Книги по тегу «короткий любовный роман»: ""
Вы думаете, самое ужасное, это проснуться в пижаме в машине с незнакомцем и не помнить, как ты к нему попала?
Как оказалось, нет!
Куда ужаснее попасть на собеседование своей мечты и выяснить, что босс этой компании именно ОН, тот самый незнакомец.
Но и это, как оказалось, не предел моего "везения".
~~~
"- Хочешь получить шанс работать у меня?
Да, я готова на всё, кроме убийства.
- Конечно, Кондратий Леонидович.
И в его взгляде что-то меняется.
- Тогда сними пиджак и очки, распусти волосы и сядь ко мне на колени.
Деваться мне некуда.
- Теперь я выполнила ваши условия?
- Нет.
Что?!
- Теперь, Принцесса Соня, ты должна сделать то, после чего мы расстались две недели назад.
Да он рехнулся что ли?"
Как оказалось, нет!
Куда ужаснее попасть на собеседование своей мечты и выяснить, что босс этой компании именно ОН, тот самый незнакомец.
Но и это, как оказалось, не предел моего "везения".
~~~
"- Хочешь получить шанс работать у меня?
Да, я готова на всё, кроме убийства.
- Конечно, Кондратий Леонидович.
И в его взгляде что-то меняется.
- Тогда сними пиджак и очки, распусти волосы и сядь ко мне на колени.
Деваться мне некуда.
- Теперь я выполнила ваши условия?
- Нет.
Что?!
- Теперь, Принцесса Соня, ты должна сделать то, после чего мы расстались две недели назад.
Да он рехнулся что ли?"
Она привыкла, что мужчины видят в ней только красивую женщину. Он привык, что деньги, статус и обаяние открывают любые двери.
Но они встретились в университете — и впервые каждый получил человека, на которого его привычные методы не действуют.
Меня зовут Виктория Белова. Мне двадцать шесть, я преподаватель менеджмента и терпеть не могу, когда студенты смотрят на мою грудь вместо доски. Поэтому я ношу очки, застёгиваю блузки на все пуговицы и безжалостно ставлю «неуды» самым наглым красавчикам.
Особенно одному.
Максиму Орлову тридцать шесть. Он пахнет дорогим парфюмом, опаздывает на мои пары, флиртует со мной при всей группе и совершенно не понимает слова «нет».
Он уверен, что сможет купить мою благосклонность.
Он ошибается.
Я не продаюсь. Не поддаюсь на его улыбки. И точно не позволю ему перейти черту.
Только есть одна проблема.
Я слишком хорошо знаю, где проходит граница.
И всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он её перешёл.
Внимание: 18+.
Но они встретились в университете — и впервые каждый получил человека, на которого его привычные методы не действуют.
Меня зовут Виктория Белова. Мне двадцать шесть, я преподаватель менеджмента и терпеть не могу, когда студенты смотрят на мою грудь вместо доски. Поэтому я ношу очки, застёгиваю блузки на все пуговицы и безжалостно ставлю «неуды» самым наглым красавчикам.
Особенно одному.
Максиму Орлову тридцать шесть. Он пахнет дорогим парфюмом, опаздывает на мои пары, флиртует со мной при всей группе и совершенно не понимает слова «нет».
Он уверен, что сможет купить мою благосклонность.
Он ошибается.
Я не продаюсь. Не поддаюсь на его улыбки. И точно не позволю ему перейти черту.
Только есть одна проблема.
Я слишком хорошо знаю, где проходит граница.
И всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он её перешёл.
Внимание: 18+.
Пятнадцать лет назад Леонид похоронил жену и с тех пор жил по инерции: успешный бизнес, построенный своими руками дом, взрослая дочь, редкие телефонные звонки. Он давно смирился с тем, что тишина — его единственная спутница, а сердце покрыто льдом, который уже не растопить.
Но одна случайная встреча на парковке торгового центра меняет всё. Виктория — женщина с такими же усталыми глазами и такой же пустотой внутри. Она тоже знает, каково это — остаться одной, когда дети вырастают, а жизнь, кажется, уже прожита.
Их стремительное сближение пугает обоих. Но настоящая проверка ждёт впереди. Взрослая дочь Леонида, переживающая собственный семейный кризис, возвращается в отчий дом — и отказывается принимать новую женщину отца. Между любовью и отцовским долгом, между прошлым и будущим, между желанием быть счастливым и страхом причинить боль — Леониду предстоит сделать выбор, который определит всё.
Но одна случайная встреча на парковке торгового центра меняет всё. Виктория — женщина с такими же усталыми глазами и такой же пустотой внутри. Она тоже знает, каково это — остаться одной, когда дети вырастают, а жизнь, кажется, уже прожита.
Их стремительное сближение пугает обоих. Но настоящая проверка ждёт впереди. Взрослая дочь Леонида, переживающая собственный семейный кризис, возвращается в отчий дом — и отказывается принимать новую женщину отца. Между любовью и отцовским долгом, между прошлым и будущим, между желанием быть счастливым и страхом причинить боль — Леониду предстоит сделать выбор, который определит всё.
Едва увидев меня, Артём сморщился, словно я была сплошным разочарованием. Его взгляд скользнул по моему испачканному мукой фартуку, растрёпанным волосам и следам детского “творчества” на домашней футболке.
Секунда молчания, казалось, растянулась до бесконечности. А потом...
- Ужасно выглядишь, - сказал он вместо нейтрального “привет”.
Обидно - не то слово!
Я почувствовала, как краска заливает щёки, и не от смущения, а от несправедливости. Меня буквально распирало от возмущения.
- Вот и поели! - буркнула я. Вернулась на кухню, сорвала с себя фартук. Молчать не стала. - Ты один устаёшь? У меня на руках трое детей!
Артём пошёл следом за мной, словно считал, что сказанного мало:
- Хватит строить из себя жертву. Ты не женщина, а инкубатор, который должен исправно выполнять свои функции.
Я замерла с бутылочкой в одной руке и грязным детским слюнявчиком в другой.
Меня пронзил шок, так хотелось верить, что я ослышалась.
Секунда молчания, казалось, растянулась до бесконечности. А потом...
- Ужасно выглядишь, - сказал он вместо нейтрального “привет”.
Обидно - не то слово!
Я почувствовала, как краска заливает щёки, и не от смущения, а от несправедливости. Меня буквально распирало от возмущения.
- Вот и поели! - буркнула я. Вернулась на кухню, сорвала с себя фартук. Молчать не стала. - Ты один устаёшь? У меня на руках трое детей!
Артём пошёл следом за мной, словно считал, что сказанного мало:
- Хватит строить из себя жертву. Ты не женщина, а инкубатор, который должен исправно выполнять свои функции.
Я замерла с бутылочкой в одной руке и грязным детским слюнявчиком в другой.
Меня пронзил шок, так хотелось верить, что я ослышалась.
Двенадцатое декабря. Двадцать один пятьдесят две.
Я лежала на полу в ванной, теряла нашего ребёнка и звонила ему. Одиннадцать раз. Он не взял ни одного.
Утром сказал, что разрядился телефон. Я поверила и пять лет извинялась за то, что стала после этого другой.
А сегодня он забыл дома второй ноутбук — тот, который не оставлял никогда. В папке «Документы» лежала ещё одна.
«Награды».
Пять папок по годам. Пять женщин. Пять ночей после премии в одном и том же номере.
И последняя измена оказалась самой грязной: на этот раз он выбрал жену своего начальника.
Он изменял не от страсти. Он изменял по регламенту. Я была не соперницей и даже не помехой — я была строчкой в расписании.
Сегодня ему снова вручат «Руководителя года». А днём позвонила нотариус: она получила скан доверенности на мою долю в компании. Подписанной сегодня. Моей рукой.
Он уверен, что я подпишу. Я всегда подписывала.
Я лежала на полу в ванной, теряла нашего ребёнка и звонила ему. Одиннадцать раз. Он не взял ни одного.
Утром сказал, что разрядился телефон. Я поверила и пять лет извинялась за то, что стала после этого другой.
А сегодня он забыл дома второй ноутбук — тот, который не оставлял никогда. В папке «Документы» лежала ещё одна.
«Награды».
Пять папок по годам. Пять женщин. Пять ночей после премии в одном и том же номере.
И последняя измена оказалась самой грязной: на этот раз он выбрал жену своего начальника.
Он изменял не от страсти. Он изменял по регламенту. Я была не соперницей и даже не помехой — я была строчкой в расписании.
Сегодня ему снова вручат «Руководителя года». А днём позвонила нотариус: она получила скан доверенности на мою долю в компании. Подписанной сегодня. Моей рукой.
Он уверен, что я подпишу. Я всегда подписывала.
РАССКАЗ, ЗАКОНЧЕН. САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА.
— Кирилл?
Он вздрагивает. Резко поворачивает голову. На лице испуг, который он мгновенно скрывает за улыбкой.
— Лен! — голос слишком громкий, слишком бодрый. — Какая встреча!
Женщина смотрит на меня оценивающе. Быстрый взгляд с ног до головы. Я чувствую, как она отмечает мою старую куртку, сумку с потертыми ручками, отсутствие маникюра.
— Познакомься, — Кирилл встаёт, нервно поправляет воротник рубашки. — Это Илона. Мы вместе в университете учились. Сокурсница. Давно не виделись, случайно встретились тут.
Илона протягивает руку. Улыбка широкая, белоснежная.
— Очень приятно, Лена. Кирилл столько о вас рассказывал!
— Кирилл?
Он вздрагивает. Резко поворачивает голову. На лице испуг, который он мгновенно скрывает за улыбкой.
— Лен! — голос слишком громкий, слишком бодрый. — Какая встреча!
Женщина смотрит на меня оценивающе. Быстрый взгляд с ног до головы. Я чувствую, как она отмечает мою старую куртку, сумку с потертыми ручками, отсутствие маникюра.
— Познакомься, — Кирилл встаёт, нервно поправляет воротник рубашки. — Это Илона. Мы вместе в университете учились. Сокурсница. Давно не виделись, случайно встретились тут.
Илона протягивает руку. Улыбка широкая, белоснежная.
— Очень приятно, Лена. Кирилл столько о вас рассказывал!
– Ты меня преследуешь?
Медленно, очень медленно он наклонился ко мне. С садистской неторопливостью, опираясь одной рукой о парту, сократил расстояние между нами до интимного. Он приблизил свои губы настолько, что я перестала дышать. И смотрел так, будто собирается поцеловать.
Но в последний момент он резко изменил траекторию. Вместо поцелуя он самодовольно улыбнулся и шепнул мне на ухо.
– Погоди-погоди, ещё рано…
– Что рано?
Гнетущую тишину неловкого момента разорвал звонок. Пара началась.
– Теперь можешь краснеть, – сказал он, а затем встал и грациозно прошёл к доске.
– Всем доброе утро. Позвольте представиться, меня зовут Львов Роман Игоревич, и в этом семестре я буду вести у вас экономику.
Я думала, он мой одногруппник, а он…
Медленно, очень медленно он наклонился ко мне. С садистской неторопливостью, опираясь одной рукой о парту, сократил расстояние между нами до интимного. Он приблизил свои губы настолько, что я перестала дышать. И смотрел так, будто собирается поцеловать.
Но в последний момент он резко изменил траекторию. Вместо поцелуя он самодовольно улыбнулся и шепнул мне на ухо.
– Погоди-погоди, ещё рано…
– Что рано?
Гнетущую тишину неловкого момента разорвал звонок. Пара началась.
– Теперь можешь краснеть, – сказал он, а затем встал и грациозно прошёл к доске.
– Всем доброе утро. Позвольте представиться, меня зовут Львов Роман Игоревич, и в этом семестре я буду вести у вас экономику.
Я думала, он мой одногруппник, а он…
Семья продала юную Эттильвиль властному лорду назвав это выгодным браком. Будущий муж жесток и властен, в его глазах горит похоть и он жаждет сорвать нежный цветочек. Сделка заключена и хрупкой лесной эльфийке нет другого выхода кроме как, бежать. Но жених не желает упускать свою добычу он гонит её по лесу, Этти чувствует, ей не уйти, но лес шепчет «Беги». И она бежит так далеко от дома, как никогда ранее не заходила. Куда ведёт юную деву Вечный лес? Девушка попадёт в лапы к властному лорду или в объятия тех, кто предначертан судьбой?
Книга 18+ профессионально не вычитана.
Книга 18+ профессионально не вычитана.
В этот момент меня словно окатывает ледяной волной.
Я оборачиваюсь на импровизированную сцену и вижу его!
Эдуард берёт микрофон и улыбается той самой обаятельной улыбкой, которой он ещё несколько дней назад улыбался мне.
— Друзья! Сегодня для нас с женой особенный день! И мы рады, что вы разделите его с нами! Скоро мы все вместе узнаем, кто у нас родится! Анжелика, милая, иди скорее сюда, все уже заждались!
Она поднимается к нему, а я стою и смотрю, как он нежно кладёт руку на её живот, как целует её в висок, как она смеётся — счастливая и беззаботная.
К ним подкатывают столик с тортом который я создавала с такой любовью.
Анжелика берёт нож, разрезает... Внутри голубой крем.
— Мальчик!
Эдик обнимает жену и кружит её, смеясь.
К ним подбегают родные, поздравляют, обнимают.
И тут его взгляд останавливается на мне.
Он бледнеет и испуганно пятится назад.
Что я здесь делаю?
Как я умудрилась вляпаться в эту грязь?
У него жена и скоро родится сын!
Я оборачиваюсь на импровизированную сцену и вижу его!
Эдуард берёт микрофон и улыбается той самой обаятельной улыбкой, которой он ещё несколько дней назад улыбался мне.
— Друзья! Сегодня для нас с женой особенный день! И мы рады, что вы разделите его с нами! Скоро мы все вместе узнаем, кто у нас родится! Анжелика, милая, иди скорее сюда, все уже заждались!
Она поднимается к нему, а я стою и смотрю, как он нежно кладёт руку на её живот, как целует её в висок, как она смеётся — счастливая и беззаботная.
К ним подкатывают столик с тортом который я создавала с такой любовью.
Анжелика берёт нож, разрезает... Внутри голубой крем.
— Мальчик!
Эдик обнимает жену и кружит её, смеясь.
К ним подбегают родные, поздравляют, обнимают.
И тут его взгляд останавливается на мне.
Он бледнеет и испуганно пятится назад.
Что я здесь делаю?
Как я умудрилась вляпаться в эту грязь?
У него жена и скоро родится сын!
Четыре года я собирала себя по осколку. Новый дом. Двое детей. Мужчина, рядом с которым я наконец разучилась вздрагивать от ключей в замке.
А потом всё вернулось разом — чужие духи на его пальто, отель, погасший телефон, чужой женский голос в трубке:
— Алло, да, милый?
И я поверила. Снова. Как когда-то поверила спокойному голосу другого мужчины — за миг до того, как он сказал мне «собери вещи».
Только я не знала главного. Что это не измена — это ловушка. Что бьют не в него — бьют в меня, в тот самый незаживший рубец. А потом у его машины откажут тормоза. В машине, в которой каждое утро едут в сад мои дети.
Я думала, что выстрадала своё счастье и меня наконец оставят в покое.
Я ошиблась.
Только не в нём.
Кто готов уничтожить того, кто стал твоим домом, — чтобы снова оставить тебя одной? И как далеко они зайдут, если под удар попадут дети?
А потом всё вернулось разом — чужие духи на его пальто, отель, погасший телефон, чужой женский голос в трубке:
— Алло, да, милый?
И я поверила. Снова. Как когда-то поверила спокойному голосу другого мужчины — за миг до того, как он сказал мне «собери вещи».
Только я не знала главного. Что это не измена — это ловушка. Что бьют не в него — бьют в меня, в тот самый незаживший рубец. А потом у его машины откажут тормоза. В машине, в которой каждое утро едут в сад мои дети.
Я думала, что выстрадала своё счастье и меня наконец оставят в покое.
Я ошиблась.
Только не в нём.
Кто готов уничтожить того, кто стал твоим домом, — чтобы снова оставить тебя одной? И как далеко они зайдут, если под удар попадут дети?
Выберите полку для книги