Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
🍒 РОМАН ЗАВЕРШЕН 🍒
Я приехал в деревенский дом деда, чтобы залечить боевые раны.
Мне нужна была тишина. Никаких людей. Никаких женщин. Никаких чувств.
Но соседка в мокрой белой футболке решила все по-своему.
Она смеется слишком громко, печет вишневые пироги и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать.
Я умею держать дистанцию. А она ее просто не признает.
🍒
Бывший муж сказал, что на такую, как я, нормальные мужчины не смотрят.
Десять лет я почти в это верила и терпела.
А потом на соседнем крыльце появился суровый десантник с позывным Грозный.
Один взгляд, и я поняла: все, что я себе внушала, – ложь.
Теперь я буду приносить ему пироги. По-соседски. Конечно же.
Один умеет только воевать.
Вторая – только делать вид, что ей не больно.
Этим летом оба сильно ошибутся.
Я приехал в деревенский дом деда, чтобы залечить боевые раны.
Мне нужна была тишина. Никаких людей. Никаких женщин. Никаких чувств.
Но соседка в мокрой белой футболке решила все по-своему.
Она смеется слишком громко, печет вишневые пироги и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать.
Я умею держать дистанцию. А она ее просто не признает.
🍒
Бывший муж сказал, что на такую, как я, нормальные мужчины не смотрят.
Десять лет я почти в это верила и терпела.
А потом на соседнем крыльце появился суровый десантник с позывным Грозный.
Один взгляд, и я поняла: все, что я себе внушала, – ложь.
Теперь я буду приносить ему пироги. По-соседски. Конечно же.
Один умеет только воевать.
Вторая – только делать вид, что ей не больно.
Этим летом оба сильно ошибутся.
АННОТАЦИЯ:
Кто бы мог подумать, что уроки Смольного института станут моим главным оружием в совершенно чужом мире?
Вчера — карета и старик-жених. Сегодня — тело чужой домохозяйки, муж и свекровь, которая ненавидит меня пуще чумы.
Но горевать некогда. Этикет, дипломатия и старые добрые романсы — вот мои козыри. Эту симулянтку в халате я уложу на лопатки вежливостью. А заодно докажу, что девушка из XIX века способна дать фору любому карьеристу и навести порядок в современном быту.
Держитесь, господа. Барышня прибыла.
Кто бы мог подумать, что уроки Смольного института станут моим главным оружием в совершенно чужом мире?
Вчера — карета и старик-жених. Сегодня — тело чужой домохозяйки, муж и свекровь, которая ненавидит меня пуще чумы.
Но горевать некогда. Этикет, дипломатия и старые добрые романсы — вот мои козыри. Эту симулянтку в халате я уложу на лопатки вежливостью. А заодно докажу, что девушка из XIX века способна дать фору любому карьеристу и навести порядок в современном быту.
Держитесь, господа. Барышня прибыла.
Одно дело узнать, что твой муж изменяет, другое - с кем. Я поймала на измене мужа с женщиной, которую он называл «просто лучшей подругой детства», а затем сообщил, что я сама в этом виновата.
Я развелась. Продала ему свою долю. Думала, что больнее уже не будет.
Но сидя в машине у ЗАГСа, случайно услышала:
- Аркаш, я так рада, что это наконец-то закончилось! Я до сих пор не понимаю, как можно было спрятать такие деньги. Там же почти семьдесят процентов прибыли…
Я развелась. Продала ему свою долю. Думала, что больнее уже не будет.
Но сидя в машине у ЗАГСа, случайно услышала:
- Аркаш, я так рада, что это наконец-то закончилось! Я до сих пор не понимаю, как можно было спрятать такие деньги. Там же почти семьдесят процентов прибыли…
— Как ты можешь, Марк, — сжимаю пальцами виски. — Это же воспитательница нашего сына! Вы выбирали вместе кроватку! Она ждёт ребёнка от тебя!
— Да. От меня. — Он улыбается. По-настоящему – широко, довольно. — Мой ребёнок. Мой НАСТОЯЩИЙ ребёнок.
— Что значит настоящий? — смотрю растерянно.
— А то и значит. Что вон тот, который в комнате спит – он не мой. Я пять лет на него смотрю и не вижу себя. Ни глаз, ни носа, ни подбородка — ничего.
— Что ты несёшь, Марк?! Это твой сын! Ты был в роддоме, ты держал его на руках!..
— Я держал чужого выродка!
— Мама?..
Тима стоит в дверях кухни и смотрит на нас круглыми, испуганными глазами.
— Сынок. — Я бросаюсь к нему, опускаюсь на корточки. — Всё хорошо, иди в кроватку, мама сейчас придёт…
— Не придёт. — Голос Марка за моей спиной холодный, ровный. — Никто никуда не придёт. Собирайтесь и проваливайте к чёрту из моего дома.
— Да. От меня. — Он улыбается. По-настоящему – широко, довольно. — Мой ребёнок. Мой НАСТОЯЩИЙ ребёнок.
— Что значит настоящий? — смотрю растерянно.
— А то и значит. Что вон тот, который в комнате спит – он не мой. Я пять лет на него смотрю и не вижу себя. Ни глаз, ни носа, ни подбородка — ничего.
— Что ты несёшь, Марк?! Это твой сын! Ты был в роддоме, ты держал его на руках!..
— Я держал чужого выродка!
— Мама?..
Тима стоит в дверях кухни и смотрит на нас круглыми, испуганными глазами.
— Сынок. — Я бросаюсь к нему, опускаюсь на корточки. — Всё хорошо, иди в кроватку, мама сейчас придёт…
— Не придёт. — Голос Марка за моей спиной холодный, ровный. — Никто никуда не придёт. Собирайтесь и проваливайте к чёрту из моего дома.
Он поклялся умирающей жене, что будет заботиться о её дочери как о родной. Но когда Изабелла вернулась из Англии, Оливер понял: он больше не видит в ней ребёнка. Она теперь женщина. И запретнее любой пиратской добычи, потому что её кровь — тёмная, её статус — ничтожен, а его честь — не позволяет. Но что, если честь это единственное, что мешает ему сдаться поглощающей любви?
- Мне нужен папа, - тихонько прошептала малышка, которую я только что, случайно, нашел почти у самого леса.
- А где твой папа? - я присел на корточки и внимательно посмотрел на девочку.
- Мама сказала, что он важную работу делает. Поэтому не живёт с нами. Я пошла его искать.
- Давай мы сначала найдем твою маму, а уже потом отправимся на поиски папы. Договорились?
Голубые глаза девчушки радостно засияли.
- Ты мне поможешь?
Я понятия не имел, как правильно обращаться с детьми, требовалось разыскать мать этой рыжули:
- А как зовут твою маму?
- Анжелика.
Сердце гулко ударило по рёбрам. Я знал лишь одну девушку с таким именем. Ту, с которой однажды провел ночь, чьи огненно-рыжие волосы и пронзительные голубые глаза так и не смог забыть. Совпадение? Возможно. Оставался еще один вопрос: как маленькая девочка оказалась в закрытом поселке далеко от города?
- А где твой папа? - я присел на корточки и внимательно посмотрел на девочку.
- Мама сказала, что он важную работу делает. Поэтому не живёт с нами. Я пошла его искать.
- Давай мы сначала найдем твою маму, а уже потом отправимся на поиски папы. Договорились?
Голубые глаза девчушки радостно засияли.
- Ты мне поможешь?
Я понятия не имел, как правильно обращаться с детьми, требовалось разыскать мать этой рыжули:
- А как зовут твою маму?
- Анжелика.
Сердце гулко ударило по рёбрам. Я знал лишь одну девушку с таким именем. Ту, с которой однажды провел ночь, чьи огненно-рыжие волосы и пронзительные голубые глаза так и не смог забыть. Совпадение? Возможно. Оставался еще один вопрос: как маленькая девочка оказалась в закрытом поселке далеко от города?
Её муж называл её никчёмной. Её свёкор увидел в ней женщину.
Аня мечтала только об одном: чтобы её зефир получил признание. Но вместо поддержки получила пощёчину от собственного мужа. В ту ночь, когда Паша ей изменил, её спас его отец — Игорь Сергеевич.
Он дал ей кров, деньги на бизнес и… запретные чувства. Между свёкром и невесткой вспыхивает то, что нельзя скрыть. А бывший муж не готов простить им это. Он разрушит их обоих — или они сгорят в этом огне сами?
Аня мечтала только об одном: чтобы её зефир получил признание. Но вместо поддержки получила пощёчину от собственного мужа. В ту ночь, когда Паша ей изменил, её спас его отец — Игорь Сергеевич.
Он дал ей кров, деньги на бизнес и… запретные чувства. Между свёкром и невесткой вспыхивает то, что нельзя скрыть. А бывший муж не готов простить им это. Он разрушит их обоих — или они сгорят в этом огне сами?
— Слушай, а тебе всё-таки обязательно жениться на ней? — спросила Марина, даже не подозревая, что я их подслушиваю.
— Если она поймёт раньше времени, что я задумал, может отозвать свою доверенность и тогда ничего не получится, — пояснил мой без пяти минут муж. — Да и будучи в браке провернуть мой план куда проще. Особенно, если жена вдруг окажется невменяемой…
Коридор снова наполнил смех. Тихий. Издевательский. Мерзкий. А мне показалось, так только что вдребезги разрушилась моя жизнь.
«Невменяемой» он сказал.
Невменяемой?!
Ноги сами по себе шагнули на выход. Я хотела видеть этих предателей. Хотела посмотреть им в глаза. Пусть мне в лицо повторят всё, что только что наговорили.
— Если она поймёт раньше времени, что я задумал, может отозвать свою доверенность и тогда ничего не получится, — пояснил мой без пяти минут муж. — Да и будучи в браке провернуть мой план куда проще. Особенно, если жена вдруг окажется невменяемой…
Коридор снова наполнил смех. Тихий. Издевательский. Мерзкий. А мне показалось, так только что вдребезги разрушилась моя жизнь.
«Невменяемой» он сказал.
Невменяемой?!
Ноги сами по себе шагнули на выход. Я хотела видеть этих предателей. Хотела посмотреть им в глаза. Пусть мне в лицо повторят всё, что только что наговорили.
Когда тебя зовут Лена Пчёлкина, а практику отправляют проходить на пасеку, остаётся только смириться: у вселенной странное чувство юмора.
Я собиралась продержаться месяц, заполнить дневник, получить зачёт и вернуться к нормальной студенческой жизни. Но нормальная жизнь закончилась на остановке в Медяницах, где меня встретил Михаил Анатольевич Медвежич.
Два метра суровости, широкие плечи, борода, спокойный голос и взгляд, от которого у меня начинали путаться мысли, руки и ноги.
Но самое интересное началось, когда выяснилось, что медведь, которого я героически прогнала с пасеки — это вовсе не лесной зверь...
Я собиралась продержаться месяц, заполнить дневник, получить зачёт и вернуться к нормальной студенческой жизни. Но нормальная жизнь закончилась на остановке в Медяницах, где меня встретил Михаил Анатольевич Медвежич.
Два метра суровости, широкие плечи, борода, спокойный голос и взгляд, от которого у меня начинали путаться мысли, руки и ноги.
Но самое интересное началось, когда выяснилось, что медведь, которого я героически прогнала с пасеки — это вовсе не лесной зверь...
Он перевёл на меня взгляд — такой подавляющий и тяжёлый. Он словно одним взглядом меня подчинил. Я приросла к полу, мне даже стало страшно: он смотрел на меня, будто видел меня насквозь. Он очень красив. На лице щетина — не просто отросшая, а, кажется, так он выглядит всегда. Тёмные короткие волосы. Он выглядел как самый опасный хищник, а смотрел так, будто выбрал себе жертву, то есть меня, и сейчас порвёт на части.
— Здравствуйте, — еле слышно сказала я.
Он мне кивнул.
— Познакомьтесь, это Ренат, а это Ясмина, — представила нас Ангелина. Так вот как выглядит их раненый друг. Хорошо, что он друг, а не враг им...
— Здравствуйте, — еле слышно сказала я.
Он мне кивнул.
— Познакомьтесь, это Ренат, а это Ясмина, — представила нас Ангелина. Так вот как выглядит их раненый друг. Хорошо, что он друг, а не враг им...
Выберите полку для книги