов многое предложить девушке, но только если она согласится на его условие...
Я сидела во главе обеденного стола. Передо мной зияла открытая матовая коробка из бутика. Из картона водопадом струился изумрудный шелк. На самом видном месте, прямо под светом дизайнерской люстры, словно издеваясь, горели золотые инициалы “А.С.”.
Я смотрела на мужа с холодным любопытством энтомолога, изучающего конвульсии жука, посаженного на булавку.
- Вера… это… - Вадим судорожно сглотнул. Он сделал шаг вперёд, лихорадочно натягивая на лицо маску солидного и честного бизнесмена. - Это совсем не то, что ты думаешь!
- А вот теперь становится интересно, - я сцепила руки в замок. - И что я, по твоему, думаю? А, Вадик?
Я смотрела на мужа с холодным любопытством энтомолога, изучающего конвульсии жука, посаженного на булавку.
- Вера… это… - Вадим судорожно сглотнул. Он сделал шаг вперёд, лихорадочно натягивая на лицо маску солидного и честного бизнесмена. - Это совсем не то, что ты думаешь!
- А вот теперь становится интересно, - я сцепила руки в замок. - И что я, по твоему, думаю? А, Вадик?
— Дан, на берегу договариваемся! — Макс больно сжал мое плечо. — Лика — моя единственная младшая сестра. Мать с меня шкуру спустит, если с неё хоть волос упадет. Так что хвост перед ней не распускать . Для тебя она — табу. Святая. Икона. Понял меня?
— Расслабься, — я хладнокровно стряхнул его руку и усмехнулся. — Твой домашний цветочек из провинции меня вообще не волнует. Пусть живет, лишь бы под ногами не путалась.
Час спустя я впервые увидел его сестру. И в эту же секунду понял, что я — наглый, самоуверенный лжец. Потому что больше всего на свете я захотел запереть дверь нашей квартиры изнутри, прижать эту девчонку к стене и сорвать с неё чертов белый топ.
— Расслабься, — я хладнокровно стряхнул его руку и усмехнулся. — Твой домашний цветочек из провинции меня вообще не волнует. Пусть живет, лишь бы под ногами не путалась.
Час спустя я впервые увидел его сестру. И в эту же секунду понял, что я — наглый, самоуверенный лжец. Потому что больше всего на свете я захотел запереть дверь нашей квартиры изнутри, прижать эту девчонку к стене и сорвать с неё чертов белый топ.
Он поклялся умирающей жене, что будет заботиться о её дочери как о родной. Но когда Изабелла вернулась из Англии, Оливер понял: он больше не видит в ней ребёнка. Она теперь женщина. И запретнее любой пиратской добычи, потому что её кровь — тёмная, её статус — ничтожен, а его честь — не позволяет. Но что, если честь это единственное, что мешает ему сдаться поглощающей любви?
Я приехала к свекру, чтоб попросить денег, потому что мой муженек опять наделал долгов. Этот порочный и соблазнительный мужчина предложил мне сделать кое-что за миллион.
Нет, не безобидная услуга. Только мой свекор, большой дом и его младшие сыновья. Ночь будет бессонной.
***
– У нее есть я, – вмешивается свекор. Голос спокойный, но с металлом. – И вы оба будете вести себя прилично. Пока.
– Пока? – Темненький смотрит на отца. – То есть, потом можно?
Нет, не безобидная услуга. Только мой свекор, большой дом и его младшие сыновья. Ночь будет бессонной.
***
– У нее есть я, – вмешивается свекор. Голос спокойный, но с металлом. – И вы оба будете вести себя прилично. Пока.
– Пока? – Темненький смотрит на отца. – То есть, потом можно?
— Ты мне кто такой, чтобы запрещать?
— Тот, кто никогда не позволит тебе сломать себе жизнь.
Я двенадцать лет убеждаю себя, что Лёша — всего лишь мой сводный брат.
Только брат не проверяет телефоны моих ухажёров.
Не приезжает за мной посреди ночи.
Не смотрит так, будто готов уничтожить любого мужчину, который окажется рядом.
Я устала жить между надеждой и молчанием.
Поэтому соглашаюсь на свидание с другим.
И когда чужие руки ложатся мне на талию, в клуб входит Лёша.
— Убери от неё руки.
Все вокруг уверены, что это ревность старшего брата.
Все, кроме нас.
Потому что между нами давно нет ничего братского. Есть только чувство, которое мы оба слишком долго называем неправильным.
Но однажды он всё-таки произносит слова, переворачивающие мою жизнь:
— Я тебе не брат.
И с этой секунды назад дороги уже нет.
— Тот, кто никогда не позволит тебе сломать себе жизнь.
Я двенадцать лет убеждаю себя, что Лёша — всего лишь мой сводный брат.
Только брат не проверяет телефоны моих ухажёров.
Не приезжает за мной посреди ночи.
Не смотрит так, будто готов уничтожить любого мужчину, который окажется рядом.
Я устала жить между надеждой и молчанием.
Поэтому соглашаюсь на свидание с другим.
И когда чужие руки ложатся мне на талию, в клуб входит Лёша.
— Убери от неё руки.
Все вокруг уверены, что это ревность старшего брата.
Все, кроме нас.
Потому что между нами давно нет ничего братского. Есть только чувство, которое мы оба слишком долго называем неправильным.
Но однажды он всё-таки произносит слова, переворачивающие мою жизнь:
— Я тебе не брат.
И с этой секунды назад дороги уже нет.
Я обычная девушка из Москвы. Провалилась в древний лес и чуть не погибла в первый же час.
Меня спас он - величественный, холодный, как лунный свет, древний эльф Лиан. Последний страж Вечного Леса, чьё сердце остановили тысячу лет назад, чтобы он никогда не смог полюбить. А я стала для него теплом.
С каждым прикосновением в нём просыпалась жизнь, а между нами рождалось что-то невероятно нежное, трепетное и запретное.
Но любовь в этом мире имела цену.
Это история о волшебной любви, которая способна растопить даже тысячелетний лёд.
Меня спас он - величественный, холодный, как лунный свет, древний эльф Лиан. Последний страж Вечного Леса, чьё сердце остановили тысячу лет назад, чтобы он никогда не смог полюбить. А я стала для него теплом.
С каждым прикосновением в нём просыпалась жизнь, а между нами рождалось что-то невероятно нежное, трепетное и запретное.
Но любовь в этом мире имела цену.
Это история о волшебной любви, которая способна растопить даже тысячелетний лёд.
Когда он лёг рядом, вспотевший и всё ещё тяжело дышавший, она прошептала:
– Ты просто не представляешь, как я люблю тебя!
– Не представляю, – усмехнулся он.
– Я серьёзно!
Она повернулась к нему и привстала, чтобы видеть его глаза. Волосы золотым дождём накрыли её плечи и грудь, и Артём, как зачарованный, не мог отвести от неё глаз.
– И как же ты меня любишь? – наконец произнёс он.
Она посмотрела на него взглядом, в котором была такая невероятная нежность, и улыбнулась.
– Я люблю тебя всем сердцем, всей душой... – она задумалась. – Я люблю тебя вся... До кончиков пальцев....
– Как это?
– Ну, без остатка, всем своим существом… Каждой клеточкой своего тела…
Он прижал её к себе.
– Так красиво в любви мне ещё никто не признавался.
– Ты просто не представляешь, как я люблю тебя!
– Не представляю, – усмехнулся он.
– Я серьёзно!
Она повернулась к нему и привстала, чтобы видеть его глаза. Волосы золотым дождём накрыли её плечи и грудь, и Артём, как зачарованный, не мог отвести от неё глаз.
– И как же ты меня любишь? – наконец произнёс он.
Она посмотрела на него взглядом, в котором была такая невероятная нежность, и улыбнулась.
– Я люблю тебя всем сердцем, всей душой... – она задумалась. – Я люблю тебя вся... До кончиков пальцев....
– Как это?
– Ну, без остатка, всем своим существом… Каждой клеточкой своего тела…
Он прижал её к себе.
– Так красиво в любви мне ещё никто не признавался.
Выберите полку для книги