Книги по тегу «первая любовь»: ""
- Мой жених выдвинул мне условие для женитьбы. Он сказал, что не женится на девственнице.
- Чего? - тяну, не веря в то, что говорит моя лучшая подруга.
- Сказал, что я должна… как бы… ну, избавиться от этой проблемы. Поможешь мне?
Я знал, что лишать невинности подругу - это плохая идея. Чувствовал это. Был уверен в том, что это закончится плохо для нас обоих. И, в первую очередь, для наших отношений. Но когда подумал о том, что ее коснется кто-то другой, стало еще хуже.
И я согласился помочь ей. Думал, мы ограничимся одним разом. Только вот теперь нас тянет друг к другу как магнитом. Но у нее есть жених, и помолвку они расторгать не намерены. И что теперь делать нам с нашими чувствами?
- Чего? - тяну, не веря в то, что говорит моя лучшая подруга.
- Сказал, что я должна… как бы… ну, избавиться от этой проблемы. Поможешь мне?
Я знал, что лишать невинности подругу - это плохая идея. Чувствовал это. Был уверен в том, что это закончится плохо для нас обоих. И, в первую очередь, для наших отношений. Но когда подумал о том, что ее коснется кто-то другой, стало еще хуже.
И я согласился помочь ей. Думал, мы ограничимся одним разом. Только вот теперь нас тянет друг к другу как магнитом. Но у нее есть жених, и помолвку они расторгать не намерены. И что теперь делать нам с нашими чувствами?
По стечению обстоятельств я, рождённая не под куполом города, ещё ребёнком оказалась в Лиссе.
Быть отбросом общества, презираемой почти всеми — моя прогнозируемая жизнь. Всё, что мне остаётся — занимать должность третьесортного техника с минимальной оплатой.
И всё же это лучше, чем жить в суровой внешней среде, без безопасного дома, ограниченная в еде и лекарствах. Окружённая монстрами.
Или нет?
Но что, если меня выберут для участия в разовом задании с внешней группой?
Элита... Им многое позволено. К тому же в средствах они совсем не ограничены.
С главным из них, командиром, я часто встречаюсь глазами...
Или мне это кажется?
Быть отбросом общества, презираемой почти всеми — моя прогнозируемая жизнь. Всё, что мне остаётся — занимать должность третьесортного техника с минимальной оплатой.
И всё же это лучше, чем жить в суровой внешней среде, без безопасного дома, ограниченная в еде и лекарствах. Окружённая монстрами.
Или нет?
Но что, если меня выберут для участия в разовом задании с внешней группой?
Элита... Им многое позволено. К тому же в средствах они совсем не ограничены.
С главным из них, командиром, я часто встречаюсь глазами...
Или мне это кажется?
— Ты мне надоела. Я больше не хочу быть с тобой, — взъерошив волосы, заявляет он.
— В смысле? — испуганно роняю из рук мобильник.
— В прямом. Поиграли в отношения и хватит. Мне стало скучно, — разворачивается и смотрит на меня, как на пустое место.
— Егор, что происходит? Ты же говорил, мы навсегда… Ты обещал!
— А ты, наивная дурочка, всегда веришь тому, что вешают на твои милые ушки?
— Подонок... — шепчу беззвучно, глядя, как мой мир разлетается вдребезги.
Жесткая усмешка, хлопок двери, и я остаюсь одна.
***
Он так хотел быть со мной, так красиво ухаживал, защищал, что я поверила. Влюбилась впервые в жизни. А он развлекся и бросил, как надоевшую игрушку, прекрасно понимая, что дома меня растерзают, если узнают о близости с парнем. А они узнают…
Что же мне теперь делать?
— В смысле? — испуганно роняю из рук мобильник.
— В прямом. Поиграли в отношения и хватит. Мне стало скучно, — разворачивается и смотрит на меня, как на пустое место.
— Егор, что происходит? Ты же говорил, мы навсегда… Ты обещал!
— А ты, наивная дурочка, всегда веришь тому, что вешают на твои милые ушки?
— Подонок... — шепчу беззвучно, глядя, как мой мир разлетается вдребезги.
Жесткая усмешка, хлопок двери, и я остаюсь одна.
***
Он так хотел быть со мной, так красиво ухаживал, защищал, что я поверила. Влюбилась впервые в жизни. А он развлекся и бросил, как надоевшую игрушку, прекрасно понимая, что дома меня растерзают, если узнают о близости с парнем. А они узнают…
Что же мне теперь делать?
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
Зал для торжеств постепенно заполняется людьми. Моя мама, стоя под руку со своим будущим мужем, заметно волнуется. Она потрясающе выглядит, но всё равно постоянно поправляет идеальное платье и причёску, покусывая губы.
Я делаю несколько снимков на телефон, поймав удачные, по моему мнению, кадры. Сразу накладываю фильтры, чтобы увеличить яркость и немного размыть края. Фотографии получаются действительно красивыми.
— Посмотри.
Мне хочется поддержать и отвлечь мамочку. Делаю несколько шагов вперёд, протягивая смартфон, но цепляюсь каблуком за ковровую дорожку. Роняю гаджет и едва не падаю сама, в последний момент оказавшись подхвачена чьими-то сильными руками.
Выпрямляюсь и поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить спасителя. Его руки всё ещё на моей талии. Уголки губ, на которые я смотрю, ползут вверх в ухмылке.
— Неожиданная встреча. Да, подарочек?
Три месяца назад мы уже встречались. Он праздновал свой день рождения. А я попала на праздник… в качестве подарка...
Зал для торжеств постепенно заполняется людьми. Моя мама, стоя под руку со своим будущим мужем, заметно волнуется. Она потрясающе выглядит, но всё равно постоянно поправляет идеальное платье и причёску, покусывая губы.
Я делаю несколько снимков на телефон, поймав удачные, по моему мнению, кадры. Сразу накладываю фильтры, чтобы увеличить яркость и немного размыть края. Фотографии получаются действительно красивыми.
— Посмотри.
Мне хочется поддержать и отвлечь мамочку. Делаю несколько шагов вперёд, протягивая смартфон, но цепляюсь каблуком за ковровую дорожку. Роняю гаджет и едва не падаю сама, в последний момент оказавшись подхвачена чьими-то сильными руками.
Выпрямляюсь и поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить спасителя. Его руки всё ещё на моей талии. Уголки губ, на которые я смотрю, ползут вверх в ухмылке.
— Неожиданная встреча. Да, подарочек?
Три месяца назад мы уже встречались. Он праздновал свой день рождения. А я попала на праздник… в качестве подарка...
Эти хищные кошачьи глаза, словно обведенные темным карандашом, жадно и неотрывно блуждают по моему лицу. Его обжигающе горячее тело прижимается всё ближе.
— Какая красивая... — глухо произносит он мне в губы. — Тебе понравится.
Боюсь именно этого. Боюсь, что захочу сгореть в этом огне.
Тяжелая ладонь ложится на мою щеку, заставляя смотреть только на него.
— Сожру тебя сейчас... малинка.
С другого бока меня окутывает ровным теплом. Меня забирают в другие объятия.
— Не сожрёт, — раздается над ухом глубокий голос. — Я ему не дам.
— Какая красивая... — глухо произносит он мне в губы. — Тебе понравится.
Боюсь именно этого. Боюсь, что захочу сгореть в этом огне.
Тяжелая ладонь ложится на мою щеку, заставляя смотреть только на него.
— Сожру тебя сейчас... малинка.
С другого бока меня окутывает ровным теплом. Меня забирают в другие объятия.
— Не сожрёт, — раздается над ухом глубокий голос. — Я ему не дам.
— Зачем ты сделал это? — говорю уже громче, желая показать ему, что не боюсь.
— Надоело, что ты бегаешь от меня, — наклоняет голову набок и продолжает с усмешкой рассматривать меня.
Его цепкий, раздирающий в клочья взгляд словно срывает с меня одежду. Мне неуютно. Кожа вспыхивает то тут, то там.
И не успеваю отскочить, когда Дан резко оказывается рядом и буквально вжимает меня в дверь. Нависает, пугая и одновременно наполняя воспоминаниями.
— Ромашка… — зажмуривается на мгновение, но потом резко распахивает глаза и обжигает меня опасным блеском своих глаз. — Я мог бы быть ласковым… — медленно ведёт указательным пальцем по моей скуле и вдруг грубо обхватывает подбородок.
Сжимает так, что больно становится. Тихо стону.
— Но раз не первый, то…
Быстро облизывает свои губы, подаётся вперёд и больно впивается в мой рот.
— Надоело, что ты бегаешь от меня, — наклоняет голову набок и продолжает с усмешкой рассматривать меня.
Его цепкий, раздирающий в клочья взгляд словно срывает с меня одежду. Мне неуютно. Кожа вспыхивает то тут, то там.
И не успеваю отскочить, когда Дан резко оказывается рядом и буквально вжимает меня в дверь. Нависает, пугая и одновременно наполняя воспоминаниями.
— Ромашка… — зажмуривается на мгновение, но потом резко распахивает глаза и обжигает меня опасным блеском своих глаз. — Я мог бы быть ласковым… — медленно ведёт указательным пальцем по моей скуле и вдруг грубо обхватывает подбородок.
Сжимает так, что больно становится. Тихо стону.
— Но раз не первый, то…
Быстро облизывает свои губы, подаётся вперёд и больно впивается в мой рот.
С грохотом я прижал тело своей сводной сестры к холодильнику, заключая ее в плен своих объятий. Магниты попадали на пол, но мне было все равно. Я смотрел лишь на ее губы.
– Ты бесишь меня…
– Моя мама и твой отец дома!
Она пыталась оттолкнуть меня, но все попытки были тщетны, я стоял как скала. Прекрасно видел и чувствовал смущение в ее взгляде, но она продолжала дерзить мне, вопреки тому, как вибрировало ее тело.
– Да ты хочешь меня… – шептал я в ее губы, обжигая дыханием.
– Да пошел ты! – рыкнула она.
– Сейчас докажу тебе…
Он – звезда универа, мечта всех девчонок. По мне так он просто самоуверенный, наглый засранец, меняющий подружек, как перчатки. Без денег своего папочки он просто никто! Я для него заноза в заднице, единственная, кто не попал под его чары. Кто же мог предположить, что наши родители поженятся и нам с ним придется жить в одном доме и видеться каждый день?
– Ты бесишь меня…
– Моя мама и твой отец дома!
Она пыталась оттолкнуть меня, но все попытки были тщетны, я стоял как скала. Прекрасно видел и чувствовал смущение в ее взгляде, но она продолжала дерзить мне, вопреки тому, как вибрировало ее тело.
– Да ты хочешь меня… – шептал я в ее губы, обжигая дыханием.
– Да пошел ты! – рыкнула она.
– Сейчас докажу тебе…
Он – звезда универа, мечта всех девчонок. По мне так он просто самоуверенный, наглый засранец, меняющий подружек, как перчатки. Без денег своего папочки он просто никто! Я для него заноза в заднице, единственная, кто не попал под его чары. Кто же мог предположить, что наши родители поженятся и нам с ним придется жить в одном доме и видеться каждый день?
СКОРО ФИНАЛ И ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ. Я написала письмо парню, в которого была влюблена два года. Но оно попало не в те руки.
Теперь его читает Демьян Ветров. Главный ублюдок университета. Парень, которого боятся даже преподаватели, а у меня от него ледяная дрожь по коже.
— Я очень сожалею. Но не мог бы ты мне помочь решить сложившуюся проблему?
— Могу.
Услышала и… опешила.
— Правда поможешь?
— Правда. Помогу, — Демьян шагнул ко мне, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Становись на колени.
Теперь его читает Демьян Ветров. Главный ублюдок университета. Парень, которого боятся даже преподаватели, а у меня от него ледяная дрожь по коже.
— Я очень сожалею. Но не мог бы ты мне помочь решить сложившуюся проблему?
— Могу.
Услышала и… опешила.
— Правда поможешь?
— Правда. Помогу, — Демьян шагнул ко мне, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Становись на колени.
— Так это был ты, да? — мой голос дрожит, а в глазах слезы. — Ты меня тогда похитил и угрожал?
Он стоит напротив, руки в карманах. Смотрит мне в глаза и на лице нет никаких эмоций. Ноль.
— Я. Я тебя похитил.
— Значит, про чувства все ложь?
Он усмехается. Эта усмешка лезвием проходится по самой душе.
— Именно. Я все это время тебе врал.
— Зачем?
Мой отец в прошлом криминальный авторитет. А я расплачиваюсь за это. Меня похищают и требуют, чтобы отец отказался от сделки. Только вот я и подозревать не могла, что моим похитителем станет тот, кто будет клясться мне в любви.
Он стоит напротив, руки в карманах. Смотрит мне в глаза и на лице нет никаких эмоций. Ноль.
— Я. Я тебя похитил.
— Значит, про чувства все ложь?
Он усмехается. Эта усмешка лезвием проходится по самой душе.
— Именно. Я все это время тебе врал.
— Зачем?
Мой отец в прошлом криминальный авторитет. А я расплачиваюсь за это. Меня похищают и требуют, чтобы отец отказался от сделки. Только вот я и подозревать не могла, что моим похитителем станет тот, кто будет клясться мне в любви.
— Почему ты вернулся? — спросила я.
Он немного помолчал.
— Не знаю, — сказал наконец. — Может, хотел посмотреть, остался ли кто-то, кто помнит меня не таким, каким я стал.
— А если никто не остался?
— Тогда уйду снова.
Мы молчали. Вода шевелилась у камней. Я хотела сказать, что помню. Что он всегда был здесь. Но слова не проходили через горло.
— Ты изменилась, — сказал он. — Стала… спокойнее.
— Это не комплимент.
— Это не укор. — Он чуть улыбнулся. — Ты держишь всё при себе. Раньше не умела.
— Раньше не было чего держать.
Секунд десять мира вокруг не существовало. Мы остановились одновременно — как по внутреннему таймеру. Глубоко вздохнули и выдохнули.
— Я хочу, чтобы ты выбирала, — сказал он.
— А если я выберу неправильно?
— Тогда это будет твоё «неправильно».
Он немного помолчал.
— Не знаю, — сказал наконец. — Может, хотел посмотреть, остался ли кто-то, кто помнит меня не таким, каким я стал.
— А если никто не остался?
— Тогда уйду снова.
Мы молчали. Вода шевелилась у камней. Я хотела сказать, что помню. Что он всегда был здесь. Но слова не проходили через горло.
— Ты изменилась, — сказал он. — Стала… спокойнее.
— Это не комплимент.
— Это не укор. — Он чуть улыбнулся. — Ты держишь всё при себе. Раньше не умела.
— Раньше не было чего держать.
Секунд десять мира вокруг не существовало. Мы остановились одновременно — как по внутреннему таймеру. Глубоко вздохнули и выдохнули.
— Я хочу, чтобы ты выбирала, — сказал он.
— А если я выберу неправильно?
— Тогда это будет твоё «неправильно».
Выберите полку для книги