Книги по тегу «невинная героиня»: ""

– Мне сказали, тут банкет! Я думала, буду просто обслуживать гостей! Я не… я не проститутка!
– Тут всё принадлежит мне, девочка. Мои друзья, мой загородный клуб. И бабло тебе плачу я. Так что не надо мне врать.
Мой босс в одном полотенце вокруг бёдер подходит ближе, нависает, хищно ухмыляется.
– Ты стоишь мне денег, я отбил тебя у друга. Не за красивые же глаза, – горячее дыхание опаляет щёку. – Так что вставай на колени и отрабатывай до тех пор, пока я не буду тобой доволен.

«Подработка» на банкете оказалась совсем не тем, что я предполагала!
Роскошная сауна с большим бассейном и кучей кавказцев.
Среди них был и мой босс.
Полуголый.
Голодный.
Одержимо жаждущий получить то, за что заплатил…

Мой главный принцип — держаться подальше от парней вроде Богдана.
Он слишком красив, чертовски самоуверен и абсолютно… ненадёжен. Появился в моей жизни в самый неподходящий момент, и не хочет уходить. «Случайные» встречи», красивые слова, горячий взгляд и прикосновения, от которых я таю как лёд на весеннем солнце.

Но я не стану его трофеем! Не поверю в сказку, у которой гарантирован несчастливый конец. Даже если рядом с ним мое сердце бьётся чаще, а его настойчивость начинает напоминать не игру, а нечто большее.

Но... Может, стоит дать ему шанс?

***
– Я люблю тебя, Арина. Глобально. Всегда любил.
– Нет… – крутит головой отчаянно. – Это… этого не может быть… Это ошибка…
– Реальность, – отвечаю, показывая на смятые простыни. – Только не говори, что это было ошибкой. Пожалуйста…
– Ошибка…
– Сделаешь только хуже… Арина.
***
Х + Y = безответно
Z + X = одержимо
Это не любовный треугольник
Это про то, как правильно сделать выбор и как исправить ошибку

— Никогда больше не произноси при мне это слово.
— Какое? Сестра?
Машину не заносит. Заносит меня.
Я наклоняюсь к ней — так близко, что вижу чёрный ободок в серых глазах.
— Не рассчитывай давить на братские чувства. Их нет. И знаешь почему? Я Герману не сын. Ни капли его крови во мне нет. Так что я тебе не брат. Даже если ты трижды его дочь — я. Тебе. Никто.
Мир качается, как палуба.
Потому что я только что выдал чужому человеку то, что прятал от целого города.
— Зачем вы мне это сказали? — спрашивает она тихо.
Секунда. Ещё одна.
— Чтобы ты понимала расклад.
***
Она появилась на поминках в мокром пальто, с одним потёртым конвертом и назвала себя дочерью моего отца. Дочь женщины, из-за которой умерла моя мать. Я обязан её ненавидеть. Но чем сильнее я пытаюсь вытолкнуть её из своей жизни, тем крепче она врастает в неё. И однажды мне придётся выбрать: сохранить империю отца или девушку, которую весь город считает моей сестрой.

Моя мать – плохая женщина. Развратная. Она живет с тремя мужчинами. Также все трое мои преподаватели. Взрослые, респектабельные, но абсолютно испорченные и развратные.
Постепенно я становлюсь их игрушкой в стенах универа.
***
Читать на свой страх и риск.
Очень порочно.

Мне 45, по бумаге я ее опекун.
Она живет в моем доме на ощупь: по голосу, по шагам, по теплу чужой ладони.
Не видит возраста. Не видит запрета.
Произносит мое имя так спокойно, словно оно всегда принадлежало ей.
Шесть месяцев – и по закону я должен отпустит ее.
Но до этого я должен удержать дистанцию,
Но пока я только удерживаю дыхание каждый раз, когда она проходит мимо.
Грех уже живет со мной под одной крышей.
Она – стала моим грехом, а я – ее опекун.

Меня вышвырнули на улицу. Девятнадцать, ни денег, ни жилья, только рюкзак за плечами. А через час меня уже заталкивают в тонированный внедорожник. Напротив сидит Он. Дмитрий Корф. Миллиардер. Затворник. Муж моей покойной матери, которого я видела три раза в жизни.

— Ты будешь жить у меня, — говорит он тоном, не терпящим возражений.
— Что? Нет! С какой стати?
— Это не обсуждается.
Я швыряю в стену его дурацкую дизайнерскую вазу. Осколки разлетаются по белому ковру. Он даже бровью не ведет. Только смотрит своим ледяным взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

— Еще одна истерика, — тихо говорит он, припечатывая меня к стеклянной стене, — и я приставлю к тебе охрану в комнату. Будет сидеть под дверью круглосуточно. Смотреть, как ты спишь. Как в душ ходишь.

Золотая клетка захлопнулась. Но этот ледяной король даже не подозревает, что клетка может стать моим оружием.

— Это что такое? Я не буду это носить.
Смотрю на чёрное короткое платье, которое оставили на кровати.
Александр стоит в дверях, пьёт кофе.
— Будешь.
— Это унижение. Вы не имеете права…
— Право? — босс ставит чашку. — Ты подписала договор. Ты моя вещь. Моя горничная. А горничные носят ту форму, которую я выбираю.
— Но это же…
— Свобода — это привилегия, которую ты потеряла. Работай.
Я сжимаю кулаки. Внутри всё кипит.
— Я филолог. Я умею думать, а не пыль вытирать.
Мужчина усмехается, криво и холодно.
— Пока что ты умеешь только проливать кофе и подписывать фальшивые документы. Так что пыль — это твой потолок.
Он уходит. А я остаюсь в этом дурацком платье, с дрожащими руками и мыслью: «Я выдержу. Я не сломаюсь».

Жадный дядя спланировал свадьбу Тайи за выкуп, но в одну из ночей её жизнь рушится. Незнакомый альфа, ослеплённый гоном, берёт её силой, оставив на шее метку истинной пары. Вскоре дядя выгоняет из дома, и девушка вынуждена уехать в деревню к бабушке. Виктор приказывает искать омегу с запахом малины, даже не подозревая, что та носит его волчонка. Сможет ли Тайя простить зверя, сломавшего её судьбу? Что окажется сильнее, страх или зов истинной крови?

— Зачем ты сделал это? — говорю уже громче, желая показать ему, что не боюсь.
— Надоело, что ты бегаешь от меня, — наклоняет голову набок и продолжает с усмешкой рассматривать меня.
Его цепкий, раздирающий в клочья взгляд словно срывает с меня одежду. Мне неуютно. Кожа вспыхивает то тут, то там.
И не успеваю отскочить, когда Дан резко оказывается рядом и буквально вжимает меня в дверь. Нависает, пугая и одновременно наполняя воспоминаниями.
— Ромашка… — зажмуривается на мгновение, но потом резко распахивает глаза и обжигает меня опасным блеском своих глаз. — Я мог бы быть ласковым… — медленно ведёт указательным пальцем по моей скуле и вдруг грубо обхватывает подбородок.
Сжимает так, что больно становится. Тихо стону.
— Но раз не первый, то…
Быстро облизывает свои губы, подаётся вперёд и больно впивается в мой рот.