Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

Муж пять лет молчал о том, что касается нашей дочери.

А другая женщина знала о моём ребёнке больше, чем я.

— Ты вытянешь не правду, Вера. Ты вытянешь опеку, экспертизу и чужую женщину с адвокатом.

Я акушерка. Четырнадцать лет отдаю матерям их детей и знаю правило: есть бирка, журнал и две подписи. Ошибиться можно. Не знать — нельзя.

Но самое страшное мне сказал не муж.

Мне это сказали бумаги, пять лет лежавшие в комоде.

Одна переправленная цифра.
Одна вырванная страница.

Муж говорит: ты всё разрушишь.
Мама говорит: не трогай, живи как жила.

Все просят меня остановиться — и никто не объясняет почему.

Архив велит ждать тридцать дней. Значит, я не буду ждать.

Цена правды уже назначена.

Она сидит в соседней комнате и складывает пазл.

- Чем могу помочь?
- Вы самый лучший инструктор по рукопашке.
Безразлично стучит пальцами по столу.
- Я дорого стою.
Знаю. Цена запредельная. Зато из тряпок супергероев делает. Кто меня защитит, кроме меня самой. Пришлось найти самого лучшего. Выхода нет.
- На три занятия хватит.
- Одно занятие - двадцатка. При условии, что у тебя есть подготовка. Встань.
Встаю на дрожащих ногах. Профессионально ощупывает. Я вся сжимаюсь.
- Ни каркаса, ни мышц. Сядь, горе.
- Может что-нибудь можно сделать?
Вздыхает. И я вздыхаю. Погонит сейчас.
___
У меня большие проблемы. Начальник пристает, я отказываю. Но мне очень нужна зарплата, необходимо гасить платежи.
Старая хрущоба все, что у меня есть. И то! На нее неожиданный претендент выискался. Дальний родственник бабули, за которой честно ухаживала, пытается оспаривать завещание.
Я в западне.

Я планировала идеальный отпуск в горах. Горячие напитки, лыжи и заслуженная перезагрузка. Но судьба (и сбой в системе отеля) решила иначе. На улице — жуткая снежная буря, а я вынуждена делить один номер на двоих с мужчиной. Хотя «чужим» его назвать сложно. Он — бывший муж моей мамы. Тот самый «предатель», исчезнувший из нашей жизни пять лет назад. И тот самый мужчина, по которому я тайно и мучительно вздыхала в свои восемнадцать. Теперь я выросла. А он смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени и плавятся мысли.
Мы заперты в снежном плену. Он клятвенно обещал спать на диване и держать себя в руках. Но я уже успела обвариться чаем и эффектно рухнуть к нему в объятия прямо из сломанного душа.
Кажется, этот отпуск действительно будет особенным…

— Ты кто такая? И что здесь делаешь? — голос высокого незнакомца в черном, внезапно возникшего из ниоткуда, заставляет меня вздрогнуть. От страха сердце подскакивает к горлу.
— Я здесь… живу. И работаю. Горничной… — поднимаясь с земли, сбивчиво объясняю я.
— Больше не работаешь. У тебя есть час, чтобы покинуть особняк.
— Н-но я… живу здесь с самого детства! И мне больше некуда идти!
— Твои проблемы.

* * *

Миллиардер Ник Бергман — загадочный и мрачный отшельник с темным, как его одежда, прошлым, за которого мечтают выйти замуж самые красивые девушки страны.
Но не я.
Я работаю горничной в его особняке только для того, чтобы выжить.
И слишком поздно осознаю, что работа в доме этого невыносимого мужчины для меня гораздо опаснее всего остального…

— Я женюсь. — Жестоко выдает мой муж.

— Это шутка?

Мой супруг возвышается надо мной, впечатывая в стену.
А я смотрю в холодные глаза и жду пока он опровергнет все, что только что сказал. Но этого не происходит.

— Я как порядочный мусульманин, должен взять ответственность за своего будущего ребенка. — Слова мужа разорвали моё сердце пополам.

— Твоя любовница беременна? — из-за слез образ предателя размывается.

— Моя будущая вторая жена — беременна!

Сулейман разбил мне сердце своим предательством. Я ушла от него. Но внезапно спустя два года он вернулся — самоуверенный, дерзко улыбаясь.

— Забудь обо всем. Возвращайся ко мне!

А я… замираю на месте, боясь, что бывший муж поймет мой обман, что у него есть сын.

Он помог мне забыть ужасы первого брака и принял сына.
Спокойная, домашняя, красивая.. 16 лет я жила и ни о чем не догадывалась. А потом узнала об измене и захотела развестись.
Но он судья, и от него так просто не уходят...
******
— Чего замерла? Увидела привидение?
Я не могла говорить. Просто протянула ему руку, в которой двумя пальцами, как дохлую ядовитую бабочку, я держала чужое кружевное белье, брезгливо, словно боясь испачкаться.
— А, это. Нашлись, значит, — произнес он так буднично, будто я нашла в кармане забытый чек из супермаркета. — Я думал, Вероника их в машине оставила.
— Петя… — прошептала я, и мой голос сломался.
— Лена, не начинай, — он подошел к бару, плеснул в стакан виски, бросил туда пару кубиков льда. Кубики звякнули о стекло, и этот звук показался мне выстрелом. — Ну да, было. И что с того?

Меня продали с потрохами, но он перехватил сделку. В его доме я пленница по договору: родить наследника и исчезнуть. Он прячется в тени, носит маску, не позволяет смотреть. А я называю его самодуром и требую шахматы по вечерам. Потому что даже не видя его лица, я знаю: этот зверь умирает от страха, что я увижу его и отведу глаза.

— Ты не имеешь права меня прятать. Сними маску.
— Зачем? Чтобы ты вздрогнула, как все?
— А если я не вздрогну?
— Тогда ты либо врешь, либо сошла с ума.
— Я просто устала любить тень. Покажи мне человека.

— Я полюбил другую, — объявил муж на весь ресторан, — и считаю правильным сказать это открыто, а не прятаться. Вера, я подал на развод. Женюсь на Кристине. Но мы с тобой можем остаться большой дружной семьёй. Также собираться на праздники, ездить к твоим родителям на дачу, на шашлыки, в отпуска…
Тишина.
Я слышала, как на кухне ресторана кто-то уронил поднос. Как за соседним столиком женщина засмеялась. А свекровь, Галина Петровна, похлопала сыну в ладоши.
— Ты только не плачь, ладно? – наклоняется ко мне, стирая невидимую слезу с щеки. — Я понимаю, тебе будет тяжело, ты будешь скучать по нашим семнадцати лет брака. Но, малышка, я больше не вернусь вечером с работы. Не жди. Теперь у меня другая семья…
Кирилл посмотрел на меня.
Ждал. Крика. Слёз. Вопросов.
У него наверняка были ответы — на каждый упрёк, на каждое обвинение.
Но он не учёл одного.
Того, что случится совсем скоро и перевернёт всю нашу жизнь...

Я пришла за правдой, но вместо неё получила пункт договора, который подписала дрожащими пальцами — и в ту же секунду перестала быть журналисткой.
Моё тело измеряли, растягивали, пронзали током и холодом, пока я училась не сопротивляться, а дышать.
Я боялась их, ненавидела себя за каждую слезинку, но внутри меня, вопреки страху, рождалось что-то тёмное и голодное — оно требовало продолжения.

🔥 Строго 18+ ! ЖЕСТКОЕ БДСМ! Открывать с особой осторожностью... 🔥

Я вбежала в его аудиторию с Бодлером под мышкой и разбила лёд. Он думал, что купит моё послушание, но я поставила свои условия: улыбка раз в неделю, никакого виски, и чтобы он наконец вышел из своей башни. Между нами была циничная и холодная сделка, но когда он читал мне Ахматову под грозу, я поняла что тиран боится лишь одного, что его разлюбят.

— Ты станешь моей спонсорируемой студенткой, — сказал он.
А я ответила: — Вы получите моё тело, а я вашу душу и будьте добры улыбаться по пятницам, профессор.