Книги по тегу «романтическая эротика»: ""
Я думала, что выхожу замуж по любви, но реальность оказалась другой. Для мужа я лишь навязанная и ненужная жена. И таковой я была до тех пор, пока однажды он не пришел в мою спальню. Ко мне, а не к той, к которой уехал в первую брачную ночь.
Если уж попадать в другой мир, то желательно сразу в объятия красивого мужчины.
Мне повезло даже больше: я упала прямо на колени Гарреку — огромному, суровому и очень впечатляющему вожаку Чёрных Волков. Особенно впечатляющим он оказался чуть ниже пояса, о чём я неосторожно сообщила при всём его совете.
А потом на наших ладонях появились одинаковые метки.
Теперь Гаррек называет меня своей истинной и должен отвести к Святилищу Луны. Если мы не доберёмся за двадцать один день, он навсегда станет зверем. Если доберёмся — для меня откроется дорога домой.
Только идти придётся вдвоём. Без стражи, мягкой постели и возможности держаться друг от друга подальше.
Впрочем, последнее можно считать лишним.
Мне повезло даже больше: я упала прямо на колени Гарреку — огромному, суровому и очень впечатляющему вожаку Чёрных Волков. Особенно впечатляющим он оказался чуть ниже пояса, о чём я неосторожно сообщила при всём его совете.
А потом на наших ладонях появились одинаковые метки.
Теперь Гаррек называет меня своей истинной и должен отвести к Святилищу Луны. Если мы не доберёмся за двадцать один день, он навсегда станет зверем. Если доберёмся — для меня откроется дорога домой.
Только идти придётся вдвоём. Без стражи, мягкой постели и возможности держаться друг от друга подальше.
Впрочем, последнее можно считать лишним.
– Ты разве еще не слышала? – он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. Пячусь к стене. – О нашем маленьком пари.
– Ты... – слова застревают в горле. – Ты лжешь.
– Ты говорила, что тебя нельзя купить, – его голос становится тише, интимнее, и от этого мне только страшнее. – Помнишь? «Я не продаюсь». Такая гордая. Такая неприступная.
Ты стоила дешевле, чем я думал. Всего-то и нужно было дать тебе мелочи вроде мнимой заботы. Вроде глупой болтовни о книгах твоей мертвой мамочки.
– Ты... чудовище, – выдавливаю я.
– Возможно, – он пожимает плечами. – Но знаешь, что самое любопытное?
– То, что ты уже хочешь меня, – шепчет он, и его язык скользит по моей нижней губе – быстро, дерзко, обжигающе. – Ненавидишь, но все равно хочешь. И ты сама это знаешь.
– Ты... – слова застревают в горле. – Ты лжешь.
– Ты говорила, что тебя нельзя купить, – его голос становится тише, интимнее, и от этого мне только страшнее. – Помнишь? «Я не продаюсь». Такая гордая. Такая неприступная.
Ты стоила дешевле, чем я думал. Всего-то и нужно было дать тебе мелочи вроде мнимой заботы. Вроде глупой болтовни о книгах твоей мертвой мамочки.
– Ты... чудовище, – выдавливаю я.
– Возможно, – он пожимает плечами. – Но знаешь, что самое любопытное?
– То, что ты уже хочешь меня, – шепчет он, и его язык скользит по моей нижней губе – быстро, дерзко, обжигающе. – Ненавидишь, но все равно хочешь. И ты сама это знаешь.
Мой бывший начальник расплатился мной за долги, прекрасно зная, что я не смогу уволиться. Мне жизненно необходимы деньги на лечение мамы.
Мой новый босс — жёсткий, доминирующий хищник. Он намерен сломать меня, заставить подчиняться своим правилам и желаниям. Наша сделка превращается в опасную игру на грани ненависти и одержимости. Смогу ли я выстоять перед мужчиной, который привык брать всё, что захочет, или мне придётся признать своё поражение?
Мой новый босс — жёсткий, доминирующий хищник. Он намерен сломать меня, заставить подчиняться своим правилам и желаниям. Наша сделка превращается в опасную игру на грани ненависти и одержимости. Смогу ли я выстоять перед мужчиной, который привык брать всё, что захочет, или мне придётся признать своё поражение?
Она пришла к нему сломанной — не только ногой, но и душой. Её мир сузился до боли, страха и стерильной больничной тишины.
Он вошёл в эту тишину не как врач, а как стихия. Михаил Сергеевич. Человек, чей взгляд видел не диагноз, а бездну её боли. Его профессиональные, защищённые перчатками руки стали первым якорем в её свободном падении, а молчаливое понимание — началом исцеления.
Но там, где заканчивается терапия, начинается нечто большее. Запретное. Опасное. Между доверием пациента и долгом врача вспыхивает искра, способная спасти — или испепелить обоих. Когда границы стираются, а «стоп-слово» становится единственным правилом в игре с огнём, им предстоит понять: что это — падение или спасение? Профессиональная ошибка или единственный шанс на жизнь?
Он вошёл в эту тишину не как врач, а как стихия. Михаил Сергеевич. Человек, чей взгляд видел не диагноз, а бездну её боли. Его профессиональные, защищённые перчатками руки стали первым якорем в её свободном падении, а молчаливое понимание — началом исцеления.
Но там, где заканчивается терапия, начинается нечто большее. Запретное. Опасное. Между доверием пациента и долгом врача вспыхивает искра, способная спасти — или испепелить обоих. Когда границы стираются, а «стоп-слово» становится единственным правилом в игре с огнём, им предстоит понять: что это — падение или спасение? Профессиональная ошибка или единственный шанс на жизнь?
– Выходи из клетки, Инга.
– Нет! Лучше тут умру.
– Кто тебе даст умереть. Ты денег стоишь. Придётся отрабатывать.
Меня похитили и посадили в клетку. А потом пришёл огромный, мрачный, волк, просто двухметровая гора мышц со взглядом убийцы. Он выкупил меня. От одного взгляда на него по коже пробегает волна мурашек. Только он решил, что я его вещь, а я не буду ничьей вещью. Никогда.
– Нет! Лучше тут умру.
– Кто тебе даст умереть. Ты денег стоишь. Придётся отрабатывать.
Меня похитили и посадили в клетку. А потом пришёл огромный, мрачный, волк, просто двухметровая гора мышц со взглядом убийцы. Он выкупил меня. От одного взгляда на него по коже пробегает волна мурашек. Только он решил, что я его вещь, а я не буду ничьей вещью. Никогда.
Моя мама выходит замуж, а я получаю в довесок сводного брата. Матвей — наглый мажор, которого я на дух не переношу. Он, конечно же, отвечает мне взаимностью.
Но прямо посреди свадьбы кто-то случайно запирает нас в крошечной подсобке. Вдвоём.
Воздух моментально накаляется. Мы привычно начинаем ссориться, но внезапно вся эта злость превращается в невыносимое влечение.
Мы ненавидим друг друга, и нам предстоит жить в одном доме.
Но как мне теперь с этим справляться, если прямо сейчас Матвей прижимает меня к стене, а я… совсем не хочу, чтобы он останавливался?
Но прямо посреди свадьбы кто-то случайно запирает нас в крошечной подсобке. Вдвоём.
Воздух моментально накаляется. Мы привычно начинаем ссориться, но внезапно вся эта злость превращается в невыносимое влечение.
Мы ненавидим друг друга, и нам предстоит жить в одном доме.
Но как мне теперь с этим справляться, если прямо сейчас Матвей прижимает меня к стене, а я… совсем не хочу, чтобы он останавливался?
🔥ПОЛНЫЙ ТЕКСТ!🔥 ЭКСКЛЮЗИВНО🔥
Практика в престижной компании обернулась роковой встречей с Александром Севериным. Успешным, властным и совершенно запретным мужчиной, ведь он отец моей лучшей подруги.
Я сдалась страсти, думая, что между нами больше чем просто влечение. Но когда Варя узнала о наших отношениях, все рухнуло. Я потеряла подругу, любимого и узнала, что жду ребенка от мужчины, который считал меня лишь развлечением.
Практика в престижной компании обернулась роковой встречей с Александром Севериным. Успешным, властным и совершенно запретным мужчиной, ведь он отец моей лучшей подруги.
Я сдалась страсти, думая, что между нами больше чем просто влечение. Но когда Варя узнала о наших отношениях, все рухнуло. Я потеряла подругу, любимого и узнала, что жду ребенка от мужчины, который считал меня лишь развлечением.
Я думала, что сбежала от прошлого, спрятавшись в новой работе и серых буднях продавщицы. Но когда старший брат мужа появился на пороге моего магазина с угрозой разрушить мою хрупкую свободу, я поняла, что та ночь в деревне была только началом. Теперь я снова в их власти, и каждый раз, когда я говорю «да», я теряю себя немного больше, но именно в этом потерянном состоянии я чувствую себя по-настоящему живой.
— Не уходи от ответа, Илай. Неужели наш убеждённый холостяк наконец влюбился?
— Влюбился, — подтверждает он, выбивая воздух из лёгких. Нет, это всё выше моих сил. А парень продолжает, явно пытаясь добить меня своей откровенностью: — Жаль только, мои чувства ей не нужны.
— Влюбился, — подтверждает он, выбивая воздух из лёгких. Нет, это всё выше моих сил. А парень продолжает, явно пытаясь добить меня своей откровенностью: — Жаль только, мои чувства ей не нужны.
Выберите полку для книги