Книги по тегу «разница в возрасте»: ""
В тридцать пять Анастасия — «железная» леди с безупречной репутацией и пустым холодильником. Вся её жизнь сосредоточена на Иване — восемнадцатилетнем сыне, ради которого она готова на всё. Но идеальный фасад рушится, когда в её закрытый мир врываются трое мужчин, каждый из которых готов сжечь её дотла.
Любовь — это не для тех, кому восемнадцать. Настоящий пожар начинается, когда тебе давно не двадцать.
Любовь — это не для тех, кому восемнадцать. Настоящий пожар начинается, когда тебе давно не двадцать.
Я сложила руки на груди и с вызовом вскинула подбородок.
— Может, ты ещё и женишься на мне?
— Если понадобится, — зло прорычал Ярослав, точно разбуженный посреди спячки медведь, — я и парочку детей тебе заделаю!
Я случайно испортила чужое свидание и в наказание должна была на один вечер заменить девушку самого отвратительного из всех мужчин, которых встречала. Вот только планы полетели к чёрту. Одна ложь потянула за собой другую, и несколько часов превратились в знакомство с родителями и две недели совместного отдыха. Теперь главное — друг друга не убить. И не забыть, что наши отношения — просто игра.
— Может, ты ещё и женишься на мне?
— Если понадобится, — зло прорычал Ярослав, точно разбуженный посреди спячки медведь, — я и парочку детей тебе заделаю!
Я случайно испортила чужое свидание и в наказание должна была на один вечер заменить девушку самого отвратительного из всех мужчин, которых встречала. Вот только планы полетели к чёрту. Одна ложь потянула за собой другую, и несколько часов превратились в знакомство с родителями и две недели совместного отдыха. Теперь главное — друг друга не убить. И не забыть, что наши отношения — просто игра.
Бабушка всегда говорит: «Неизвестно, где найдёшь, а где потеряешь».
По её теории, я должна была встретить принца, но судьба подкинула мне Никиту. Этот тип — сплошной ред флаг: холодный, властный, душный до невозможности. Однако стоит ему посмотреть на меня, как воздух вокруг начинает буквально искрить, а моё бедное сердце выскакивать из груди.
«Дорогой дневник, что происходит? Почему этот тип вызывает у меня только одно желание — проверить, насколько он горяч на самом деле? И, ради всего святого, что будет дальше?»
Она — неунывающая авантюристка, само воплощение хаоса.
Он — непробиваемый айсберг: вместо чувств у него протоколы защиты, а вместо сердца — камень.
Она взорвет его жизнь неоновыми красками, даже если он об этом не просил, а он — вправит ей мозги или хотя бы научит переходить дорогу на зелёный свет.
Он её Кольт, она — его Асечка.
По её теории, я должна была встретить принца, но судьба подкинула мне Никиту. Этот тип — сплошной ред флаг: холодный, властный, душный до невозможности. Однако стоит ему посмотреть на меня, как воздух вокруг начинает буквально искрить, а моё бедное сердце выскакивать из груди.
«Дорогой дневник, что происходит? Почему этот тип вызывает у меня только одно желание — проверить, насколько он горяч на самом деле? И, ради всего святого, что будет дальше?»
Она — неунывающая авантюристка, само воплощение хаоса.
Он — непробиваемый айсберг: вместо чувств у него протоколы защиты, а вместо сердца — камень.
Она взорвет его жизнь неоновыми красками, даже если он об этом не просил, а он — вправит ей мозги или хотя бы научит переходить дорогу на зелёный свет.
Он её Кольт, она — его Асечка.
Я просто перепутала двери в огромном особняке на своем дне рождения. И в итоге оказалась зажата в коридоре, практически без одежды, между двумя старшими братьями моей лучшей подруги — пугающе властными и опасными мужчинами.
— Куда-то торопимся? — низкий голос старшего вибрирует где-то в моей груди. Его горячие шершавые пальцы тяжело ложатся на мои голые плечи.
В ту же секунду за спиной материализуется второй. Жар его крупного тела почти касается обнаженной кожи.
— Я… я перепутала двери, — шепчу я, судорожно прижимая к себе скомканный шелк платья.
Старший медленно скользит холодным взглядом по моей шее и ключицам.
— Полагаю, ты Юля.
— Наша именинница, — раздается сзади низкий шепот младшего. От его дыхания по спине бегут мурашки.
Старший плавно, почти гипнотически проводит пальцами по моей щеке.
— С днем рождения. У нас для тебя тоже есть подарок. Но мы подарим его, когда придет время. А пока — веселись.
— Куда-то торопимся? — низкий голос старшего вибрирует где-то в моей груди. Его горячие шершавые пальцы тяжело ложатся на мои голые плечи.
В ту же секунду за спиной материализуется второй. Жар его крупного тела почти касается обнаженной кожи.
— Я… я перепутала двери, — шепчу я, судорожно прижимая к себе скомканный шелк платья.
Старший медленно скользит холодным взглядом по моей шее и ключицам.
— Полагаю, ты Юля.
— Наша именинница, — раздается сзади низкий шепот младшего. От его дыхания по спине бегут мурашки.
Старший плавно, почти гипнотически проводит пальцами по моей щеке.
— С днем рождения. У нас для тебя тоже есть подарок. Но мы подарим его, когда придет время. А пока — веселись.
БЕСПЛАТНО!
Случайный незнакомец спас мне жизнь, помог, защитил, а после наши пути разошлись, но судьба свела нас снова. Теперь он все время рядом, и я не понимаю, чего он от меня хочет. У всех его действий точно есть цель, только я пока не знаю, какая. Связана ли она с моим отцом, от которого я прячусь? Или с альфой, которому меня продали? Или же он помогает ведьмам, у которых тоже есть свои причины извести меня со свету? А быть может, его волнуют только собственные интересы, и плевать он хотел на мою свободу и жизнь. Несмотря ни на что, я поверила ему и поплатилась за это.
Случайный незнакомец спас мне жизнь, помог, защитил, а после наши пути разошлись, но судьба свела нас снова. Теперь он все время рядом, и я не понимаю, чего он от меня хочет. У всех его действий точно есть цель, только я пока не знаю, какая. Связана ли она с моим отцом, от которого я прячусь? Или с альфой, которому меня продали? Или же он помогает ведьмам, у которых тоже есть свои причины извести меня со свету? А быть может, его волнуют только собственные интересы, и плевать он хотел на мою свободу и жизнь. Несмотря ни на что, я поверила ему и поплатилась за это.
— Ты ешь, ешь, не отвлекайся, — холодно произнес отчим, заметив мои метания.
— Спасибо, я, пожалуй, позже... — я хотела подняться, чтобы унести мороженное на кухню, но краем глаза заметила, как по хрустящему рожку быстро побежала крупная белая капля.
Ещё секунда и она окажется на дорогом светлом ковре. Я поспешно слизнула каплю, но с другой стороны тоже подтаяло, пришлось удалить и ее. За ней потянулась вторая, третья. Удовольствия от вкуса, я уже не ощущала, но не бросить же это гребанное мороженое.
Мужчины молча наблюдали за моими хаотичными попытками спасти ковер от пятен. Их взгляды сделались слишком уж внимательными, отчего по спине пробежал неприятный холодок.
— Спасибо, я, пожалуй, позже... — я хотела подняться, чтобы унести мороженное на кухню, но краем глаза заметила, как по хрустящему рожку быстро побежала крупная белая капля.
Ещё секунда и она окажется на дорогом светлом ковре. Я поспешно слизнула каплю, но с другой стороны тоже подтаяло, пришлось удалить и ее. За ней потянулась вторая, третья. Удовольствия от вкуса, я уже не ощущала, но не бросить же это гребанное мороженое.
Мужчины молча наблюдали за моими хаотичными попытками спасти ковер от пятен. Их взгляды сделались слишком уж внимательными, отчего по спине пробежал неприятный холодок.
Рука дёргается, стакан наклоняется – и тёплый кофе выплёскивается прямо на соседа.
– Мамочки! – вырывается у меня.
Я замираю.
Он тоже.
А потом медленно опускает взгляд на свою футболку. Белая ткань мгновенно намокает, пятно становится крупнее.
– Ты… – начинает.
– Я не специально! – выпаливаю. – Честное слово, не специально! Турбулентность…
– Если это был твой план, чтобы раздеть меня, – перебивает, и уголок его губ дёргается в усмешке, – то он почти удался.
И принимается стягивать с себя футболку.
***
После развода я решила: только море, шезлонг и абсолютное одиночество. Никаких мужчин. Никаких знакомств.
Но одному наглому молодому мажорику явно наплевать на мои планы. Он появляется везде: в самолёте, в отеле, на пляже и даже на моей террасе ночью.
Послать его к чёрту? Или окунуться в омут с головой?
Кажется, второй вариант нравится мне всё больше и больше...
– Мамочки! – вырывается у меня.
Я замираю.
Он тоже.
А потом медленно опускает взгляд на свою футболку. Белая ткань мгновенно намокает, пятно становится крупнее.
– Ты… – начинает.
– Я не специально! – выпаливаю. – Честное слово, не специально! Турбулентность…
– Если это был твой план, чтобы раздеть меня, – перебивает, и уголок его губ дёргается в усмешке, – то он почти удался.
И принимается стягивать с себя футболку.
***
После развода я решила: только море, шезлонг и абсолютное одиночество. Никаких мужчин. Никаких знакомств.
Но одному наглому молодому мажорику явно наплевать на мои планы. Он появляется везде: в самолёте, в отеле, на пляже и даже на моей террасе ночью.
Послать его к чёрту? Или окунуться в омут с головой?
Кажется, второй вариант нравится мне всё больше и больше...
Марина- безупречный руководитель и уставшая мать троих детей. Ее жизнь это бесконечные графики, цифры и...одиночество.
Но все меняется, когда к ней в отдел приходит молодой стажер.
Что это: мимолетная интрижка или начало чего-то настоящего? Готова ли она рискнуть всем ради запретного чувства?
Но все меняется, когда к ней в отдел приходит молодой стажер.
Что это: мимолетная интрижка или начало чего-то настоящего? Готова ли она рискнуть всем ради запретного чувства?
Передо мной стоял другой.
Тот самый человек, кого боялась. Страшилась взгляда, который порой пронзал меня, будто кинжалом насквозь.
Аслан. Мой свекор.
Его глаза горели не теплом, а чем-то темным, хищным. Губы не дрогнули в ухмылке, когда он зловещим тоном сказал:
– Теперь ты моя жена, Адия.
Тот самый человек, кого боялась. Страшилась взгляда, который порой пронзал меня, будто кинжалом насквозь.
Аслан. Мой свекор.
Его глаза горели не теплом, а чем-то темным, хищным. Губы не дрогнули в ухмылке, когда он зловещим тоном сказал:
– Теперь ты моя жена, Адия.
Ночь в поезде с красивым попутчиком. Утро на перроне — и обьятия с его матерью, моей лучшей подругой.
Я думала, что больше никогда его не увижу. Но...
Мне сорок пять. Ему двадцать пять. И это только начало.
Я думала, что больше никогда его не увижу. Но...
Мне сорок пять. Ему двадцать пять. И это только начало.
Выберите полку для книги