Книги по тегу «разница в возрасте»: ""

- Вы плакали?

Хриплый голос заставляет меня вздрогнуть.

- Денисов, что вы здесь забыли?

Стараюсь говорить спокойно и ровно, а внутри все замирает… Больно… Очень больно.

- Вас, Маргарита Борисовна! Или вы ничего не понимаете?

Капитан хоккейной команды Цари и Боги перегибается через стол и смотрит на меня. Глаза в глаза…Сердце бешено стучит….Нет только ни это, нет…Ведь между нами пропасть…

Мы с мужем приехали в деревню, чтобы помочь его отцу по хозяйству. Я думала мой свекор заезженный работой старик, но глядя на мужчину и сравнивая его с мужем, вижу, как мой городской муж проигрывает ему по всем фронтам.
***
- Не двигайся! – звучит приказное и я замираю. – Вот так. Осторожно, - ловкие пальцы надавливают на какие-то болевые точки в области таза, и я на миг перестаю дышать. Прислушиваюсь к реакции тела. Боль отступает. Разливается тепло, становится горячее, и я уже могу повернуться. – Лучше?
- Лучше, - хриплю в ответ и обернувшись, встречаюсь с пытливым взглядом знакомых и частично родственных глаз - глазами свекра. – Спасибо. Думала так и останусь стоять в этой позе, скорчившись, - стыдливо хихикаю.
- Не позволим! – подмигивает мне мужчина и вместо того, чтобы отстранится, вдруг сгребает меня в охапку и с силой вжимает в свое тело.

Сильный, мужественный, взрослый и состоятельный. Такие мужчины, как он, никогда не обращали на меня внимания. Никогда до этого лета.
На отдыхе я влюбилась в незнакомца, не догадываясь, что он - друг моего отца. И, похоже, слишком поторопилась, отдав ему своё сердце.
***
— Ты встречаешься с моей дочерью? – скорее утверждает, чем спрашивает Богданов.
— Да, - врать другу не хочу. И так знатно накосячил.
— Хмм, с одной стороны, меня порадовал её вкус на мужчин. Всё боялся, что она влюбится в какого-нибудь никчёмного патлатого хипстера. С другой стороны, сдаётся мне, Лика не знает о тебе всю правду. Поэтому выбирай: либо ты ей расскажешь, либо я. Но делать из моей дочери подстилку я не позволю, Романов.

Муж исчез. Деньги — тоже. А на пороге — его отец.
Опасный. Молчаливый. Он забирает её без объяснений и везёт в свой дом за высокими воротами. Причина — защита. Правда — сложнее.
Она не должна его хотеть. Он — отец её мужа. Старше на двадцать пять лет. Держит её, как держат то, что не собираются отдавать.
Но он не отпускает. И она не уходит.
— Ты дрожишь.
— Я боюсь.
— Чего?
— Тебя.
— Правильно, — говорит он.
И целует.
Жёсткая эротика. Доминирование. Опасный мужчина, который для неё одной — другой.

Я привыкла получать всё, что хочу. Квартира в центре, лучшие подруги — и никаких обязательств.
Спор с Олей? Переспать с преподавателем по уголовному праву за три недели? Да без вопросов. Легко! Поставила байк против её машины.
Ледяной профессор с карими глазами даже не поймёт, что его охмуряют. План был идеальным… ну, или почти….

У него — устав, порядок и запрет на любые сантименты. Она — сама себе мужик, решившая: «лучше одной, чем с очередным "счастье привалило"».
Он — бывший военный, для которого жизнь — расписание, а забор — нерушимая граница. В деревне ищет тишины, стабильности и чтобы уж точно без такой чокнутой, как она. Он по её мнению — "солдафон, чурбан и командир диванных войск".
Она — практичная, с чувством юмора и немного упрямая. Впрочем, сосед считает её "провокаторшей, ненормальной и местной Катастрофой". Но почему-то всё равно цепляет…
Общий забор — главный рубеж их личной войны, где юмор и перепалки — главное оружие. Кто первым капитулирует в этой неравной битве характеров и чувств? Вопрос остаётся открытым…

В истории встретим:
– непоседливый мальчишка,
– старый кот,
– герой солдафон,
– героиня мастерица на все руки.

Пятёрка по макроэкономике стоила мне больше, чем я могла представить.
Он помог мне сдать экзамен.
Теперь я должна заплатить. Своим телом. Каждой клеточкой.
Мне предстоит узнать, что значит быть его ученицей... до конца.

💙САМЫЙ ГОРЯЧИЙ МУЖЧИНА
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ

Каждую минуту я ждала звонка — от декана, от ректора, от кого угодно, кто мог бы сказать: «Ирина Викторовна, нам стало известно о вашем неподобающем поведении». Я прокручивала в голове сценарии один страшнее другого. Увольнение, позор, пересуды. Мне казалось, что жизнь, которую я только начала строить, вот-вот рухнет в один миг.
Я не пошла к Илье в ближайший четверг. Написала, что заболела. Даже пришлось действительно открыть больничный. Он прислал сообщение: «Это из-за отца? Не бойся. Он никому не скажет».
Звонок раздался в восемь вечера. Номер был незнакомым. Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Потом всё же взяла трубку.
— Ирина Викторовна? — услышала я низкий, спокойный голос. — Это Дмитрий. Отец Ильи.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле…

Я пришла на пресс-конференцию генерала Северина Ратманова, чтобы уничтожить его.

Мой брат Мирон лежит в больнице после пожара на закрытом учебном полигоне. Он почти не говорит, но перед тем как потерять сознание, успел позвонить мне и сказать только одно:

«Это не я. Не верь отчету».

А потом появился официальный документ. Сухой, безжалостный, с подписью Ратманова. В нем моего брата сделали виновным.

Я ворвалась в зал, назвала генерала лжецом и бросила ему в лицо:

— Накажите меня, генерал.

Я ждала угроз. Охраны. Приказа вывести меня.

Но Северин Ратманов дал мне месяц доступа к закрытому делу. Месяц рядом с ним. Месяц, чтобы доказать его вину.

Только чем глубже я входила в мир «Рубежа», тем страшнее становилась правда. Поддельные документы. Синяя метка на оборудовании. Комната без камер. Люди, которые умеют превращать живых в виновных одной подписью.

Я ненавидела Ратманова.

А он не оправдывался. Не просил верить. Не давил властью.

Я отшатнулась, вжимаясь спиной в мягкую кожу дивана. В висках застучало. Квартира на Белинского? Это же центр. Там квадратный метр стоит как моя годовая зарплата. Минимальная плата? За что? Каковы скрытые условия?
В голове вихрем пронеслись истории, которые рассказывали девчонки из отдела продаж. «Старый козел, купил ей квартиру, а она теперь его собственность». Мое лицо, вероятно, побледнело, потому что он замолчал и удивленно поднял бровь.
— Что-то не так?
— Нет, всё так, — мой голос стал чужим, металлическим. Я вскочила с дивана, одергивая жакет, как будто боялась испачкаться. — Кроме одного. Я не продаюсь.
Повисла звенящая тишина. Часы на каминной полке пробили семь. Евгений Николаевич медленно выпрямился в кресле. Его лицо окаменело. Желваки заходили ходуном под загорелой кожей.
— Что вы сказали? — переспросил он ледяным тоном, в котором послышалась сталь.
— Я сказала, что не собираюсь становиться чьей-то любовницей за квартиру. Ни вашей, ни чьей-либо еще...