Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""

Эта история — о поиске своего пути в мире, где любовь становится вызовом обстоятельствам и самой себе.

Самолёт. Пересадка. Ещё один самолёт. Маленький аэропорт в Бозмене. Аренда — пикап, старый, красный, с царапинами на дверях. Райан вёл. Ксения смотрела в окно.
Монтана была огромной. Небо — не московское, низкое, серое. Здесь небо было высокое, бесконечное, синее до боли в глазах. Холмы. Пространство. Дорога, уходящая в никуда. И ни одного дома на километры.
— Это... — начала Ксения.
— Да, — сказал Райан. — Это оно.
Ранчо появилось из-за холма. Деревянный дом — большой, двухэтажный, с широкой верандой. Забор из жердей. Сараи. Загон. И коровы. Десятки. Сотни. Тёмные, пятнистые, жующие.
— Добро пожаловать домой, — сказал Райан.
Ксения вышла из пикапа. Вдохнула. Воздух был другим. Не городским. Пах сеном, землёй, чем-то сладким и диким. Ветер трепал волосы. Солнце било в глаза.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился Райан. — Но это работа. Пот и глина. Не картинка.
Он показал дом. Кухня — огромная, с деревянным столом на восемь человек. Гостиная — с камином, с потёртым

Мне было сорок пять, я умела управлять людьми, считать деньги и вытаскивать из неприятностей похоронную службу.

А потом открыла глаза в чужом теле.

Теперь меня зовут Мирена Кайр, мне принадлежит разоренное бюро «Последний дом», долгов хватит на несколько жизней, а Гильдия вот-вот отберет лицензию.

И именно в этот момент появляется герцог Терен Вальк — человек, которого три года считают причастным к смерти собственного брата.

Он уверен, что в моем архиве спрятана улика, способная очистить его имя.

Я уверена только в одном: доверять герцогу, который знает о моем бюро подозрительно много, рано.

Но одна неправильная последняя печать приводит к другой. Старые наследства оказываются связаны. Из архивов исчезают документы. Кто-то очень не хочет, чтобы я выяснила, как обычная линия на магической печати могла стоить людям домов, состояния и доброго имени.

В сорок два я умела примирять людей, которые годами не могли договориться. Но проснуться в чужом теле хозяйки разоренного Дома перемирий, который через десять дней уйдет с торгов, в мои планы не входило.

Денег почти нет. Репутация разрушена. А единственный человек, который предлагает законный выход, — опальный дракон Ровен Тарвейн. Три года назад его обвинили в подмене договора, и теперь ему нужен доступ к моему архиву.

Цена сделки — фиктивный брак на сто дней.

Только архив хранит слишком много следов прежней хозяйки, а Ровен слишком внимателен, чтобы не заметить: я знаю о переговорах слишком много и о собственной жизни — слишком мало. И чем лучше мы справляемся вместе, тем опаснее становится день, когда наш договор закончится.

Он разрушил её жизнь. Забрал любимый ресторан, растоптал репутацию и променял двадцать лет брака на её младшую сестру. Алиса Ветрова уезжает из Москвы, решив начать всё с нуля.

Но вместо спокойной работы шеф-поваром в провинциальном санатории её ждёт новый удар: «Тихие Зори» покупает тот самый Игорь Верещагин.

А ещё есть Виктор Громов — суровый начальник с армейским прошлым, который с первого взгляда считает Алису избалованной столичной шефиней. Он не знает, что за её идеальной выдержкой скрывается старая тайна, способная разрушить всё.

Между ними возникает пари: за тридцать дней Алиса должна превратить убогую столовую в место, ради которого гости поедут через полстраны.

Тридцать дней. Один шанс доказать, что она ещё чего-то стоит. И мужчина, который постепенно становится ей дороже любой победы.

Но Игорь не собирается проигрывать.

Она вернулась, чтобы подписать сделку своей мечты, а вместо этого увидела его — человека, которого предала пять лет назад. В его глазах ненависть, в ее руках — секрет, способный разрушить его карьеру. Но самое страшное не это: их дочь, о которой он не знает, ходит в ту же школу, что и его племянник.

София — успешный адвокат, вернувшаяся из Лондона. Валерий — ее бывший жених, а теперь заместитель в фирме, где она становится генеральным директором. Каждое слово между ними — удар, каждое воспоминание — оружие. Но когда прошлое превращается в шантаж, а ложные обвинения грозят тюрьмой, им придется выбрать: уничтожить друг друга или объединиться против общего врага.

Она скрывает правду, он нанимает детектива. Она боится, что он отберет дочь, он — что она снова сбежит.

— Ты понимаешь, о чём просишь?
— Да.
— За долг отца нужно платить. И цена не в деньгах.
— Я знаю. Сколько?
— Ты, — произнёс Заур, глядя ей в глаза. — Ты выйдешь за меня.
Ева замерла. Она пришла просить отсрочку, а он предлагал сделку, в которой её жизнь — разменная монета. Но за дверью ждал отец, сломленный и напуганный, за спиной — долговая яма, из которой нет выхода. И Ева сделала единственное, что могла.
— Хорошо. Но у меня условие.
— Слушаю.
— Я не твоя собственность. Я — жена. И требую уважения.
Заур усмехнулся, но в тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Договорились, Ева.

За восемнадцать лет службы при дворе Мейрана Сольт создала безупречную репутацию женщины, которая привыкла сама отвечать за свои решения. Кэрдену Роуву понадобилось несколько секунд, чтобы поставить под угрозу всё, чего она добилась: спасая Мейрану от обвинения, дракон публично назвал её своей любовницей.

Проблема в том, что это ложь.

А древняя магия Зала Клятв не прощает драконам намеренной лжи. Теперь на коже Мейраны появляются тайны Кэрдена, и первая из них доказывает: он знал о её невиновности ещё до того, как решил её «спасти».

Тем временем кто-то подделывает королевские приказы, использует чужие печати и готовит обвинение в государственной измене. Чтобы найти предателя, Мейране придётся работать рядом с мужчиной, который однажды уже решил всё за неё.

Но чем больше его тайн открывает магия, тем опаснее становится вопрос: что Кэрден скрывал от неё все эти годы — и что произойдёт, когда на её коже появится правда, которую уже невозможно будет назвать просто тайной?

«Постараюсь» не означало «получится сразу». Через неделю Даниил сорвался. Кира задержалась в городе — ездила в библиотеку за каталогом. Вернулась на сорок минут позже, чем он ожидал. И он встретил её у двери с каменным лицом.
— Где ты была? Почему не предупредила? Телефон выключен.
— Телефон сел. Я в библиотеке была. Даниил, я взрослый человек и не обязана отчитываться за каждый час.
— Ты обязана, потому что живёшь в моём доме!
Голос сорвался на крик. Первый крик за долгое время. Кира почувствовала, как внутри всё сжимается. Старый страх — не его, свой, генетический, женский страх перед мужской яростью. Но она не отступила.
— Нет, — сказала она. Тихо. Твёрдо. — Не обязана. И если ты снова начнёшь на меня кричать — я уйду. Навсегда. Долг отца — не повод превращать мою жизнь в ад.
Он замолчал. Дышал тяжело. Сжимал и разжимал кулаки. Кира видела борьбу в его глазах — старого Даниила, который хотел запереть, контролировать, подчинить, и нового, который учился отпускать.
— Прости...

В декабре случился откат. Марк сорвался на работе — крупный проект рухнул, партнёры подвели. Он пришёл домой чёрный, сжатый, с каменными скулами. И когда Алиса спросила, как дела, он рявкнул:
— Не лезь!
Она отшатнулась. Старый страх шевельнулся внутри, как змея, которую она считала мёртвой. Алиса вышла из кухни. Закрылась в мастерской. Села на пол, обняла колени.
Через десять минут в дверь постучали.
— Алиса. — Голос Марка был глухим. — Открой. Пожалуйста.
Она открыла. Он стоял на пороге, и лицо у него было виноватым, растерянным. Как у мальчишки.
— Прости. Я не хотел. Я не должен был.
Алиса смотрела на него. Внутри боролись два чувства: страх и вера. Страх говорил: «Вот оно. Настоящее лицо. Сейчас всё вернётся». Вера говорила: «Он извинился. Сам. Без принуждения».
— Мне было больно, — сказала она тихо. — Когда ты так кричишь. Мне кажется, что я снова в той квартире. Что стены сжимаются.
Марк закрыл глаза. Выдохнул.
— Я знаю. Я помню. Я не хочу быть тем человеком. Помоги мне.