Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""
Когда-то меня вырвали из мира людей и бросили в вечную тьму - логово вампиров, где дети становились жертвами собственной ярости, а крики тонули в каменных стенах. Только страх был нашим единственным спутником. Я чудом выжила, сбежав из этого кошмара, но шрамы и тьма остались глубоко внутри моего сердца.
Бывшая пленница - теперь лорд города, прячусь от всего мира в древнем особняке, позволяя верному дворецкому оберегать свой покой, и чья забота порой переходит границы долга.
Но прошлое не отпускает: на балу, куда меня вытаскивает дядя, происходит нападение, а потом я оказываюсь втянута в новый водоворот событий, когда в городах снова начинают пропадать дети...
Бывшая пленница - теперь лорд города, прячусь от всего мира в древнем особняке, позволяя верному дворецкому оберегать свой покой, и чья забота порой переходит границы долга.
Но прошлое не отпускает: на балу, куда меня вытаскивает дядя, происходит нападение, а потом я оказываюсь втянута в новый водоворот событий, когда в городах снова начинают пропадать дети...
Аляска, конец XIX века.
Мой сын умирает. Спасти его может только он.
Его называют Отшельником, Лесным Дьяволом. Говорят, он беглый. Безумец. Убийца. Но когда он склонился над моим сыном, я увидела другое: руки хирурга. Точные. Уверенные. Он поставил диагноз за минуту.
— Не задавай вопросов. Я лечу твоего сына. Ты готовишь и убираешь. Это всё, что нас связывает.
Он спас Сэмми — а потом потребовал, чтобы я ушла. Сказал, что за ним охотится человек, который не остановится, пока не отомстит. Что рядом с ним я — мишень.
Но по ночам он кричит во сне. А днём я ловлю его взгляды — долгие, тяжёлые, голодные. Он хочет, чтобы я боялась его. Но я боюсь только одного — что он исчезнет, и я больше никогда не увижу этот взгляд.
Мой сын умирает. Спасти его может только он.
Его называют Отшельником, Лесным Дьяволом. Говорят, он беглый. Безумец. Убийца. Но когда он склонился над моим сыном, я увидела другое: руки хирурга. Точные. Уверенные. Он поставил диагноз за минуту.
— Не задавай вопросов. Я лечу твоего сына. Ты готовишь и убираешь. Это всё, что нас связывает.
Он спас Сэмми — а потом потребовал, чтобы я ушла. Сказал, что за ним охотится человек, который не остановится, пока не отомстит. Что рядом с ним я — мишень.
Но по ночам он кричит во сне. А днём я ловлю его взгляды — долгие, тяжёлые, голодные. Он хочет, чтобы я боялась его. Но я боюсь только одного — что он исчезнет, и я больше никогда не увижу этот взгляд.
Я — учитель английского. Он — мой ученик. Я потеряла мужа. Он — мать. Оба погибли в автокатастрофах. Мы оба научились прятать боль за пустотой. А между нами его отец — человек, который три года живёт с чувством вины и не может достучаться до сына.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.
Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.
Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.
Я увидела его на экране телевизора и пропала. Высокий, сильный, смелый и... не женат. Чтобы быть ближе к нему я пошла на авантюру и стала временной сиделкой у его любимой бабули, которая активно ищет ему жену. Только вот незадача, он считает меня мошенницей и охотницей за квартирой. И любовь в его планы не входит.
— Ты опять это делаешь, — сказала я. — Отталкиваешь меня. Приказываешь мне уйти. Сдерживаешь себя. Ты думаешь, так правильно?
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
Когда-то Тея загадала всего одно желание: исчезнуть.
А потом забыла, что произошло.
Остались только обрывки: ночной сад, белая беседка, зелёный свет между пальцами, запах дыма и странное чувство, что рядом с ней уже был кто-то, кого она больше не помнит.
Теперь реальность начинает трескаться снова. Люди вокруг Теи получают то, чего хотели, но каждое исполненное желание оставляет после себя что-то неправильное. В городе появляются места, которых не должно существовать, прошлое возвращается чужими фрагментами, а собственным воспоминаниям всё труднее доверять.
Чем ближе Тея подбирается к той ночи, тем очевиднее становится одно: из её памяти исчезло нечто важное.
И кто-то очень не хочет, чтобы она узнала что.
А потом забыла, что произошло.
Остались только обрывки: ночной сад, белая беседка, зелёный свет между пальцами, запах дыма и странное чувство, что рядом с ней уже был кто-то, кого она больше не помнит.
Теперь реальность начинает трескаться снова. Люди вокруг Теи получают то, чего хотели, но каждое исполненное желание оставляет после себя что-то неправильное. В городе появляются места, которых не должно существовать, прошлое возвращается чужими фрагментами, а собственным воспоминаниям всё труднее доверять.
Чем ближе Тея подбирается к той ночи, тем очевиднее становится одно: из её памяти исчезло нечто важное.
И кто-то очень не хочет, чтобы она узнала что.
— Ты ошалел? — прошептала я, всё ещё пытаясь вернуть себе контроль. — Я старше тебя на двадцать лет, Женя. Двадцать! Ты понимаешь это?
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и в этот момент я увидела в них такое, от чего перехватило дыхание. Там не было похоти подростка. Там было что-то тёмное, взрослое, опасное — и абсолютно уверенное.
— Я вижу не цифры, — сказал он, и пальцы на моём бедре сжались сильнее. — Я вижу женщину, которая дрожит. Хоть и врёт себе, что ей всё равно. Вижу красивую, живую женщину. И я хочу её. Без всяких цифр.
Каждое утро я смотрела на него. На этого подтянутого двадцатилетнего мальчишку, который занимался на турниках под моими окнами. Но всё изменилось в тот момент, когда он встретился со мной взглядом… Своим наглым уверенным взглядом, от которого подкашиваются колени.
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и в этот момент я увидела в них такое, от чего перехватило дыхание. Там не было похоти подростка. Там было что-то тёмное, взрослое, опасное — и абсолютно уверенное.
— Я вижу не цифры, — сказал он, и пальцы на моём бедре сжались сильнее. — Я вижу женщину, которая дрожит. Хоть и врёт себе, что ей всё равно. Вижу красивую, живую женщину. И я хочу её. Без всяких цифр.
Каждое утро я смотрела на него. На этого подтянутого двадцатилетнего мальчишку, который занимался на турниках под моими окнами. Но всё изменилось в тот момент, когда он встретился со мной взглядом… Своим наглым уверенным взглядом, от которого подкашиваются колени.
— Вас касается работа, Кузнецова. Остальное… — он замолчал, глядя на мои губы. — Остальное сейчас неуместно.
— Тогда отойдите, — тихо, почти шёпотом сказала я. — Потому что если вы сейчас останетесь стоять так близко, я снова сделаю глупость и потом снова буду себя за это ненавидеть, а вас ещё сильнее.
Он не отошёл.
Наоборот сократил последнее расстояние.
Работать на него — ежедневная пытка.
Желать его — безумие.
Дмитрий Богданов — мой босс, перфекционист, трудоголик и самый невыносимый мужчина на свете. Одна ночь, случайно проведенная в запертом офисе, срывает все маски и превращает нашу вражду в дикое влечение.
Но я всего лишь на испытательном сроке. Я слишком долго шла к этой должности, чтобы стать просто «очередной интрижкой начальника».
Спасти свою репутацию или сдаться боссу, который стал моим персональным грехом?
— Тогда отойдите, — тихо, почти шёпотом сказала я. — Потому что если вы сейчас останетесь стоять так близко, я снова сделаю глупость и потом снова буду себя за это ненавидеть, а вас ещё сильнее.
Он не отошёл.
Наоборот сократил последнее расстояние.
Работать на него — ежедневная пытка.
Желать его — безумие.
Дмитрий Богданов — мой босс, перфекционист, трудоголик и самый невыносимый мужчина на свете. Одна ночь, случайно проведенная в запертом офисе, срывает все маски и превращает нашу вражду в дикое влечение.
Но я всего лишь на испытательном сроке. Я слишком долго шла к этой должности, чтобы стать просто «очередной интрижкой начальника».
Спасти свою репутацию или сдаться боссу, который стал моим персональным грехом?
Шесть лет Нэра Солл живёт под чужим именем. Одна проверка способна разрушить всё, что она успела построить.
Случайный выезд в Кольцо Домов сталкивает её с Дэйном Вэрном — опасным главой одного из Великих Домов. Теперь он хочет узнать о ней всё, а Нэре остаётся надеяться, что старые архивы Севрана умеют хранить тайны.
🎨 «Под кожей Севрана. Графический роман»
это визуальная адаптация одноимённой книги Ардена Лекса.
Случайный выезд в Кольцо Домов сталкивает её с Дэйном Вэрном — опасным главой одного из Великих Домов. Теперь он хочет узнать о ней всё, а Нэре остаётся надеяться, что старые архивы Севрана умеют хранить тайны.
🎨 «Под кожей Севрана. Графический роман»
это визуальная адаптация одноимённой книги Ардена Лекса.
— Если ты снова исчезнешь… — начала я.
— Не исчезну.
— Откуда мне знать?
Он помолчал. Потом сказал то, чего я не ожидала:
— Потому что я семь лет жалел о том, что ушёл. И второй раз эту ошибку не повторю.
— Не исчезну.
— Откуда мне знать?
Он помолчал. Потом сказал то, чего я не ожидала:
— Потому что я семь лет жалел о том, что ушёл. И второй раз эту ошибку не повторю.
Выберите полку для книги