Книги по тегу «одержимость»: ""
Я умею находить людей по цифровому следу. Взламывать чужие системы. Видеть слабые места раньше, чем их успевают спрятать.
Но теперь кто-то делает то же самое со мной.
Он знает, где я бываю. Что ищу. Чего боюсь. Оставляет следы так, будто хочет, чтобы я шла за ним дальше.
Мне бы стоило остановиться.
Вместо этого я начинаю охоту.
Проблема в том, что чем ближе я подбираюсь, тем сильнее меня пугает не тот, кто следит за мной.
А то, насколько сильно я хочу узнать, кто скрывается по ту сторону.
Но теперь кто-то делает то же самое со мной.
Он знает, где я бываю. Что ищу. Чего боюсь. Оставляет следы так, будто хочет, чтобы я шла за ним дальше.
Мне бы стоило остановиться.
Вместо этого я начинаю охоту.
Проблема в том, что чем ближе я подбираюсь, тем сильнее меня пугает не тот, кто следит за мной.
А то, насколько сильно я хочу узнать, кто скрывается по ту сторону.
Пятнадцать лет назад между нами всё было кончено. Я осталась в своём благополучном мире и стала идеальной, покорной женой, а он — исчез.
Сегодня мой нищий автомеханик вернулся. Теперь он — Марк Самойлов. Безжалостный, опасный магнат, перед властью которого замирает весь город. И когда мой муж ради выгодной сделки сам привозит меня к его ногам, Марк запускает свою жестокую игру.
Он хочет разрушить мою сытую жизнь, отомстить за прошлое и сломать мою гордость. Но в этом раунде, где ненависть плавится от дикой, истосковавшейся страсти, мы оба обречены. Потому что под маской моего безразличия горит пожар, а его ледяной контроль рушится от первого же прикосновения.
Сегодня мой нищий автомеханик вернулся. Теперь он — Марк Самойлов. Безжалостный, опасный магнат, перед властью которого замирает весь город. И когда мой муж ради выгодной сделки сам привозит меня к его ногам, Марк запускает свою жестокую игру.
Он хочет разрушить мою сытую жизнь, отомстить за прошлое и сломать мою гордость. Но в этом раунде, где ненависть плавится от дикой, истосковавшейся страсти, мы оба обречены. Потому что под маской моего безразличия горит пожар, а его ледяной контроль рушится от первого же прикосновения.
— Не заставляй меня, — уже не сдерживаю рыданий, но муж лишь морщится и глушит мотор.
— Мы уже это обсуждали, — в его голосе решимость и ни капли жалости. Ни ко мне, ни к ребенку, который ни в чем не виноват.
— Максим, прошу тебя… — жалобно всхлипнув, выдвигаю главный аргумент: — Я уверена, что это твой ребенок.
— Если бы я в этом сомневался, ты бы сейчас… — он не договаривает. Стискивает зубы и, надсадно выдохнув, сухо командует: — Выходи, нас уже ждут.
* * *
Чтобы спасти мужа из большой беды я пожертвовала собой, своим телом, своими принципами. Но обоюдная договоренность превратилась в кошмар. Я должна отказаться от маленькой мечты, чтобы сохранить брак, в котором уже не вижу смысла.
— Мы уже это обсуждали, — в его голосе решимость и ни капли жалости. Ни ко мне, ни к ребенку, который ни в чем не виноват.
— Максим, прошу тебя… — жалобно всхлипнув, выдвигаю главный аргумент: — Я уверена, что это твой ребенок.
— Если бы я в этом сомневался, ты бы сейчас… — он не договаривает. Стискивает зубы и, надсадно выдохнув, сухо командует: — Выходи, нас уже ждут.
* * *
Чтобы спасти мужа из большой беды я пожертвовала собой, своим телом, своими принципами. Но обоюдная договоренность превратилась в кошмар. Я должна отказаться от маленькой мечты, чтобы сохранить брак, в котором уже не вижу смысла.
— Дыши, Царевна, — приказывает шёпотом у уха, обдавая горячим дыханием, от которого всё тело покрывается мурашками.
Я стою у стены промзоны, а в десяти шагах от меня лежат два трупа, а передо мной замер он: человек в маске из кожи и карбона, с разными глазами, со стаффордом по кличке Мрак у ноги. Мой спаситель. Тот, кого я рисовала, о ком мечтала.
— Кто ты?
— Тот, кого твой отец учил бояться...
Я стою у стены промзоны, а в десяти шагах от меня лежат два трупа, а передо мной замер он: человек в маске из кожи и карбона, с разными глазами, со стаффордом по кличке Мрак у ноги. Мой спаситель. Тот, кого я рисовала, о ком мечтала.
— Кто ты?
— Тот, кого твой отец учил бояться...
Сладкая девочка была так очаровательна и невинна, что двое воинов, заглянувших в её домик, не смогли так быстро его покинуть… Сладости и радости были для мужчин так приятны, что затуманили их рассудок… Девушка позволяла им такое, что они никогда раньше не делали…
Свет софитов медленно разливается по сцене. Толпа взрывается аплодисментами.
Гитары рычат, барабаны бьют в такт моему пульсу. Я закрываю глаза на мгновение, впитывая эту энергию — энергию тысячи людей, которые сейчас ждут лишь моего голоса. И когда первые ноты песни заполняют пространство, я начинаю петь.
Слова льются из моего рта — и вдруг пробивают насквозь, с новой, неведомой силой. Всё потому, что я вижу её — девушку на самом верху.
Круглый небольшой подиум, а в центре — пилон. И на нём она творит нечто такое, от чего перехватывает дыхание.
Она двигается так, что невозможно оторвать взгляд. Крутится вокруг пилона, выгибается в немыслимых позах, исполняет шпагаты с лёгкостью и грацией, будто гравитация для неё — лишь условность. Её дыхание сливается с мелодией, её движения — с ритмом моей песни.
Гитары рычат, барабаны бьют в такт моему пульсу. Я закрываю глаза на мгновение, впитывая эту энергию — энергию тысячи людей, которые сейчас ждут лишь моего голоса. И когда первые ноты песни заполняют пространство, я начинаю петь.
Слова льются из моего рта — и вдруг пробивают насквозь, с новой, неведомой силой. Всё потому, что я вижу её — девушку на самом верху.
Круглый небольшой подиум, а в центре — пилон. И на нём она творит нечто такое, от чего перехватывает дыхание.
Она двигается так, что невозможно оторвать взгляд. Крутится вокруг пилона, выгибается в немыслимых позах, исполняет шпагаты с лёгкостью и грацией, будто гравитация для неё — лишь условность. Её дыхание сливается с мелодией, её движения — с ритмом моей песни.
Одно имя на листе бумаги. Четыре слова, из-за которых мой мир перестал быть прежним.
Я — Матвей Верховский. Я привык держать всё под абсолютным контролем и всегда думаю перед тем, как ответить. Но когда на кону оказываются корпоративная империя и жизни тех, кто мне дорог, холодного рассудка становится недостаточно.
Ева — единственная, чье прикосновение заставляет меня чувствовать себя живым. Мой свет, моя слабость и моя главная тайна. Чтобы защитить её от надвигающейся бури, мне придется вступить в игру без правил и пойти на сделку с собственной совестью.
Я привык взвешивать каждое слово. Но какую цену мне придется заплатить за свое молчание?
В тексте есть:
✔️ Властный, спокойный и смертельно опасный герой
✔️ Героиня, которая становится его спасением
✔️ Высокие ставки, корпоративные тайны и криминал
✔️ Накал страстей и глубокие эмоции
Я — Матвей Верховский. Я привык держать всё под абсолютным контролем и всегда думаю перед тем, как ответить. Но когда на кону оказываются корпоративная империя и жизни тех, кто мне дорог, холодного рассудка становится недостаточно.
Ева — единственная, чье прикосновение заставляет меня чувствовать себя живым. Мой свет, моя слабость и моя главная тайна. Чтобы защитить её от надвигающейся бури, мне придется вступить в игру без правил и пойти на сделку с собственной совестью.
Я привык взвешивать каждое слово. Но какую цену мне придется заплатить за свое молчание?
В тексте есть:
✔️ Властный, спокойный и смертельно опасный герой
✔️ Героиня, которая становится его спасением
✔️ Высокие ставки, корпоративные тайны и криминал
✔️ Накал страстей и глубокие эмоции
После роковой ночи, расколовшей её жизнь надвое, Джил вырывается на свободу — с тяжёлым мешочком золота в кармане и жгучей памятью о прикосновениях Кастора в душе. Она покупает дом, возводит стены, лелеет надежду начать всё сначала… Но разве можно скрыться от того, кто оставил след не только на коже, но и в самой глубине её существа? Кастор не прощает бегства: он напоминает о «долге» — и требует исполнить условия сделки до последней минуты.
Мира — лучший эксперт по антиквариату, москвичка со стальными зубами, ледяным самообладанием и пронзительно-зелеными глазами.
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
Меня зовут Веста Корнева. Три года я была женой драконьего князя Веррона Скарра — и три года была для него лишь деловым договором: красивая, тихая, удобная.
На осеннем балу, при всём зале, он объявил, что наш брак был сделкой, и ушёл к другой. Я подписала развод, забрала сундук и уехала на юг, чтобы начать жизнь заново.
Но драконы не умеют отпускать.
На осеннем балу, при всём зале, он объявил, что наш брак был сделкой, и ушёл к другой. Я подписала развод, забрала сундук и уехала на юг, чтобы начать жизнь заново.
Но драконы не умеют отпускать.
Выберите полку для книги