Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Ты сводишь меня с ума, — низко выдохнул он, кусая кожу у ключицы. — Я пытался. Честно пытался держать себя в руках.
— Я тоже, — едва слышно ответила я и потянула его ближе.
Он не был нежным. Совсем. Движения вышли резкими, жадными, почти отчаянными — будто все запреты, которые он так долго ставил между нами, рухнули разом.
Ксюша снимает первую в жизни квартиру и в тот же вечер устраивает короткое замыкание. На помощь хозяйка присылает внука: холодного, язвительного и слишком привлекательного Павла. Наутро выясняется, что именно он — новый приглашённый преподаватель, который за одну неделю должен провести курс и провести экзамен.
Он пытается держать дистанцию и требует от неё только знаний.
Она пытается не смотреть на него как на привлекательного мужчину.
Когда страсть всё-таки прорывается наружу, цена оказывается слишком высокой.
💥Строгий и горячий преподаватель
💥Студентка с бытовыми фейлами
💥Тайное влечение
💥Хэппи-энд
— Я тоже, — едва слышно ответила я и потянула его ближе.
Он не был нежным. Совсем. Движения вышли резкими, жадными, почти отчаянными — будто все запреты, которые он так долго ставил между нами, рухнули разом.
Ксюша снимает первую в жизни квартиру и в тот же вечер устраивает короткое замыкание. На помощь хозяйка присылает внука: холодного, язвительного и слишком привлекательного Павла. Наутро выясняется, что именно он — новый приглашённый преподаватель, который за одну неделю должен провести курс и провести экзамен.
Он пытается держать дистанцию и требует от неё только знаний.
Она пытается не смотреть на него как на привлекательного мужчину.
Когда страсть всё-таки прорывается наружу, цена оказывается слишком высокой.
💥Строгий и горячий преподаватель
💥Студентка с бытовыми фейлами
💥Тайное влечение
💥Хэппи-энд
Вера сидела у окна, листала ленту, когда дверь открылась и вошёл он.
Роман.
А рядом с ним — девушка.
Двадцать три года. Максимум двадцать четыре. Длинные тёмные волосы, уложенные почти так же, как Вера укладывала свои в двадцать один. Светлое платье свободного кроя — очень похожее на то, которое она носила на их третьей годовщине. Даже манера держать сумку… та же.
Вера замерла. Кофе остыл в руках. Сердце сделало что-то странное — не удар, а провал. Как будто кто-то вытащил из груди пол.
Девушка засмеялась. Звонко. Молодо. И Роман посмотрел на неё так, как когда-то смотрел на Веру.
Роман.
А рядом с ним — девушка.
Двадцать три года. Максимум двадцать четыре. Длинные тёмные волосы, уложенные почти так же, как Вера укладывала свои в двадцать один. Светлое платье свободного кроя — очень похожее на то, которое она носила на их третьей годовщине. Даже манера держать сумку… та же.
Вера замерла. Кофе остыл в руках. Сердце сделало что-то странное — не удар, а провал. Как будто кто-то вытащил из груди пол.
Девушка засмеялась. Звонко. Молодо. И Роман посмотрел на неё так, как когда-то смотрел на Веру.
Поздний вечер. Ливень. Удар.
Алёна приходит в себя под чужими руками — незнакомая девушка прижимает к её голове шарф, вызывает скорую и остаётся рядом, пока сирены не разрезают ночь.
Она спасает ей жизнь.
А через несколько дней Алёна находит её в соцсетях… и видит на фотографии рядом со своим мужем.
Двенадцать лет спокойного брака.
Восемь месяцев чужой тайны.
И две женщины, которым рассказывали совершенно разные версии одной жизни.
Это не история войны жены и любовницы.
Это история о том, как ложь proигрывает, когда две преданные наконец сравнивают свои правды.
Алёна приходит в себя под чужими руками — незнакомая девушка прижимает к её голове шарф, вызывает скорую и остаётся рядом, пока сирены не разрезают ночь.
Она спасает ей жизнь.
А через несколько дней Алёна находит её в соцсетях… и видит на фотографии рядом со своим мужем.
Двенадцать лет спокойного брака.
Восемь месяцев чужой тайны.
И две женщины, которым рассказывали совершенно разные версии одной жизни.
Это не история войны жены и любовницы.
Это история о том, как ложь proигрывает, когда две преданные наконец сравнивают свои правды.
Рядом с дверью в стойло стояло ведро воды для лошадей. Тяжёлое, почти полное. Я взяла его обеими руками, чувствуя, как холод металла обжигает ладони. И сделала шаг к их стойлу.
Они всё ещё не замечали меня, были слишком увлечены друг другом.
Я подняла ведро.
— В стойле, жеребец кобылу покрыл, — сказала я тихо, почти спокойно, и выплеснула воду.
Они закричали одновременно. Холодная вода обрушилась на их разгорячённые тела, и Роберт подскочил как ошпаренный, откатываясь от Ольги, которая завизжала и закрылась руками.
Я не останавливалась. Я взяла мешок с овсом, стоящий у входа, и щедро посыпала зерно на их мокрые, дрожащие тела. Овёс лип к мокрой коже, застревал в волосах, в складках одежды. Они стояли на коленях в луже воды, мокрые, в овсе.
— Вот вам вода освежиться, и овес подкрепиться...
Они всё ещё не замечали меня, были слишком увлечены друг другом.
Я подняла ведро.
— В стойле, жеребец кобылу покрыл, — сказала я тихо, почти спокойно, и выплеснула воду.
Они закричали одновременно. Холодная вода обрушилась на их разгорячённые тела, и Роберт подскочил как ошпаренный, откатываясь от Ольги, которая завизжала и закрылась руками.
Я не останавливалась. Я взяла мешок с овсом, стоящий у входа, и щедро посыпала зерно на их мокрые, дрожащие тела. Овёс лип к мокрой коже, застревал в волосах, в складках одежды. Они стояли на коленях в луже воды, мокрые, в овсе.
— Вот вам вода освежиться, и овес подкрепиться...
7:14
триптих о любви
Каждое утро в 7:14 она стоит на остановке. Он выходит из задней двери автобуса и на секунду замирает, щурясь от ветра.
Они никогда не разговаривали. Они даже не знают имён друг друга.
Но в пространстве между ними уже случилась целая жизнь: поцелуи на дне пустого бассейна, крики на чужой кухне, разбитая чашка, кровь на линолеуме, огромная чёрная сфера на замерзшей реке.
Это история любви-галлюцинации. Той, что ярче, страшнее и честнее реальности. Той, которую нельзя потрогать, но можно помнить вечно.
триптих о любви
Каждое утро в 7:14 она стоит на остановке. Он выходит из задней двери автобуса и на секунду замирает, щурясь от ветра.
Они никогда не разговаривали. Они даже не знают имён друг друга.
Но в пространстве между ними уже случилась целая жизнь: поцелуи на дне пустого бассейна, крики на чужой кухне, разбитая чашка, кровь на линолеуме, огромная чёрная сфера на замерзшей реке.
Это история любви-галлюцинации. Той, что ярче, страшнее и честнее реальности. Той, которую нельзя потрогать, но можно помнить вечно.
Он облил её грязью из-под колёс своего спорткара и предложил купить новое пальто — со сдачей на шоколадку. Она швырнула его деньги ему в лицо.
Алина — староста-отличница, которая фрилансит по ночам, чтобы оплатить магистратуру. Кирилл — мажор и сын главного спонсора университета, для которого вся жизнь — игра без правил. Ультиматум отца связывает их странной сделкой: она становится его личным куратором, и на кону — её будущее, его свобода и финансирование всего вуза.
Но «уроки» очень быстро перестают быть про учёбу. Потому что самый опасный предмет в их программе — желание. А у него нет ни методички, ни правил.
Алина — староста-отличница, которая фрилансит по ночам, чтобы оплатить магистратуру. Кирилл — мажор и сын главного спонсора университета, для которого вся жизнь — игра без правил. Ультиматум отца связывает их странной сделкой: она становится его личным куратором, и на кону — её будущее, его свобода и финансирование всего вуза.
Но «уроки» очень быстро перестают быть про учёбу. Потому что самый опасный предмет в их программе — желание. А у него нет ни методички, ни правил.
Двадцать три года я была уверена, что знаю мужчину, с которым живу.
Пока однажды Ростислав не собрал чемодан и не сказал, что уходит к Регине — своей первой жене, о существовании которой я никогда не знала.
Но на следующее утро мне звонит сама Регина. Она знала, что Ростислав собирается уйти от меня. Только жить с ним не собиралась.
Оказывается, мне он рассказывал одну версию своего прошлого, а ей — совсем другую версию нашего брака. Чем больше мы сравниваем факты, тем яснее становится: мужчина, с которым я прожила большую часть жизни, умеет переписывать любую историю так, чтобы самому остаться тем, кого бросили.
Теперь мне предстоит решить не только, можно ли простить измену, но и хочу ли я вообще оставаться его женой.
А когда я перестаю ждать объяснений, рядом появляется мужчина, который ничего не решает за меня. И впервые вопрос звучит иначе: не кого выберут — а чего хочу я сама.
Пока однажды Ростислав не собрал чемодан и не сказал, что уходит к Регине — своей первой жене, о существовании которой я никогда не знала.
Но на следующее утро мне звонит сама Регина. Она знала, что Ростислав собирается уйти от меня. Только жить с ним не собиралась.
Оказывается, мне он рассказывал одну версию своего прошлого, а ей — совсем другую версию нашего брака. Чем больше мы сравниваем факты, тем яснее становится: мужчина, с которым я прожила большую часть жизни, умеет переписывать любую историю так, чтобы самому остаться тем, кого бросили.
Теперь мне предстоит решить не только, можно ли простить измену, но и хочу ли я вообще оставаться его женой.
А когда я перестаю ждать объяснений, рядом появляется мужчина, который ничего не решает за меня. И впервые вопрос звучит иначе: не кого выберут — а чего хочу я сама.
Один нелегальный заезд и подлая подстава в «слепой зоне» трассы вынуждают дерзкую плюс-сайз механика Киру переступить порог боксов их злейшего врага Дэна. Чтобы усыпить бдительность опасного соперника и подготовить изощренную диверсию, она начинает вести двойную игру на грани фола, балансируя между манящим флиртом и удушающим отвращением к чужим ласкам.
Я пришла к гинекологу из-за боли. А ушла с его вопросом: «Вам приятно?» Это был Кирилл — мужчина, с которым моя мать жила два года. Он снял маску и промолчал. Он старше меня на 20 лет. Что будет, если я плюну на все запреты?
Елена Соколова привыкла доверять только фактам, приказам и собственному оружию. Максим Воронцов — единственный человек, который способен вывести её из себя одним взглядом.
Они становятся напарниками в расследовании серии жестоких нападений, за которыми стоит опасная преступная группировка. Чем ближе полицейские подбираются к преступникам, тем очевиднее становится: кто-то внутри отдела передаёт информацию врагу.
Работа заставляет Елену и Максима проводить вместе дни и ночи, рисковать друг ради друга и постепенно нарушать главное правило — не смешивать службу и личную жизнь.
Один поцелуй меняет всё.
Но когда их отношения становятся известны тем, за кем они охотятся, расследование превращается в смертельно опасную игру. На заброшенном складе начинается перестрелка, и одна пуля попадает в Елену.
Пока врачи борются за её жизнь, Максим понимает, что готов потерять всё ради женщины, которую ещё недавно называл просто напарницей.
Они становятся напарниками в расследовании серии жестоких нападений, за которыми стоит опасная преступная группировка. Чем ближе полицейские подбираются к преступникам, тем очевиднее становится: кто-то внутри отдела передаёт информацию врагу.
Работа заставляет Елену и Максима проводить вместе дни и ночи, рисковать друг ради друга и постепенно нарушать главное правило — не смешивать службу и личную жизнь.
Один поцелуй меняет всё.
Но когда их отношения становятся известны тем, за кем они охотятся, расследование превращается в смертельно опасную игру. На заброшенном складе начинается перестрелка, и одна пуля попадает в Елену.
Пока врачи борются за её жизнь, Максим понимает, что готов потерять всё ради женщины, которую ещё недавно называл просто напарницей.
Выберите полку для книги