Книги по тегу «нежная героиня»: ""

Старая усадьба среди болот, куда люди входят — и не возвращаются. Пятеро пропавших за два месяца. Ни тел, ни улик, ни требований выкупа. Только тишина, от которой воют собаки, и трясина, не желающая отдавать мертвецов.
Частный детектив Виктор Кравцов привык доверять только фактам. Для него не существует ни призраков, ни проклятий — лишь логика, улики и нераскрытые дела. Он берётся за расследование, чтобы разложить всё по полочкам. Но единственная выжившая, художница Ева Калныш, утверждает иное: дом, куда она вошла вместе с пропавшими, был живым. Он дышал. Он питался страхом. И он всё ещё ждет.
Что, если дом действительно помнит каждую смерть в своих стенах?
Что, если он поджидает не просто очередную жертву — а того, кто принесёт ему самую ценную пищу?
Детектив, отрицающий сверхъестественное, и художница, рисующая пророчества о смерти, отправляются в обитель тьмы, чтобы найти истину.

Я всегда была тихой и правильной, но смерть лучшей подруги заставила меня понять: жизнь слишком коротка, чтобы бояться.
У нее было одно самое горячее желание. И я решила исполнить её желание за неё.
В одну безумную ночь я решилась.
Мне было больно, стыдно, я предавала все свои принципы — но сквозь унижение и слом пробивалось такое острое удовольствие, что я наконец поняла, что чувствую себя по-настоящему свободной.

— Ничего такая киношка была, да? — спрашивает мой лучший друг.
— Ничего, — отвечает второй, аж вспотев.
Мы перепутали файл и посмотрели киношку для взрослых.
Сначала было неловко, потом… Потом у меня закралась грязная мыслишка.
— Мальчики, а может, так же попробуем? — вдруг спрашиваю.

Когда отец сбежал, Алина Воронова сама стала расплатой. Ей придется вернуть долг самому Руслану Гасанову — жёсткому и властному кавказцу из Москвы.
---
Он посмотрел на меня жёстко.
— А ты пока ничего толком не делаешь, только ходишь с кислым лицом. Может, долг поднять надо? Чтобы мотивация появилась. А то спишь, как барыня, а долг сам по себе не закроется.
Я поставила перед ним готовую тарелку с нарезкой и тихо сказала:
— Руслан, я всё буду делать. Только объясните, где мой отец, пожалуйста.
Руслан только посмотрел меня через чашку – новую порцию кофе он пил с каким-то садистским удовольствием, разглядывая меня.

— Тая, я тебя подставила, — жалобно хнычет подруга в трубку. — У тебя, кстати, родится татарин.
— Откуда ты знаешь?
В дверь продолжают стучать. Боже, спаси мою интровертную душу!
— Я встретила будущего папочку твоего малыша. Он подошел, спросил, где мы могли видеться…
— Но ты же ему ничего не сказала?! — рычу с надеждой.
—От него шикарная девочка беременна, а этот увалень вместо того, чтобы выпытывать, где его сбежавшая фея, говорил, что прикольно мы потусовались, и надо бы повторить. Ну… я и не удержалась.
— Кто тебя за язык тянул, — бормочу, и иду к двери.
За порогом стоят двое. Один примерно моего возраста, худощавый, и смутно знакомый. Тот самый Тимур. Второй — хмурый амбал, прилично старше меня.
— Ты Таисия? — рявкает Второй. — Мы уже думали дверь ломать.
Я захлопываю дверь перед этими двумя, и шепчу в трубку:
— Ве́сна, я тебя прибью! На мою дверь татарский отряд покушается.

— Мансур...
Имя срывается с моих губ, и я сразу же закусываю ребро ладони. Как же больно думать о нём и знать, что никогда он не посмотрит на меня, не будет рядом.
Это просто невыносимо...
Я впервые влюбилась и теперь не знаю, как жить дальше, ведь он никогда на мне не женится, даже не посмотрит в мою сторону.
Два года назад я изменила свою судьбу, пошла против родителей и сбежала из дома. Ни одного дня я не жалела о своём решении, пока на моём пути не встретился тот, кто заставляет моё сердце петь и одновременно разрываться от неразделённой любви.

Я сделала шаг вперед, оказавшись непозволительно близко к этому ледяному изваянию. От него пахло не кокосом и сандалом, а холодным цитрусом и дорогим табаком. Запах денег и пренебрежения.
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...

Она была вещью на рынке рабов. Он — хозяином земель, змеем, который ждал свою звезду веками.
Амор увидел Дару и понял: она та, кого он искал. Он купил её, унёс в своё логово и пустил в неё свой яд, чтобы она почувствовала всё, что он был готов ей дать. Каждое его касание, каждый поцелуй как электрический разряд. Но Дара боялась. Она боялась, что её чувства лишь иллюзия, что он манипулирует ею, что она снова станет игрушкой.
Но, когда Дара сдалась, он показал ей, что значит принадлежать змею.

– Больше не подходи ко мне со своими благими намерениями, – говорю я Свете. – Я тебе не бездомный пёс, нуждающийся в понимании.
– Я не ради этого…
– Раздаривая всем свою любовь, ты становишься надоедливой выскочкой, совершенно пустой внутри.
Пощёчина оглушает меня на одно ухо.
– Прости… – шепчет Света.
– А Мать Тереза оказалась с клыками. Правда, удар слабоват даже для девчонки.
Света вырывает руку и отступает на несколько шагов.
– Ты чудовище! – выкрикивает она сквозь слёзы и спешно уходит.

«Может ли, живой человек быть преданным, подобно собаке?» – таким вопросом я задался в череде скучных дней в школе. И решил проверить свою гипотезу на ней. Только тогда я не знал, что играя с её чувствами, привяжусь к ней в ответ…

— Ты подписала договор. Там было написано: «без чувств».
— Я подписала. Но я не подписывалась под тем, что перестану дышать.
— Ты не дышишь?
— Я задыхаюсь. Каждый раз, когда ты проходишь мимо, когда он смотрит на меня, когда вы оба молчите за ужином. Это не контракт. Это клетка.
— Тогда почему ты не ушла?
— Потому что за решёткой — свобода. А снаружи — пустота. Я выбираю клетку, если в ней есть вы.
— Ты выбираешь боль.
— Я выбираю правду. Даже если она разорвёт меня на части. Даже если вы ненавидите меня завтра — сегодня я хочу чувствовать. Всё. До последней капли.
— А если мы не выдержим?
— Тогда я научусь жить с осколками. Но я не научусь жить с вопросом «а что, если».
— Ты сумасшедшая.
— Я живая. Впервые за годы — живая. И это только ваша заслуга.