Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

На день рождения муж подарил мне маленькие серёжки, а моей младшей сестре – колье с изумрудами.
Я смотрю на тусклые фианиты:
– Серёжки, значит. Не колье?
– А колье, Тоня, – в глазах мужа презрение, – для шикарной женщины.
Хочу уйти, но в спину прилетает:
– Тонька, ты куда собралась?
Нервы, как струна.
А сестра улыбается:
– Ну что ты, сестрёнка, не будь букой. Разве ты не желаешь мне счастья?
– Ты ещё заплачь, – вмешивается мама. – Хочешь испортить Женечке праздник?
– А у сестрёнки это отлично получается, – замечает Женечка. – Ты не заслуживаешь праздника! Этот роскошный ресторан, своего мужа! Тебя всю жизнь терпели. Ты – пустышка, даже родить за столько лет не смогла!

Пятнадцать лет вместе.
Бесплодие.
Моя младшая сестра, беременная от моего мужа.
Мама и свекровь, желающие «счастья молодым».
Муж хорошо подготовился к разводу, а теперь хочет отнять у меня последнее – детский садик для глухих ребят.
Но я покажу предателям, что со мной так нельзя!

-Тайка!
Хлопаю испуганно ресницами, смотря на того самого клоуна, которого я совсем не хотела повстречать как минимум никогда в своей жизни.
Он стоит за стеклом с клюшкой в своей хоккейной форме команды «Барсы» и сужает зловеще свои светло-карие глаза. Морщит свой прямой нос, кривит свои пухлые красные губы. А потом бьет шлемом по стеклу еще раз и кричит:
-Зачем на игру пришла, если не смотришь?!
Вид у него был как у Пеннивайза!
Клоун уже клюшкой по стеклу ударил, прекращая мое сканирование, и, когда я вздрогнула, он победно расплылся в своей отвратительно страшной, пошлой, ужасной улыбке.
Ненавижу… Нет, я презираю!

– У тебя очень длинный язык, – подцепил ее за щеку, и она тут же вырвалась, крутанув головой, – как тебя зовут?
– Решил нажаловаться на меня, козел? Попросишь приват в качестве моральной компенсации за свой же мужской тупизм?
Она привстала на носочки, потому что я ростом метр девяносто пять, а она…окинул ее взглядом, примерно, метр шестьдесят три.
– Я привык сам решать проблемы, – обхватил ее за талию и затянул в любимую тьму, – и я уже знаю, что сделаю с тобой...

❤️ ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА❤️

— Ну… и что на тебе сейчас надето?
Голос моего мужа звучал из-за еле прикрытой двери кабинета чуть слышно, он почти мурлыкал.
— Скинь ещё, в том красном. Я же сказал, что уже скучаю, хоть ты сегодня и улетела. Да плевать, что она думает. Я всё решу. Срубаем бабки после проекта, переведу их на Кипр, потом быстро развод. Не парься, ей ничего не достанется.

Кажется, только что меня разорвало внутри вклочья.
Сегодня улетела на съемки моя сестра. Мой муж с моей сестрой? Как в самом пошлом анекдоте.

Но мы еще посмотрим, кто какие бабки срубит, милый.
Сделку, если ты не забыл, готовила я. А я точно знаю, как создать любой проект идеально. Даже, если это проект мести для таких, как вы.

— Ты слишком правильная, Маргошка, — произносит муж. — С тобой спокойно, правильно так, но… скучно.
— Скучно? — мне кажется, я ослышалась. — Тебе, Камиль, стало скучно вдруг после девятнадцати лет брака?
— Я хочу жить, понимаешь? А не доживать, как пенсионер.
Он нашел ту, с которой "не скучно".
Ту, ради которой он готов предать девятнадцать лет брака.
Но если он думает, что уйдет легко и безболезненно — он ошибается.
Я превращу его "новую жизнь" в кошмар.

🧡❤️🧡 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🧡❤️🧡

— В полночь скажешь тост, милый? — тихо мурлычет официантка, бесстыдно обнимая моего мужа прямо в подсобке.
— Конечно, дорогая. Я ведь должен выглядеть хорошим мужем, — хрипло отвечает Богдан, нагло улыбаясь и прижимая её ещё крепче.

Стою в дверях, сжимая кулаки, и не могу сдвинуться с места. В голове не укладывается: его руки, бесстыдно гладящие чужое тело, её победный взгляд и слова, которые бьют сильнее, чем любая пощёчина.

Что делать, если под бой курантов сбывается худшее из желаний, и новогодняя ночь становится началом конца твоей семьи?

- Я никогда не буду твоей! Слышишь? Никогда! Мой муж вернётся и тогда…
На лице Исмаилова появляется кривая усмешка. 
- Твой муж сгинул в горах , так и не вернув мне долг! Теперь я заберу всё твоё жалкое имущество! И тебя, Салихат, в том числе! И если не хочешь по хорошему, то будет по плохому. Ты станешь прислугой в моём доме! А я буду делать с тобой всё, что пожелаю, поняла??!
- Не бывать этому,— цежу сквозь сжатые губы,— я никогда не пойду в твой дом, Руслан…

***
Исмаилов дал мне ровно год на оплакивание мужа. А потом он приехал, чтобы присвоить меня себе.
«Каждый из нас предан кому-то или кем-то» 
(Ф. Достоевский)

Нужно осторожно загадывать желания. Ведь никогда не знаешь: вдруг за тобой наблюдает кто-то, кто одержим тобой и поймёт всё не совсем правильно. А в следующее утро ты проснёшься на чужой кровати, прикованная наручниками к изголовью…
***
– Если бы я хотел тебя отравить, Уголёк, то сделал бы это сразу и не тащил сюда.
А дальше… он наклоняется ниже, поддевая большим пальцем край маски, и слегка приподнимает её, но недостаточно, чтобы увидеть его лицо. И единственное, что я чувствую – это как горячий язык касается капли воды, что ещё не утекла под майку.
Я не должна этого чувствовать, но в моменте жар проносится под кожей, расплавляя её, а пальцы на руках непроизвольно сжимаются.
Он выпрямляется, поправляя маску и вновь протягивая стакан, хрипит:
– Видишь. Она нормальная. Пей.
– Ещё раз, – сиплю, пытаясь хоть за что-то зацепиться, чтобы рассмотреть его. Возможно понять кто он. Узнать. – Кто ты?
– Тот, кто исполняет твоё желание.

Я заглядываю в зал, где мы с мужем проводили вечера у телевизора, и вижу его с Зоей. Их губы сливаются в поцелуе.
В груди разрастается холод, как мороз по стеклу.
Сестра замечает меня первой. В ее глазах нет ни тени стыда.
— Галя? — муж оборачивается.
А я смотрю на сестру. На свою более яркую копию.
— Зой, ты конечно всегда была стервой, но это уже дно.
— Смирись, сестренка, — говорит она. — Гена теперь со мной.
Я перевожу взгляд на него.
— А мне такой муж и не нужен. Лжец и предатель.
— Закрой пасть, Галя! — срывается он. — Ты сама виновата! У тебя дом, работа, дочь. На меня нет времени. И раз уж ты все узнала, скрывать не будем. Завтра же на дне рождения тещи всем объявим, что я теперь с Зоей.
Сестра сверкает от счастья. А у меня чувство, будто жизнь пополам переломало.

— Эй! — мой голос звучит глухо, съедаемый бетонными стенами. — Здесь кто-то есть! Дверь захлопнулась!
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.