Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Отец поставил условие – я должен жениться, иначе он лишит меня наследства, а, главное, не даст доучиться последний курс в университете. Мне нужен фиктивный брак ровно на год, пока я не закончу учебу. Но кандидатки на роль жены не очень-то соглашаются ею стать – всем подавай тепленький уютный дом на берегу и мужа в офисе. А у меня в душе море и свобода от условностей. Шансов остается все меньше и друг вспоминает жуткую девчонку из моего прошлого, которая ходила за мной по пятам и выглядела на все сто… килограмм. Надеюсь, что мне не придется делать этот выбор, все же парочка вариантов у меня еще осталась.
Но к имеющимся проблемам добавляется еще одна в виде пигалицы, которая залила кофе мою одежду и теперь часто попадается мне на глаза, потому что оказалась первокурсницей. Но ее я проучу вне очереди невзирая на сложности. Осталось только поймать, уж больно она дерзкая.
Но к имеющимся проблемам добавляется еще одна в виде пигалицы, которая залила кофе мою одежду и теперь часто попадается мне на глаза, потому что оказалась первокурсницей. Но ее я проучу вне очереди невзирая на сложности. Осталось только поймать, уж больно она дерзкая.
Он наемник, для которого имеют значение лишь долг и приказ.
Она юная невеста, сбежавшая из-под венца от ненавистного жениха и ставшая разменной монетой в чужих играх.
Но с каждой минутой граница между долгом и желанием стирается.
Сможет ли он защитить ее, когда главная опасность — это запретное чувство, вспыхнувшее между ними?
Она юная невеста, сбежавшая из-под венца от ненавистного жениха и ставшая разменной монетой в чужих играх.
Но с каждой минутой граница между долгом и желанием стирается.
Сможет ли он защитить ее, когда главная опасность — это запретное чувство, вспыхнувшее между ними?
Завибрировал телефон, нарушая тишину.
Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.
— Да, милая, — сказал он тихо.
Милая?
Голос его стал мягким, тёплым и нежным.
Моё сердце пропустило удар.
— Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.
Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.
— Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, — произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.
Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.
— Милая, не волнуйся, — голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. — Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.
Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.
— Скоро я стану вдовцом, — продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. — Совсем скоро.
Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.
— Да, милая, — сказал он тихо.
Милая?
Голос его стал мягким, тёплым и нежным.
Моё сердце пропустило удар.
— Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.
Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.
— Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, — произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.
Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.
— Милая, не волнуйся, — голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. — Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.
Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.
— Скоро я стану вдовцом, — продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. — Совсем скоро.
Проснуться в роскошном номере Вегаса с жутким похмельем и полной амнезией — это полбеды. Хуже — обнаружить в постели незнакомца с телом греческого бога, обручальные кольца на тумбочке и пистолет в сейфе. Совсем плохо — понять, что вас связывает не брак, а ограбление казино, и за вами охотится вся местная мафия.
– Какого черта ты приперлась в мой дом?! – рычит муж.
И я просто теряю дар речи, когда слышу ответ:
– А что?! Я не имею права прийти к своему мужчине?!
Мое сердце пропускает удар, сжимается, колет. Слезы подкатывают к горлу, когда слышу ироничный голос мужа:
– Ты белены объелась?! Какому такому своему мужчине?! Знай свое место!
Кажется, что муж сейчас поставит зарвавшуюся женщину на место. Я все еще верю и надеюсь, что это ошибка какая-то… но следом слышу фразу:
– Ну знаешь, Воронцов, твоя женушка-наседка все равно ничего не поймет, даже если я под носом у нее станцую!
– Кристина! Следи за тем, кому и что ты говоришь!
– А что?! Я имею право, разве нет?!
– Ты. Пришла в мой дом! На мой праздник! Как ты посмела!
А затем мир рушится, разлетается на осколки, когда до меня долетает истеричный женский голос:
– А вот так! Я ношу твоего ребенка, Воронцов, так что хватит с меня!
И я просто теряю дар речи, когда слышу ответ:
– А что?! Я не имею права прийти к своему мужчине?!
Мое сердце пропускает удар, сжимается, колет. Слезы подкатывают к горлу, когда слышу ироничный голос мужа:
– Ты белены объелась?! Какому такому своему мужчине?! Знай свое место!
Кажется, что муж сейчас поставит зарвавшуюся женщину на место. Я все еще верю и надеюсь, что это ошибка какая-то… но следом слышу фразу:
– Ну знаешь, Воронцов, твоя женушка-наседка все равно ничего не поймет, даже если я под носом у нее станцую!
– Кристина! Следи за тем, кому и что ты говоришь!
– А что?! Я имею право, разве нет?!
– Ты. Пришла в мой дом! На мой праздник! Как ты посмела!
А затем мир рушится, разлетается на осколки, когда до меня долетает истеричный женский голос:
– А вот так! Я ношу твоего ребенка, Воронцов, так что хватит с меня!
– Я беременна от вашего мужа.
Девушка, стоящая на пороге моей квартиры, ревет и протягивает мне снимок УЗИ. На вид она младше меня лет на пять. Явно молоденькая студентка, еще не окончившая ВУЗ.
– Это какая-то шутка?
Я криво усмехаюсь, предположив, что девушка ошиблась адресом.
– Н-нет, – шмыгает она носом и протягивает мне фото. – Отец моего малыша – Астахов Мирон Васильевич. Заведующий акушерско-гинекологическим отделением областной больницы.
Мое сердце болезненно сжимается, ведь на фото рядом с ней, обхватив ее небольшой животик, стоит мой муж.
– Дайте ему развод, Даша. У ребеночка должен быть отец.
***
Она всхлипывает, а я обмираю, пряча за спину уже ненужный тест на беременность.
Не прошло и года с нашей свадьбы, как на пороге нашей квартиры появляется девица, с которой мой муж мне давно изменяет. Я подаю на развод и уношу тайну под сердцем. Готовлюсь к судьбе матери-одиночки, но спустя 9 месяцев мой бывший муж принимает у меня роды.
Девушка, стоящая на пороге моей квартиры, ревет и протягивает мне снимок УЗИ. На вид она младше меня лет на пять. Явно молоденькая студентка, еще не окончившая ВУЗ.
– Это какая-то шутка?
Я криво усмехаюсь, предположив, что девушка ошиблась адресом.
– Н-нет, – шмыгает она носом и протягивает мне фото. – Отец моего малыша – Астахов Мирон Васильевич. Заведующий акушерско-гинекологическим отделением областной больницы.
Мое сердце болезненно сжимается, ведь на фото рядом с ней, обхватив ее небольшой животик, стоит мой муж.
– Дайте ему развод, Даша. У ребеночка должен быть отец.
***
Она всхлипывает, а я обмираю, пряча за спину уже ненужный тест на беременность.
Не прошло и года с нашей свадьбы, как на пороге нашей квартиры появляется девица, с которой мой муж мне давно изменяет. Я подаю на развод и уношу тайну под сердцем. Готовлюсь к судьбе матери-одиночки, но спустя 9 месяцев мой бывший муж принимает у меня роды.
— Алька, ну ты чего! Дурочка моя, — дергает на себя обратно, и я впечатываюсь в мощную грудную клетку, — Ты же со мной поедешь? Женой моей будешь?
Шмыгаю носом.
— Буду, — все еще обиженно дую губу.
А у самой такая эйфория разливается по телу… Женой его. Да я за ним хоть на край света. Лишь бы рядом был.
— Только помни, Алька, я ревнивый. Даешь согласие, значит на всю жизнь. Уверена?
— В чем уверена, Лешка? В том, что люблю тебя? Без сомнения. Мне никто и не нужен кроме тебя.
Знала бы я, что через несколько лет эти слова покажутся мне бредом сумасшедшего. Словно я все выдумала… И не было у нас любви, не было у нас ничего.
Только ненависть. Страшная жгучая ненависть.
И вместо “люблю” проросли корни такого прочного “ненавижу”...
Шмыгаю носом.
— Буду, — все еще обиженно дую губу.
А у самой такая эйфория разливается по телу… Женой его. Да я за ним хоть на край света. Лишь бы рядом был.
— Только помни, Алька, я ревнивый. Даешь согласие, значит на всю жизнь. Уверена?
— В чем уверена, Лешка? В том, что люблю тебя? Без сомнения. Мне никто и не нужен кроме тебя.
Знала бы я, что через несколько лет эти слова покажутся мне бредом сумасшедшего. Словно я все выдумала… И не было у нас любви, не было у нас ничего.
Только ненависть. Страшная жгучая ненависть.
И вместо “люблю” проросли корни такого прочного “ненавижу”...
— Я тебе уже говорил прекратить любые отношения с Юлей, Глеб! — доносится до меня раздраженный голос мужа.
— А я говорил, чтобы ты не лез в мою личную жизнь, пап! — огрызается наш сын.
Не хочу подслушивать, но если не потушу этот пожар сейчас, праздник будет окончательно испорчен. Господи, ну чего Матвей так разбушевался? Неужели сам не помнит уже как мы с ним были молодыми и так же обжимались по углам? Юля дочь моей лучшей подруги, они с Глебом с детства вместе, так что я не удивлена, что у них зародились чувства.
— Сейчас не время устраивать бунт, просто послушай меня сын, ладно?
— Какого черта? Я ее люблю, пап!
— Нельзя! — в сердцах рявкает муж. — Нельзя тебе ее любить, сын! Она моя дочь!
— А я говорил, чтобы ты не лез в мою личную жизнь, пап! — огрызается наш сын.
Не хочу подслушивать, но если не потушу этот пожар сейчас, праздник будет окончательно испорчен. Господи, ну чего Матвей так разбушевался? Неужели сам не помнит уже как мы с ним были молодыми и так же обжимались по углам? Юля дочь моей лучшей подруги, они с Глебом с детства вместе, так что я не удивлена, что у них зародились чувства.
— Сейчас не время устраивать бунт, просто послушай меня сын, ладно?
— Какого черта? Я ее люблю, пап!
— Нельзя! — в сердцах рявкает муж. — Нельзя тебе ее любить, сын! Она моя дочь!
- Папа! - сын бежит к моему мужу, как всегда, расставив в стороны руки.
- Не трогай меня! - он отталкивает его, будто прокаженного.
И это мой муж. Отец моих детей. Глава образцовой семьи… По крайней мере, так было до вчерашнего дня. До того, как я застала его с любовницей в ресторане. До того, как услышала от его пассии:
- Выброси этого мелкого прихвостня вместе с мамашей! Мне не нужны чужие дети.
Теперь Игнат требует тест на отцовство. Угрожает забрать все. Но он забыл, что я не беременная дурочка. Я та, кто за шесть лет узнала его лучше, чем саму себя. Со мной шутить опасно!
- Не трогай меня! - он отталкивает его, будто прокаженного.
И это мой муж. Отец моих детей. Глава образцовой семьи… По крайней мере, так было до вчерашнего дня. До того, как я застала его с любовницей в ресторане. До того, как услышала от его пассии:
- Выброси этого мелкого прихвостня вместе с мамашей! Мне не нужны чужие дети.
Теперь Игнат требует тест на отцовство. Угрожает забрать все. Но он забыл, что я не беременная дурочка. Я та, кто за шесть лет узнала его лучше, чем саму себя. Со мной шутить опасно!
«Возвращайся в свой мир и забудь», — бросил он после нашей единственной ночи. Я думала, что мы больше никогда не встретимся, но ошиблась. Теперь мужчина из моего прошлого — мой новый босс.
Он требует от меня невозможного на работе, не подозревая, что самая сложная задача для меня — это скрывать от него сына, его точную копию.
Он требует от меня невозможного на работе, не подозревая, что самая сложная задача для меня — это скрывать от него сына, его точную копию.
Выберите полку для книги