Книги по тегу «рукописи_не_горят»: ""
В двадцать семь Катя привыкла жить между больничными сменами и домашними заботами, а муж всё чаще находил причины не ночевать дома. Она уже почти поверила, что ждать от жизни чего-то хорошего бессмысленно, когда в отделении появился новый хирург.
Столичный доктор, от которого все медсёстры теряют голову. Только почему из всех женщин он замечает именно её?
Катя не собиралась влюбляться, но Андрей, кажется, забыл спросить о её планах.
Столичный доктор, от которого все медсёстры теряют голову. Только почему из всех женщин он замечает именно её?
Катя не собиралась влюбляться, но Андрей, кажется, забыл спросить о её планах.
В свои двадцать пять Анна давно усвоила: никто не поможет, если не сделаешь сама. Её жизнь — гонка на выживание, где приз — собственная квартира и призрачная свобода. В операционной всё зависит от точной дозы и её рук. Вот только в реальной жизни анестезию не подберёшь.
Артём Алёшин — её противоположность. В тридцать семь он давно прикрыл цинизмом то, что когда-то называлось эмпатией. Его стихия — ночные дежурства, чёрный юмор и пациенты, которых он спасает, не тратя себя на эмоции.Их встреча не могла произойти по собственной воле. Для этого понадобилось происшествие, после которого Анна оказалась на больничной койке — без контроля и привычной брони. Когда близкие отворачиваются, значение имеет только тот, кто остаётся рядом не по инструкции, а по зову сердца.
Это история о том, что доверие иногда нужно довести до состояния клинической смерти, чтобы понять, кому оно принадлежит на самом деле.
Артём Алёшин — её противоположность. В тридцать семь он давно прикрыл цинизмом то, что когда-то называлось эмпатией. Его стихия — ночные дежурства, чёрный юмор и пациенты, которых он спасает, не тратя себя на эмоции.Их встреча не могла произойти по собственной воле. Для этого понадобилось происшествие, после которого Анна оказалась на больничной койке — без контроля и привычной брони. Когда близкие отворачиваются, значение имеет только тот, кто остаётся рядом не по инструкции, а по зову сердца.
Это история о том, что доверие иногда нужно довести до состояния клинической смерти, чтобы понять, кому оно принадлежит на самом деле.
❤️Она сбежала от душного города, глянцевых стандартов и несбывшихся надежд на курортный роман. Варя просто хотела плавать в ледяной воде, есть чернику с куста и не ловить на себе жалеющие мужские взгляды.
Никакой любви. Никаких иллюзий. Только тишина.
Но у судьбы уникальное чувство юмора: чтобы получить желаемое, нужно это искренне возненавидеть и отпустить. И она отпустила.
И именно там, где глохнет мобильная связь, ее сердце поймало безупречный сигнал. Он появился из лесной чащи — дикий, настоящий, тот, кто видит женщину, а не размер на бирке.
❤️Осторожно: вызывает острое желание повторить подвиг героини. Роман о том, как опасно прятаться от счастья в глуши — оно всегда бьет без промаха и забирает в плен.
Никакой любви. Никаких иллюзий. Только тишина.
Но у судьбы уникальное чувство юмора: чтобы получить желаемое, нужно это искренне возненавидеть и отпустить. И она отпустила.
И именно там, где глохнет мобильная связь, ее сердце поймало безупречный сигнал. Он появился из лесной чащи — дикий, настоящий, тот, кто видит женщину, а не размер на бирке.
❤️Осторожно: вызывает острое желание повторить подвиг героини. Роман о том, как опасно прятаться от счастья в глуши — оно всегда бьет без промаха и забирает в плен.
Считаю, что мне не везет в любви, потому что... ну не везет, короче. Да и не было у меня любви этой, потому что... ну... В общем, у меня психологическая травма детства и глаза разного цвета, один карий, а второй голубой, потому и не везет. Так-то я хорошая. Когда сплю. В основном тогда и хорошая. Но не может же мне всегда не везти?!
И вот однажды боженька послал мне его, того самого, который оказался в восторге от моих внешних данных и теперь у меня новая забота: как принять ухаживания мужика, если это в первый раз, а он красив, как бог?! Да что же все так сложно?!!!
И вот однажды боженька послал мне его, того самого, который оказался в восторге от моих внешних данных и теперь у меня новая забота: как принять ухаживания мужика, если это в первый раз, а он красив, как бог?! Да что же все так сложно?!!!
— Здрасьте, я любовница вашего мужа.
С этих слов начался крах моего брака.
Пассия, которую я завёл, чтобы похвастаться перед мужиками, заявилась ко мне домой и сказала жене, что я с ней сплю.
Неприятно вышло, но я сам виноват.
Сижу сейчас напротив супруги и выслушиваю о том, какой я подлец.
Правда ли это? Определенно да, но так, как было в нашей семье, продолжаться больше не могло.
Я просто обязан был что-то изменить и, как по методичке, не нашел другого варианта, кроме как завести любовницу.
— Я подаю на развод. — решительно заявляет Аня.
— Ещё чего удумала. Развода не будет, — я смотрю в ее небесные глаза и понимаю, что отпускать жену не собираюсь.
С этих слов начался крах моего брака.
Пассия, которую я завёл, чтобы похвастаться перед мужиками, заявилась ко мне домой и сказала жене, что я с ней сплю.
Неприятно вышло, но я сам виноват.
Сижу сейчас напротив супруги и выслушиваю о том, какой я подлец.
Правда ли это? Определенно да, но так, как было в нашей семье, продолжаться больше не могло.
Я просто обязан был что-то изменить и, как по методичке, не нашел другого варианта, кроме как завести любовницу.
— Я подаю на развод. — решительно заявляет Аня.
— Ещё чего удумала. Развода не будет, — я смотрю в ее небесные глаза и понимаю, что отпускать жену не собираюсь.
— Сколько лет твоему сыну, Адель?
Давид смотрит на Демьяна.
Считает.
Вот теперь мне действительно становится не по себе.
Шесть лет назад он решил, что мы слишком разные. Я — сплошная нелепая неприятность. Он — холодный сноб, у которого даже чувства, кажется, хранятся в банковской ячейке.
Наш роман продлился недолго.
Зато последствие получилось замечательное: пятилетнее, вспыльчивое и уверенное, что маму нужно защищать от всех мужчин на свете.
Особенно от одного конкретного миллиардера.
Давид ещё не знает, что Демьян — его сын.
Но я прекрасно знаю Ратманова: он докопается до правды. А потом попробует вернуть то, от чего сам отказался шесть лет назад.
Только теперь решать буду я.
Давид смотрит на Демьяна.
Считает.
Вот теперь мне действительно становится не по себе.
Шесть лет назад он решил, что мы слишком разные. Я — сплошная нелепая неприятность. Он — холодный сноб, у которого даже чувства, кажется, хранятся в банковской ячейке.
Наш роман продлился недолго.
Зато последствие получилось замечательное: пятилетнее, вспыльчивое и уверенное, что маму нужно защищать от всех мужчин на свете.
Особенно от одного конкретного миллиардера.
Давид ещё не знает, что Демьян — его сын.
Но я прекрасно знаю Ратманова: он докопается до правды. А потом попробует вернуть то, от чего сам отказался шесть лет назад.
Только теперь решать буду я.
– Я не хочу быть вашей женой!
– За тебя решил отец.
– Отмените сделку! – умоляюще говорю. – Скажите, что я не понравилась вам!
Друг отца нависает. Смотрит в мои испуганные глаза.
– С чего ты так решила?
– Вы… вы старше! Я никогда не полюблю вас!
Он крепко цепляет мой подбородок.
– А кто сказал про любовь? Ты согреешь мою постель, как я захочу. И родишь наследников.
– За тебя решил отец.
– Отмените сделку! – умоляюще говорю. – Скажите, что я не понравилась вам!
Друг отца нависает. Смотрит в мои испуганные глаза.
– С чего ты так решила?
– Вы… вы старше! Я никогда не полюблю вас!
Он крепко цепляет мой подбородок.
– А кто сказал про любовь? Ты согреешь мою постель, как я захочу. И родишь наследников.
Я женился по заданию Конторы с целью обосноваться в магическом городе и изучить его изнутри, чтобы в один прекрасный день разрушить Аварин до основания.
Моя жена Рада не должна была оказаться серьёзной помехой. Даже наоборот, глупышка могла помочь. С открытой улыбкой она рассказывала об устройстве города и знакомила с его жителями.
Всё шло по тщательно выверенному плану.
Но однажды утром она перестала улыбаться мне, больше не пыталась угодить, а вскоре собрала вещи и ушла.
Лишь тогда я начал видеть сны, в которых был счастливым мужем и отцом.
Теперь я хочу вернуть будущее, которое потерял.
Моя жена Рада не должна была оказаться серьёзной помехой. Даже наоборот, глупышка могла помочь. С открытой улыбкой она рассказывала об устройстве города и знакомила с его жителями.
Всё шло по тщательно выверенному плану.
Но однажды утром она перестала улыбаться мне, больше не пыталась угодить, а вскоре собрала вещи и ушла.
Лишь тогда я начал видеть сны, в которых был счастливым мужем и отцом.
Теперь я хочу вернуть будущее, которое потерял.
— Тебе не кажется, что с твоей женой пора что-то делать, сынок? — слышу ядовитый голос свекрови и сильнее вжимаюсь в стену коридора. Только бы меня не заметили. — Полина уже отработанный материал. Все ее приданое ты успешно встроил в семейный бизнес. Ее отец больше не обладает той властью, что раньше. Ничего не мешает тебе сменить жену. Я тут присмотрела одну породистую девочку, дочку сенатора. Как раз то, чего нам не хватает. Конечно, Злату придется оставить у нас. У нее наша кровь. Доверить воспитание девочки неизвестно кому мы не можем.
****
Первые три года моего замужества были похожи на сказку. Я была наивна, доверчива и не догадывалась, что сказка эта страшная, а все герои в ней не те, за кого себя выдают. А теперь, чтобы спасти себя и дочь, мне придется обратиться к мужчине, которого я почти не знаю. Вряд ли он окажется хуже того, кого я пять лет называла мужем. Но если я все же ошиблась и поставила не на того, что ж, тогда мне не позавидуеш
****
Первые три года моего замужества были похожи на сказку. Я была наивна, доверчива и не догадывалась, что сказка эта страшная, а все герои в ней не те, за кого себя выдают. А теперь, чтобы спасти себя и дочь, мне придется обратиться к мужчине, которого я почти не знаю. Вряд ли он окажется хуже того, кого я пять лет называла мужем. Но если я все же ошиблась и поставила не на того, что ж, тогда мне не позавидуеш
— А как же Кира? — слышу я голос брата мужа.
— Кира — жена. Эвелина — для удовольствия. Это удовольствие того стоит, — слышу усмешку мужа. — Эва с ума меня сводит. Я такого давно не испытывал. Надеюсь, это продлится как можно дольше…
— Так разведись с Кирой, сойдись с Эвелиной.
— Роль жены не для нее. А Киру я воспитал под себя. Она меня устраивает. Хорошая мать и хозяйка. О разводе даже не думаю. Да и не сможет она без меня. Она жизни без меня не знает.
Спазм сжимает горло. Так сильно, что можно задохнуться.
— Честно, ты удивил меня. Я думал, ты счастлив с Кирой.
— Запомни, брат: среди женатых счастливых нет. Поймешь, когда женишься, — отвечает он брату и вдруг громко зовет меня: — Кира, милая, ты скоро кофе нам принесешь?!
Я с трудом удерживаю поднос с кофе, чтобы не разбить все, как он разбил нашу семью…
— Кира — жена. Эвелина — для удовольствия. Это удовольствие того стоит, — слышу усмешку мужа. — Эва с ума меня сводит. Я такого давно не испытывал. Надеюсь, это продлится как можно дольше…
— Так разведись с Кирой, сойдись с Эвелиной.
— Роль жены не для нее. А Киру я воспитал под себя. Она меня устраивает. Хорошая мать и хозяйка. О разводе даже не думаю. Да и не сможет она без меня. Она жизни без меня не знает.
Спазм сжимает горло. Так сильно, что можно задохнуться.
— Честно, ты удивил меня. Я думал, ты счастлив с Кирой.
— Запомни, брат: среди женатых счастливых нет. Поймешь, когда женишься, — отвечает он брату и вдруг громко зовет меня: — Кира, милая, ты скоро кофе нам принесешь?!
Я с трудом удерживаю поднос с кофе, чтобы не разбить все, как он разбил нашу семью…
Выберите полку для книги