Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Я просил надеть что-то сексуальное, — хрипло заметил он, пробежав по мне взглядом, от которого кожа вспыхнула.
— А я надела удобное для деловых переговоров, — мило улыбнулась я. — В нём удобно бить наотмашь.
— Итак, договор, — я достала папку с договором. — Пункт первый: я работаю с твоей сестрой три раза в неделю, время согласовываю я. Пункт второй: никакого вмешательства в мои методы. Пункт третий…
— Пункт третий, — перебил он, лениво листая мои страницы, — ты перестаёшь делать вид, что между нами ничего нет.
— Такого пункта здесь нет.
— Уже есть. Я вписал. — И он действительно достал ручку.
— Волков, я тебе сейчас эту ручку… — но этот смертник меня перебивает.
— М-м. Продолжай. Люблю, когда ты фантазируешь.
— А я надела удобное для деловых переговоров, — мило улыбнулась я. — В нём удобно бить наотмашь.
— Итак, договор, — я достала папку с договором. — Пункт первый: я работаю с твоей сестрой три раза в неделю, время согласовываю я. Пункт второй: никакого вмешательства в мои методы. Пункт третий…
— Пункт третий, — перебил он, лениво листая мои страницы, — ты перестаёшь делать вид, что между нами ничего нет.
— Такого пункта здесь нет.
— Уже есть. Я вписал. — И он действительно достал ручку.
— Волков, я тебе сейчас эту ручку… — но этот смертник меня перебивает.
— М-м. Продолжай. Люблю, когда ты фантазируешь.
– Здравствуйте. Я Лесная Виктория. Я записана...
– Да-да, проходите. Я Ирина Сергеевна, ваш врач на сегодня.
Вика случайно локтем задевает край стола. Фоторамка падает, стекло – вдребезги.
– Ой! Простите, пожалуйста, я сейчас, я уберу...
– Не трогайте стекло, порежетесь.
Я достаю щётку из-под стола и начинаю собирать осколки. Вика присела рядом, аккуратно, на корточках, и подбирает крупные куски стекла. Потом она поднимает рамку. И замирает…
Долгая пауза.
– Вика? Всё в порядке? Вам нехорошо? Сядьте, пожалуйста...
– Это ваш брат? – говорит она очень тихо.
Я смотрю на неё. Потом на рамку в её руках.
– Что?
– Мужчина на фотографии. Это ваш брат?
Несколько секунд я просто смотрю на неё.
– Это мой муж, – говорю я. – И наши дети.
Тишина.
Вика белеет. Я вижу, как её пальцы сжимаются на рамке.
– Этого не может быть, Это Максим, – говорит Вика. – Мой жених. Будущий отец моего ребёнка.
– Да-да, проходите. Я Ирина Сергеевна, ваш врач на сегодня.
Вика случайно локтем задевает край стола. Фоторамка падает, стекло – вдребезги.
– Ой! Простите, пожалуйста, я сейчас, я уберу...
– Не трогайте стекло, порежетесь.
Я достаю щётку из-под стола и начинаю собирать осколки. Вика присела рядом, аккуратно, на корточках, и подбирает крупные куски стекла. Потом она поднимает рамку. И замирает…
Долгая пауза.
– Вика? Всё в порядке? Вам нехорошо? Сядьте, пожалуйста...
– Это ваш брат? – говорит она очень тихо.
Я смотрю на неё. Потом на рамку в её руках.
– Что?
– Мужчина на фотографии. Это ваш брат?
Несколько секунд я просто смотрю на неё.
– Это мой муж, – говорю я. – И наши дети.
Тишина.
Вика белеет. Я вижу, как её пальцы сжимаются на рамке.
– Этого не может быть, Это Максим, – говорит Вика. – Мой жених. Будущий отец моего ребёнка.
Чтобы вытащить нашу семью из долгов, мне нужно забыть о человеке, с которым я встречалась полтора года, и выйти замуж за того, кому я когда-то отказала. У моего будущего мужа есть девушка. Тогда почему он хочет жениться на мне, а не на ней?!
– Ты выйдешь за меня замуж.
Мой голос был спокойным, ровным, а сам я неспешно потягивал кофе, который мне принес официант.
– Я уже сказала отцу, что это бред!
Девушка была возмущена, обескуражена, она не могла поверить, что я не шучу.
– Я так решил.
– А я не согласна.
И она еще смеет снова отказывать мне?
– У тебя нет выбора. У твоего отца огромный долг, в скором времени коллекторы начнут трясти всю вашу семью. Я единственный, кто может тебе помочь в этом, но моё условие – ты выйдешь за меня замуж.
– Ты выйдешь за меня замуж.
Мой голос был спокойным, ровным, а сам я неспешно потягивал кофе, который мне принес официант.
– Я уже сказала отцу, что это бред!
Девушка была возмущена, обескуражена, она не могла поверить, что я не шучу.
– Я так решил.
– А я не согласна.
И она еще смеет снова отказывать мне?
– У тебя нет выбора. У твоего отца огромный долг, в скором времени коллекторы начнут трясти всю вашу семью. Я единственный, кто может тебе помочь в этом, но моё условие – ты выйдешь за меня замуж.
Все привет! Я - Маша! Мне восемь, у меня рыжие кудряшки и грандиозный план! Ну ладно, ладно - сначала всё было не очень: папа отправил меня в лагерь, там противные девчонки обзываются и цепляются ко мне, а потом вообще толкают в речку. Я чуть не утонула! Но тут появляется серьезный Гоша и героически бросается в воду. Спасает меня! Теперь мы лучшие друзья и у нас секретная миссия. Смотрите: я без мамы, Гоша без папы . Зато у него классная мама-доктор, а у меня самый лучший папа на свете! Решение очевидно — свести их вместе! Мы сидим у костра и торжественно клянёмся: любой ценой создадим настоящую семью. План идеальный, что может пойти не так? Ха! Если бы мы знали, во что выльется наша детская затея... Но пока мы просто дети с большой мечтой и железной решимостью!
Я детский психолог. Полная, неудобная для чужих стандартов и слишком принципиальная, чтобы продаваться за деньги.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Она его любимая женщина, что изменила ему. Она неверная жена, которую он выгнал из дома три года назад и с тех пор не слышал о ней. Он вернулся в её жизнь, чтобы услышать правду. Правду, которая может убить их обоих.
- Итак, я задам тебе один вопрос, и ты хорошо подумай, прежде, чем на него ответишь. Если ты снова начнёшь врать, повторяя, что ты не виновата, я клянусь, сегодня будет последний день твоей жизни. Мне нужна правда! Что на самом деле произошло в ту ночь?
Она не медлила ни секунды, выпалив правду, от которой Влад побагровел от злости.
- Я напилась, познакомилась с мужиком в клубе и с ним переспала. - бесцветным голосом сообщила Ида.
- Потребовалась три года, чтобы память вернулась? - усмехнулся Влад. - Раньше версия была другая.
- Тогда версия не прокатила. Сейчас врать смысла не вижу, дело сделано. - вздохнула она и встала со скамейки. - Я могу идти?
- Нет, сука, не можешь! - взревел Влад, вскакивая со своего места и устремляясь к ней.
- Итак, я задам тебе один вопрос, и ты хорошо подумай, прежде, чем на него ответишь. Если ты снова начнёшь врать, повторяя, что ты не виновата, я клянусь, сегодня будет последний день твоей жизни. Мне нужна правда! Что на самом деле произошло в ту ночь?
Она не медлила ни секунды, выпалив правду, от которой Влад побагровел от злости.
- Я напилась, познакомилась с мужиком в клубе и с ним переспала. - бесцветным голосом сообщила Ида.
- Потребовалась три года, чтобы память вернулась? - усмехнулся Влад. - Раньше версия была другая.
- Тогда версия не прокатила. Сейчас врать смысла не вижу, дело сделано. - вздохнула она и встала со скамейки. - Я могу идти?
- Нет, сука, не можешь! - взревел Влад, вскакивая со своего места и устремляясь к ней.
— Тебя не учили, что врать нехорошо? — склонив голову набок, холодно произносит, медленно опуская взгляд на мой внушительный живот. — Мой!
Накрываю руками, словно это может помочь. Хочу скрыться от него. От этих жгучих, прожигающих до самого нутра глаз.
— Нет. Макс. Это… ошибка…
— Ошибкой было скрывать наследника от меня. Я забираю вас, а после его рождения, возможно… — он делает паузу, заставляя нервы натянуться с новой силой. — Оставлю тебя няней.
Он тот, с кем я провела ночь. Тот, кто лишил меня невинности. Тот, кто утром сказал, что ошибся и ничего не помнит. Зато я помнила все…
Накрываю руками, словно это может помочь. Хочу скрыться от него. От этих жгучих, прожигающих до самого нутра глаз.
— Нет. Макс. Это… ошибка…
— Ошибкой было скрывать наследника от меня. Я забираю вас, а после его рождения, возможно… — он делает паузу, заставляя нервы натянуться с новой силой. — Оставлю тебя няней.
Он тот, с кем я провела ночь. Тот, кто лишил меня невинности. Тот, кто утром сказал, что ошибся и ничего не помнит. Зато я помнила все…
– Пожалуйста… – молю я. – Это ошибка. Я не та, кого вы ждали.
Он слишком близко, чтобы я могла дышать.
– О, нет, ты именно та, кого я сейчас хочу, – с усмешкой произносит мужчина. – Отлично играешь испуганного зайку. Умница. То что нужно.
Нахожу в себе силы оттолкнуть.
Он отступает, но я уверена, это лишь потому, что сам так решил.
Отходит на шаг, продолжая разглядывать меня, как трофей. Тяжело вздымающуюся грудь, простое платье, в котором я хожу на работу, отсутствие косметики.
– Мило, – произносит хозяин номера, и в этом слове наслаждение и похоть, смешанные воедино. – Очень мило. Люблю сдирать упаковку с неожиданных подарков.
Он – дядя моего самого неуправляемого ученика.
Я – случайно оказалась с ним в одном номере отеля. Но тогда я еще не знала, что такие, как он… не отпускают.
Он слишком близко, чтобы я могла дышать.
– О, нет, ты именно та, кого я сейчас хочу, – с усмешкой произносит мужчина. – Отлично играешь испуганного зайку. Умница. То что нужно.
Нахожу в себе силы оттолкнуть.
Он отступает, но я уверена, это лишь потому, что сам так решил.
Отходит на шаг, продолжая разглядывать меня, как трофей. Тяжело вздымающуюся грудь, простое платье, в котором я хожу на работу, отсутствие косметики.
– Мило, – произносит хозяин номера, и в этом слове наслаждение и похоть, смешанные воедино. – Очень мило. Люблю сдирать упаковку с неожиданных подарков.
Он – дядя моего самого неуправляемого ученика.
Я – случайно оказалась с ним в одном номере отеля. Но тогда я еще не знала, что такие, как он… не отпускают.
Я просто хотела сделать красивое фото для соцсетей. А случайно сняла на телефон, как в отца моей лучшей подруги целятся из пистолета. Теперь я — свидетельница. И пленница в его доме.
Тимур Асланович запирает меня в комнате с решётками на окнах. Грозит подвалом, если сбегу. Но по ночам он приходит сам.
— Ты под моей защитой, — говорит он низким голосом с хрипотцой. — Ешь. Вон, чурек с мёдом. Моя мама пекла.
Я смотрю на этого опасного, властного мужчину, и сердце колотится в груди. Он старше на двадцать лет. Он держит меня в клетке. Он враг.
Тогда почему, когда я попыталась сбежать по водосточной трубе, он только усмехнулся и сказал: «Шустрая птичка»? И почему от его взгляда у меня внутри всё переворачивается?
Тимур Асланович запирает меня в комнате с решётками на окнах. Грозит подвалом, если сбегу. Но по ночам он приходит сам.
— Ты под моей защитой, — говорит он низким голосом с хрипотцой. — Ешь. Вон, чурек с мёдом. Моя мама пекла.
Я смотрю на этого опасного, властного мужчину, и сердце колотится в груди. Он старше на двадцать лет. Он держит меня в клетке. Он враг.
Тогда почему, когда я попыталась сбежать по водосточной трубе, он только усмехнулся и сказал: «Шустрая птичка»? И почему от его взгляда у меня внутри всё переворачивается?
Тяжелый мяч просвистел в сантиметре от уха. Ударившись об стену, срикошетил ей по плечу. Но, это лучше, чем тебе зафигачат в глаз.
«Хороший удар!» — Лена машинально потерла ушибленное место.
— Дура! — выкрикнул мелкий проказник и они с братом мгновенно исчезли, только синхронная топотня слышна.
Из дальней комнаты послышался грохот. Что-то тяжелое упало.
— Вы не обижайтесь, Леночка, — круглые добрые глаза Аннушки ее окутали жалостью. Пышечка прижала руки к груди, будто просила за детей и извинялась. — Без матери растут, без женской ласки. Дичают. — Закачала головой. — Бывшая няня с ними не справилась. Наговорила им грубостей… Что мамка их бросила потому, что они плохие. Дочка Дмитрия Захаровича, действительно скинула детей на отца и продолжила свою непутевую жизнь в столице. Сложно у нас. Но, куда деваться? Воспитываем по мере сил, бедных деточек, — Анна развела руками.
«Хороший удар!» — Лена машинально потерла ушибленное место.
— Дура! — выкрикнул мелкий проказник и они с братом мгновенно исчезли, только синхронная топотня слышна.
Из дальней комнаты послышался грохот. Что-то тяжелое упало.
— Вы не обижайтесь, Леночка, — круглые добрые глаза Аннушки ее окутали жалостью. Пышечка прижала руки к груди, будто просила за детей и извинялась. — Без матери растут, без женской ласки. Дичают. — Закачала головой. — Бывшая няня с ними не справилась. Наговорила им грубостей… Что мамка их бросила потому, что они плохие. Дочка Дмитрия Захаровича, действительно скинула детей на отца и продолжила свою непутевую жизнь в столице. Сложно у нас. Но, куда деваться? Воспитываем по мере сил, бедных деточек, — Анна развела руками.
Выберите полку для книги