Книги по тегу «предательство»: ""
- Это кто с вами на фото? - мой голос дрожит.
- А это? - Даша берёт одну из рамок с полки, и на её лице расплывается такая нежная, влюблённая улыбка, что мне хочется вырвать эту рамку из её рук и разбить. - Это мой муж.
«Мой муж».
Эти два слова взрываются в моей голове, как бомба.
- Муж? Он ваш муж? - я повторяю, и эти слова режут изнутри.
- И давно вы вместе?
- Больше года уже! - она произносит гордо.
БОЛЬШЕ ГОДА мой муж мне изменяет.
Больше года он живёт двойной жизнью.
- А это? - Даша берёт одну из рамок с полки, и на её лице расплывается такая нежная, влюблённая улыбка, что мне хочется вырвать эту рамку из её рук и разбить. - Это мой муж.
«Мой муж».
Эти два слова взрываются в моей голове, как бомба.
- Муж? Он ваш муж? - я повторяю, и эти слова режут изнутри.
- И давно вы вместе?
- Больше года уже! - она произносит гордо.
БОЛЬШЕ ГОДА мой муж мне изменяет.
Больше года он живёт двойной жизнью.
“Любимый, спасибо за чудесный вечер и прекрасный браслет. Жду не дождусь нашей следующей встречи. Твоя принцесса.”
Когда я читаю это сообщение на смарт-часах мужа, мой мир переворачивается.
- Получается, ты правда мне изменяешь, - выдавливаю я из себя и слышу, как дрожит мой голос.
- Давно. - Илья проводит рукой по лицу и смотрит на меня так, будто я чертовски его утомила.
- Почему? - спрашиваю, и в глазах скапливаются слезы. - Мы же… мы же через столькое прошли. У нас двое детей. Наконец наступила стабильность, а ты…
- Видишь, Лера, - произносит он, глядя на меня со смесью отвращения и жалости, - все изменилось, а ты нет. Так и осталась скучной канцелярской крысой, которая только и знает три позы в постели при выключенном свете и под одеялом. А я еще молод, Лера, чтобы пренебрегать своими потребностями.
Меня предала вся семья. Дети поддержали мужа. Мать считает, что я сама виновата в том, что позволила ему так себя вести. Я осталась одна. С разбитым сердцем.
Когда я читаю это сообщение на смарт-часах мужа, мой мир переворачивается.
- Получается, ты правда мне изменяешь, - выдавливаю я из себя и слышу, как дрожит мой голос.
- Давно. - Илья проводит рукой по лицу и смотрит на меня так, будто я чертовски его утомила.
- Почему? - спрашиваю, и в глазах скапливаются слезы. - Мы же… мы же через столькое прошли. У нас двое детей. Наконец наступила стабильность, а ты…
- Видишь, Лера, - произносит он, глядя на меня со смесью отвращения и жалости, - все изменилось, а ты нет. Так и осталась скучной канцелярской крысой, которая только и знает три позы в постели при выключенном свете и под одеялом. А я еще молод, Лера, чтобы пренебрегать своими потребностями.
Меня предала вся семья. Дети поддержали мужа. Мать считает, что я сама виновата в том, что позволила ему так себя вести. Я осталась одна. С разбитым сердцем.
— Это непростительная ошибка. Мы прекрасно понимаем, как это скажется на вашей семье…
— Повторите ещё раз! — просит муж.
— Биоматериалы для оплодотворения вашей супруги были перепутаны в лаборатории.
Я хватаюсь за сердце:
— Как это возможно?
— Использованный материал принадлежал вашему полному тёзке. Наши лаборанты допустили непростительную ошибку, о которой мы узнали только сегодня.
Саша отключает вызов и начинает громко смеяться.
Не естественно, не радостно.
Смех, похожий на лай.
— Саша? — мой голос тонет в этом безумном хохоте.
— Всё, на хер! Ребёнок не мой. Собирай вещи и проваливай.
— Повторите ещё раз! — просит муж.
— Биоматериалы для оплодотворения вашей супруги были перепутаны в лаборатории.
Я хватаюсь за сердце:
— Как это возможно?
— Использованный материал принадлежал вашему полному тёзке. Наши лаборанты допустили непростительную ошибку, о которой мы узнали только сегодня.
Саша отключает вызов и начинает громко смеяться.
Не естественно, не радостно.
Смех, похожий на лай.
— Саша? — мой голос тонет в этом безумном хохоте.
— Всё, на хер! Ребёнок не мой. Собирай вещи и проваливай.
- Бон аппети, мадмуазель! – ухмыляясь добавляет он.
- Что ты туда подмешал?
- Зачем мне туда что-то подмешивать? Ты ведь уже и так под замком! Впрочем, не хочешь, не ешь, дело твоё! – Герман выходит и закрывает за собой дверь.
- А чем ты предлагаешь мне есть, неужели руками? – спрашиваю я.
Он оборачивается:
- Там жидко, можешь пить через край. Или ты думала, что я дам тебе ложку, вилку и нож?
- Что ты туда подмешал?
- Зачем мне туда что-то подмешивать? Ты ведь уже и так под замком! Впрочем, не хочешь, не ешь, дело твоё! – Герман выходит и закрывает за собой дверь.
- А чем ты предлагаешь мне есть, неужели руками? – спрашиваю я.
Он оборачивается:
- Там жидко, можешь пить через край. Или ты думала, что я дам тебе ложку, вилку и нож?
ЗАВЕРШЕНО
— Если ты мне сейчас солгал, то ты сильно об этом пожалеешь.
Муж сделал шаг назад, зло махнув рукой в мою сторону.
— Ты… ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю.
***
Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я где-то читала эту фразу и всегда считала её банальной.
Теперь я понимала её смысл.
Я отомщу им обоим. Мужу и лучшей подруге. Не сгоряча, не в слезах и истерике. А спокойно, методично, безжалостно.
И пусть потом не плачут!
— Если ты мне сейчас солгал, то ты сильно об этом пожалеешь.
Муж сделал шаг назад, зло махнув рукой в мою сторону.
— Ты… ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю.
***
Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я где-то читала эту фразу и всегда считала её банальной.
Теперь я понимала её смысл.
Я отомщу им обоим. Мужу и лучшей подруге. Не сгоряча, не в слезах и истерике. А спокойно, методично, безжалостно.
И пусть потом не плачут!
— Ингуля… как же я соскучился.
Я выхожу на сцену заменить подругу, а мой муж шепчет слова, которые никогда не предназначались мне.
Так я узнаю, что меня предали сразу два человека:
муж и лучшая подруга.
Через минуту я бью его на глазах у всех.
Через час — скорая увозит моего сына.
Через сутки — меня выбрасывают из собственного дома.
И самое страшное — это только начало!
Я выхожу на сцену заменить подругу, а мой муж шепчет слова, которые никогда не предназначались мне.
Так я узнаю, что меня предали сразу два человека:
муж и лучшая подруга.
Через минуту я бью его на глазах у всех.
Через час — скорая увозит моего сына.
Через сутки — меня выбрасывают из собственного дома.
И самое страшное — это только начало!
За день до свадьбы я получила сообщение.
Одно.
Холодное, как приговор:
"Твой жених – убийца. Завтра умрёшь ты."
Мой жених в бегах, мою сестру похитили.
А я вдруг стала свидетелем по делу, в котором слишком много денег, слишком много грязи и слишком много людей, готовых стереть меня с лица земли.
И именно тогда появился он — агент, который порвал мою жизнь в клочья не хуже, чем это письмо.
Холодный, опасный, с прямым взглядом и привычкой контролировать всё вокруг.
И чьё «свадьбы не будет» оказалось началом, а не концом.
Одно.
Холодное, как приговор:
"Твой жених – убийца. Завтра умрёшь ты."
Мой жених в бегах, мою сестру похитили.
А я вдруг стала свидетелем по делу, в котором слишком много денег, слишком много грязи и слишком много людей, готовых стереть меня с лица земли.
И именно тогда появился он — агент, который порвал мою жизнь в клочья не хуже, чем это письмо.
Холодный, опасный, с прямым взглядом и привычкой контролировать всё вокруг.
И чьё «свадьбы не будет» оказалось началом, а не концом.
— А ты что хотела? — Коля смотрел на нее не как на жену, а как на неудачную покупку. — У тебя же ни сисек, ни жопы. Ухватиться даже не за что.
Слова прозвучали так буднично, что Татьяна на секунду онемела. Воздух в их спальне стал густым и липким, как сироп. Она не плакала. Она просто перестала дышать.
А через неделю записалась на консультацию к лучшему пластическому хирургу города, Даниилу Дроздову.
— Ну что, Зайцева, рассказывайте, что будем исправлять? — врач вошел в кабинет, пахнущий морозным воздухом и антисептиком. Его взгляд был профессионально-доброжелательным.
Таня, краснея до кончиков ушей, пробормотала:
— Грудь... Хочу увеличить.
Даниил сел напротив, откинул белую врачебную мантию, под которой виднелась обычная футболка.
— План по груди принимается. Но для начала давайте без этих «исправлять». Мне, как специалисту, важно понять — вы это для кого? Для бывшего, который идиот? Или для себя, любимой?
Таня сжала кулаки. «Какой наглый!» — подумала она.
Слова прозвучали так буднично, что Татьяна на секунду онемела. Воздух в их спальне стал густым и липким, как сироп. Она не плакала. Она просто перестала дышать.
А через неделю записалась на консультацию к лучшему пластическому хирургу города, Даниилу Дроздову.
— Ну что, Зайцева, рассказывайте, что будем исправлять? — врач вошел в кабинет, пахнущий морозным воздухом и антисептиком. Его взгляд был профессионально-доброжелательным.
Таня, краснея до кончиков ушей, пробормотала:
— Грудь... Хочу увеличить.
Даниил сел напротив, откинул белую врачебную мантию, под которой виднелась обычная футболка.
— План по груди принимается. Но для начала давайте без этих «исправлять». Мне, как специалисту, важно понять — вы это для кого? Для бывшего, который идиот? Или для себя, любимой?
Таня сжала кулаки. «Какой наглый!» — подумала она.
🧡💛 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💛🧡
— Дорогая, твой муж давно гуляет! Все уже знают, хватит молчать! — громко заявляет свёкор прямо за праздничным столом.
Я застываю с бокалом в руке, чувствуя, как из-под ног уходит пол.
Роман молчит и смотрит в тарелку, будто там сейчас появится инструкция, как выкрутиться из этого кошмара.
Пятнадцать лет брака превращаются в жестокий фарс одним-единственным предложением.
Что делать, если вся твоя жизнь рассыпается на глазах гостей, под бой курантов и звон бокалов?
— Дорогая, твой муж давно гуляет! Все уже знают, хватит молчать! — громко заявляет свёкор прямо за праздничным столом.
Я застываю с бокалом в руке, чувствуя, как из-под ног уходит пол.
Роман молчит и смотрит в тарелку, будто там сейчас появится инструкция, как выкрутиться из этого кошмара.
Пятнадцать лет брака превращаются в жестокий фарс одним-единственным предложением.
Что делать, если вся твоя жизнь рассыпается на глазах гостей, под бой курантов и звон бокалов?
Новогодний корпоратив моего мужа проходит в дорогом ресторане, и я, как его жена, пошла туда с ним. Отлучаюсь в уборную припудрить носик и невольно становлюсь заложником разговора двух девушек.
— Ты видела, как начальница вырядилась? — говорит блондинка, закатывая глаза. — Специально молодится перед ним!
— Ага! — отвечает другая, хихикая. — Все уже знают, что она с ним спит.
— Да уж… Колосов, кажется, женат. И жену ещё сегодня притащил. Интересно, догадывается ли она, что он спит со своей начальницей?
Их смех режет воздух — звонкий, беззаботный, будто нож по стеклу.
У меня будто земля уходит из-под ног.
Колосов.
Они сказали Колосов. Это фамилия моя и моего мужа… А жена его я… И похоже, я не зря подозревала о его связях с начальницей, которая его старше…
Всё внутри сжимается, дыхание сбивается.
Стою за углом, не двигаясь, словно тело не моё.
Сердце грохочет в висках, бьётся слишком быстро…
— Ты видела, как начальница вырядилась? — говорит блондинка, закатывая глаза. — Специально молодится перед ним!
— Ага! — отвечает другая, хихикая. — Все уже знают, что она с ним спит.
— Да уж… Колосов, кажется, женат. И жену ещё сегодня притащил. Интересно, догадывается ли она, что он спит со своей начальницей?
Их смех режет воздух — звонкий, беззаботный, будто нож по стеклу.
У меня будто земля уходит из-под ног.
Колосов.
Они сказали Колосов. Это фамилия моя и моего мужа… А жена его я… И похоже, я не зря подозревала о его связях с начальницей, которая его старше…
Всё внутри сжимается, дыхание сбивается.
Стою за углом, не двигаясь, словно тело не моё.
Сердце грохочет в висках, бьётся слишком быстро…
Выберите полку для книги