Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Скорее! Он… он очень плох! - причитает девица в кружевном пеньюаре.
В квартире, куда вызывали скорую, все кричит о романтической ночи.
Ёлка мигает, на столе шампанское, свечи.
На кровати — мужчина.
Подхожу к нему, щупаю пульс и наклоняюсь, чтобы проверить реакцию.
Он убирает руку с лица, и я проваливаюсь куда-то в пустоту.
Потому что этот мужчина - мой муж, который час назад сказал мне, что не может вылететь из Красноярска…
В квартире, куда вызывали скорую, все кричит о романтической ночи.
Ёлка мигает, на столе шампанское, свечи.
На кровати — мужчина.
Подхожу к нему, щупаю пульс и наклоняюсь, чтобы проверить реакцию.
Он убирает руку с лица, и я проваливаюсь куда-то в пустоту.
Потому что этот мужчина - мой муж, который час назад сказал мне, что не может вылететь из Красноярска…
— Ты должна сделать аборт, — бросил он и отпустил ее, отойдя в сторону.
— Как аборт? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Герман, это ведь...
— Лена, ты меня прекрасно слышала. Аборт.
— А если я не соглашусь?
Их глаза встретились. В ее голубых стояли слезы и плескалось отчаяние. В его черных сверкала холодная решимость.
— Согласишься, — безапелляционно ответил он.
— Но почему, Герман? Почему? — она кинулась к нему. — Милый, почему?
— Потому что ребенка быть не должно.
— Но я хочу его родить!
— Тогда выбирай: я или он.
Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена выбирает жизнь — и исчезает.
Но спустя семь месяцев судьба снова их столкнёт.
Это история о любви, которая сильнее страха. О выборе, который определит всё.
— Как аборт? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Герман, это ведь...
— Лена, ты меня прекрасно слышала. Аборт.
— А если я не соглашусь?
Их глаза встретились. В ее голубых стояли слезы и плескалось отчаяние. В его черных сверкала холодная решимость.
— Согласишься, — безапелляционно ответил он.
— Но почему, Герман? Почему? — она кинулась к нему. — Милый, почему?
— Потому что ребенка быть не должно.
— Но я хочу его родить!
— Тогда выбирай: я или он.
Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена выбирает жизнь — и исчезает.
Но спустя семь месяцев судьба снова их столкнёт.
Это история о любви, которая сильнее страха. О выборе, который определит всё.
— Эту ночь ты проведёшь в моей постели, пышка.
Поднимаю голову и забываю, как дышать.
Передо мной опасный кавказский авторитет, Амир Усманов.
Нависает огромной горой из мышц, буквально глазами раздевает.
— Чего вам надо от меня, — пытаюсь вскочить со скамейки в парке, но он хватает меня за локоть, — отпустите… я даже не знаю вас!
— Зато я знаю тебя, — усмехается Усманов, — точнее, твоего отца, который украл у меня деньги. А законы в городе простые, пышка, если мерзавец забрал то, что дорого мне, я заберу то, что дорого ему.
Я понятия не имею, о каких деньгах речь, а отца я не видела…
Усманов не позволяет мне ответить, притягивает к себе.
Впивается в мои губы, забирается руками под футболку.
— Знаешь, пышка, я не буду ждать ночи, попробую тебя здесь и сейчас.
Поднимаю голову и забываю, как дышать.
Передо мной опасный кавказский авторитет, Амир Усманов.
Нависает огромной горой из мышц, буквально глазами раздевает.
— Чего вам надо от меня, — пытаюсь вскочить со скамейки в парке, но он хватает меня за локоть, — отпустите… я даже не знаю вас!
— Зато я знаю тебя, — усмехается Усманов, — точнее, твоего отца, который украл у меня деньги. А законы в городе простые, пышка, если мерзавец забрал то, что дорого мне, я заберу то, что дорого ему.
Я понятия не имею, о каких деньгах речь, а отца я не видела…
Усманов не позволяет мне ответить, притягивает к себе.
Впивается в мои губы, забирается руками под футболку.
— Знаешь, пышка, я не буду ждать ночи, попробую тебя здесь и сейчас.
– Ты привез в мою больницу свою беременную любовницу, Антон! Это вообще как?!
Я кричу от боли, а мой муж лишь смотрит на меня.
– Ты использовал меня, Антон. Осознанно!
– Прекрати драматизировать, Катя. Я не мог иначе, – отвечает уверенно.
У меня душа разрывается на части, когда я, глотая слезы, проговариваю:
– Ты мог вызвать скорую. Ты мог отвезти ее в любую другую больницу в этом городе. Но ты привез ее ко мне. К своей жене. Почему?!
Ковалев окидывает меня внимательным взглядом, ухмыляется и отвечает уверенно:
– Потому что никто, кроме тебя, не смог бы спасти моего долгожданного сына…
Муж предал, вонзил нож в спину, только он не мог знать, что затем случится то, что полностью изменит все…
❤️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ!❤️
Я кричу от боли, а мой муж лишь смотрит на меня.
– Ты использовал меня, Антон. Осознанно!
– Прекрати драматизировать, Катя. Я не мог иначе, – отвечает уверенно.
У меня душа разрывается на части, когда я, глотая слезы, проговариваю:
– Ты мог вызвать скорую. Ты мог отвезти ее в любую другую больницу в этом городе. Но ты привез ее ко мне. К своей жене. Почему?!
Ковалев окидывает меня внимательным взглядом, ухмыляется и отвечает уверенно:
– Потому что никто, кроме тебя, не смог бы спасти моего долгожданного сына…
Муж предал, вонзил нож в спину, только он не мог знать, что затем случится то, что полностью изменит все…
❤️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ!❤️
— Учись у моей любовницы, — с уверенностью заявил мой муж, пронзая меня цепким взглядом, будто я была бракованным товаром, не оправдавший ожиданий. — Совсем скоро она осчастливит меня долгожданным сыном.
Я ушла, не желая принимать вторую семью моего супруга. Но тогда, в своем отчаянии, я не знала, что уношу с собой крохотное чудо под сердцем.
Прошло пять и я стерла предателя из памяти. Но он не забыл меня.
Одно короткое мгновение — и Хаджиев Мурад, с беспощадной решимостью, впивается в мою руку, рывком увлекая меня в белом свадебном платье за собой.
Я ушла, не желая принимать вторую семью моего супруга. Но тогда, в своем отчаянии, я не знала, что уношу с собой крохотное чудо под сердцем.
Прошло пять и я стерла предателя из памяти. Но он не забыл меня.
Одно короткое мгновение — и Хаджиев Мурад, с беспощадной решимостью, впивается в мою руку, рывком увлекая меня в белом свадебном платье за собой.
— Сама разденешься, Злата? Или тебе помочь?
Я вздрагиваю, узнаю этот хриплый командный голос.
Передо мной стоит он…
Человек из кошмаров.
Генерал Камиль Усманов, заклятый враг моего отца.
Для одних он герой, для других идеальный мужчина.
А для меня мерзавец, обещавший истребить всю нашу семью.
Понятия не имею, как он оказался в маленьком уральском посёлке, куда я устроилась учительницей, сбежав из города…
— Я долго мечтал поквитаться с тобой и твоей семейкой, — усмехается генерал, — но сейчас у меня на тебя другие планы, Злата.
— К-какие планы?
— Ты родишь мне сына, — отвечает генерал, — а вздумаешь упрямиться, тебя ждёт…
Я вздрагиваю, узнаю этот хриплый командный голос.
Передо мной стоит он…
Человек из кошмаров.
Генерал Камиль Усманов, заклятый враг моего отца.
Для одних он герой, для других идеальный мужчина.
А для меня мерзавец, обещавший истребить всю нашу семью.
Понятия не имею, как он оказался в маленьком уральском посёлке, куда я устроилась учительницей, сбежав из города…
— Я долго мечтал поквитаться с тобой и твоей семейкой, — усмехается генерал, — но сейчас у меня на тебя другие планы, Злата.
— К-какие планы?
— Ты родишь мне сына, — отвечает генерал, — а вздумаешь упрямиться, тебя ждёт…
— Я знаю. Вы с Илоной не просто любовники — вы мошенники.
Игорь не пытается оправдаться. Он презрительно усмехается.
— Как ты мог? Илона — жена моего отца.
— Какая же ты тупая, Жень. Неужели правда думала, что наш брак про любовь?
Игорь уверенно делает шаг ко мне. Чувствую, как внутри все леденеет.
— Я расскажу отцу, что вы решили украсть его бизнес…
— Он тебе не поверит. Он поверит мне.
— Ты ошибаешься.
Сжимаю кулаки. Он наклоняется так близко, что у меня сбивается дыхание.
— Ошибаешься ты. Ты была удобной, доверчивой и слепой дурой. Предупреждаю. Еще один шаг против меня, и я разотру тебя в пыль…
Смотрю и впервые понимаю: передо мной враг…
Но… Игорь совершает ошибку. Он считает меня слабой. Не понимает, что, загнав меня в угол, сам будит спящую собаку, которая порвёт любого за свою семью...
Игорь не пытается оправдаться. Он презрительно усмехается.
— Как ты мог? Илона — жена моего отца.
— Какая же ты тупая, Жень. Неужели правда думала, что наш брак про любовь?
Игорь уверенно делает шаг ко мне. Чувствую, как внутри все леденеет.
— Я расскажу отцу, что вы решили украсть его бизнес…
— Он тебе не поверит. Он поверит мне.
— Ты ошибаешься.
Сжимаю кулаки. Он наклоняется так близко, что у меня сбивается дыхание.
— Ошибаешься ты. Ты была удобной, доверчивой и слепой дурой. Предупреждаю. Еще один шаг против меня, и я разотру тебя в пыль…
Смотрю и впервые понимаю: передо мной враг…
Но… Игорь совершает ошибку. Он считает меня слабой. Не понимает, что, загнав меня в угол, сам будит спящую собаку, которая порвёт любого за свою семью...
«У тебя нет работы. Нет денег. Нет своего угла. Ты хоть раз считала, сколько ты стоишь без меня?»
Десять лет я была женой Кирилла Вяземского. Улыбалась на его благотворительных вечерах, выбирала платья с закрытой спиной и умела объяснить в травмпункте про ступеньки.
А потом сказала слово «развод».
Он не кричал. Не разбил ни одной тарелки. Мой муж вообще никогда не выходит из себя — он просто заранее знает, чем всё закончится.
Он и дочь не станет отнимать силой. Ему это не нужно. Её отдадут ему сами — по закону, с печатями и подписями.
И знаете, что оказалось самым страшным? Мне не пришлось доказывать, что он меня бил.
Мне пришлось доказывать, что я нормальная.
Потому что к тому моменту все вокруг уже точно знали: со мной что-то не так. Врачи. Соседи. Полиция.
У него — деньги, связи и бумага на каждый мой шаг.
У меня — ничего.
Он рассчитал всё. Кроме одного.
Десять лет он учил меня молчать — и ни разу не проверил, что я запомнила.
Десять лет я была женой Кирилла Вяземского. Улыбалась на его благотворительных вечерах, выбирала платья с закрытой спиной и умела объяснить в травмпункте про ступеньки.
А потом сказала слово «развод».
Он не кричал. Не разбил ни одной тарелки. Мой муж вообще никогда не выходит из себя — он просто заранее знает, чем всё закончится.
Он и дочь не станет отнимать силой. Ему это не нужно. Её отдадут ему сами — по закону, с печатями и подписями.
И знаете, что оказалось самым страшным? Мне не пришлось доказывать, что он меня бил.
Мне пришлось доказывать, что я нормальная.
Потому что к тому моменту все вокруг уже точно знали: со мной что-то не так. Врачи. Соседи. Полиция.
У него — деньги, связи и бумага на каждый мой шаг.
У меня — ничего.
Он рассчитал всё. Кроме одного.
Десять лет он учил меня молчать — и ни разу не проверил, что я запомнила.
Мужчина смотрит на меня, и я вдруг понимаю, что он тоже узнал. Он отпускает чужое запястье, гость слева что-то еще говорит, но он уже не реагирует, смотрит только на меня, будто не верит. Делает лишь один шаг.
— Лида?
Я отступаю.
Он останавливается и произносит мое имя так, как произносил только один человек во всем мире:
— Лидочка…
Четыре года назад мой жених погиб за два месяца до нашей свадьбы.
Я родила сына с его глазами, оборвала общение со всеми родственниками и переехала. Сейчас он стоит здесь, передо мной, абсолютно живой.
Он намерен вернуть нас с ребенком вопреки всему. Смогу ли я снова ему поверить спустя четыре года?
— Лида?
Я отступаю.
Он останавливается и произносит мое имя так, как произносил только один человек во всем мире:
— Лидочка…
Четыре года назад мой жених погиб за два месяца до нашей свадьбы.
Я родила сына с его глазами, оборвала общение со всеми родственниками и переехала. Сейчас он стоит здесь, передо мной, абсолютно живой.
Он намерен вернуть нас с ребенком вопреки всему. Смогу ли я снова ему поверить спустя четыре года?
– Я хочу, чтобы ты наконец сказал ей правду и развелся.
От женского голоса за соседним столом все холодеет внутри.
– Сказал правду? Развелся? Да ты с ума сошла! Меня все устраивает и так…
А это… это же мой муж!
– Она уже подозревает тебя и скоро обо всем узнает…
Мой муж презрительно хмыкает:
– Пара букетов, какая-нибудь безделушка в подарок – и проблема решена. Ты слишком много суетишься и… переоцениваешь Марину – она слишком закопалась в бытовухе. Успокойся, выдохни и поехали к тебе – у меня не так много времени.
Мало того что он обесценил время, которое я трачу на заботу о нашем ребенке, доме и помощь ему в бизнесе так еще унизил изменой наш брак и растоптал мою любовь.
Я больше не собираюсь откладывать свою собственную жизнь в сторону и первое, что сделаю – избавлюсь в ней от мусора!
От женского голоса за соседним столом все холодеет внутри.
– Сказал правду? Развелся? Да ты с ума сошла! Меня все устраивает и так…
А это… это же мой муж!
– Она уже подозревает тебя и скоро обо всем узнает…
Мой муж презрительно хмыкает:
– Пара букетов, какая-нибудь безделушка в подарок – и проблема решена. Ты слишком много суетишься и… переоцениваешь Марину – она слишком закопалась в бытовухе. Успокойся, выдохни и поехали к тебе – у меня не так много времени.
Мало того что он обесценил время, которое я трачу на заботу о нашем ребенке, доме и помощь ему в бизнесе так еще унизил изменой наш брак и растоптал мою любовь.
Я больше не собираюсь откладывать свою собственную жизнь в сторону и первое, что сделаю – избавлюсь в ней от мусора!
Выберите полку для книги