Книги по тегу «сильная героиня»: ""

— Извините, я не сажусь в машину к незнакомым. Я лучше вызову такси, —
блондинка в дорогущей тачке хищно улыбается.
— А мы знакомы. Ну, в некотором смысле. Какой срок, кстати? Двадцать пять? Двадцать шесть недель?
— Двадцать пять.
— О, совпадение... Прям двойняшки будут.
— Что? — я смотрю на неё, не понимая, пока не замечаю округлившийся живот.
— Я беременна от твоего мужа. Жди развод. Но не волнуйся, мы не оставим тебя матерью-одиночкой. У тебя же девочка, да? Всегда мечтала о двойняшках. Сын-наследник и дочка-принцесса. Не переживай, воспитаю как свою.
— Что вы несете? Саша не мог так поступить!
— А ты думала его просто так повысили? Ну, милая моя, такого не бывает. Просто моему папочке ничего не жалко для будущего зятя... А для отца будущего внука тем более.
Моя жизнь рушится за минуту. Она забрала моего мужа, мою жизнь и хочет забрать мою дочь. Ну мужа, допустим, пусть забирает — предатель мне даром не нужен. Но дочь мою она не получит.

Он — древний дух, попавший в золотую клетку. Она — принцесса, купившая его, чтобы выжить.
На чёрном аукционе Империи Лиан совершает отчаянный шаг: покупает девятихвостого кицуне — опасного ёкая. На его запястье браслет, подчиняющий волю. По законам магии, он не может ослушаться. Не может причинить ей вред. Должен защищать ценой своей жизни.
Но Кайрен — не просто раб. Он хитер, опасен и соблазнителен. Каждое его слово — игра. Каждый взгляд — вызов. Он знает: чтобы обрести свободу, ему нужно сделать её Императрицей. И он готов использовать все средства... включая искусство искушения.
Во дворце пахнет ядом и предательством.
Старшие братья Лиан ведут смертельную игру за трон. Каждый ужин может стать последним. Каждый союзник — предателем. А её единственный защитник — существо, которое мечтает о свободе и не прочь соблазнить свою госпожу, чтобы добиться цели.
Но что сильнее: магия браслета или запретное влечение?
🎇КУПОНЫ на скидку 20% в БЛОГАХ!

Из-за угла дома выбегает маленький мальчик, лет трёх, не больше.
Мальчик поворачивается ко мне, и я вижу его лицо. В голове полная каша, мысли разлетаются в разные стороны. Откуда здесь этот ребёнок? Почему он так похож на моего мужа? Это просто совпадение, да?
– Машенька! – раздаётся голос свекрови из дома. – Проходи, не стой на улице!
– Тамара Петровна, а это кто?
Свекровь усмехается.
– А как думаешь, Машенька? – отвечает она.
Ребёнок убегает, и мы остаёмся одни. Тамара Петровна наконец поворачивается ко мне, и я вижу в её глазах торжество. Холодное, жестокое торжество.
– Ну что, догадалась? – спрашивает она, садясь напротив. – Или подсказать?
– Это... это сын Игоря? – с трудом выдавливаю из себя.
– Конечно, – кивает свекровь. – Мой долгожданный внук. Димочка. Чудесный мальчик, правда? Вылитый Игорёк в детстве.

— Тебе не стоило приходить без звонка.
— Я спрашиваю, — мой голос опускается на полтона, — Что. Это. Такое.
— Не делай из этого трагедию, — говорит он.
И улыбается.
— Трагедию, — повторяю. — Я прихожу к тебе, в нашу квартиру, и нахожу чужую бабу в нашей постели. И мне — не делать из этого трагедию?
— Вера, я не собираюсь оправдываться.
— А я не прошу тебя оправдываться. Я прошу тебя — посмотри мне в глаза и скажи: ты два года мне врал. Скажи это вслух, чтобы я услышала.
— Я не врал два года, — спокойно говорит Дамир. — Но я ни о чём не жалею.
***
Застав любимого с другой, я решила изменить свою жизнь и уехать, чтобы навсегда позабыть о нем. Но кто знал, что мы встретимся вновь и стену, что я строила двадцать пять лет, он попытается разрушить.

– Я дома, – говорит он из коридора.
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ

-Ну привет, Мариночка! А я Лиза и я любимая женщина твоего мужа!
- Что ты такое несешь?!
- Говорю, что до тебя Костя встречался со мной! Мы расстались, и он нашел в тебе мою копию!
- Не верю…
Я не знаю как дышать, сердце будто удар пропускает, а любовница мужа продолжает, улыбаясь:
- Ты всего лишь жалкая подделка, я вернулась, а тебе пора на выход! И дочь свою забери! Я скоро Косте рожу наследника, которого ты ему за десять лет так и не родила!

— Сколько? — шепчу я. — Сколько времени ты мне изменяешь?
Миша переглядывается со Светой. Она кивает ему, словно разрешая.
— Год, — говорит он просто.
Я считаю в уме. Год назад мне поставили диагноз. Год назад началась моя борьба. И весь этот год он…
— Всё это время? — голос дрожит. — Пока я лежала в больницах, пока мне вливали лекарства, пока я... ты был с ней?
— Она давала мне то, что не могла дать ты, — отвечает Миша без тени раскаяния. — Свет, радость, жизнь. А ты превратилась в ходячую проблему.
— Убирайся, — говорю я тихо.
— Что?
— Я сказала, убирайся из моего дома! Уходи! И забирай эту... эту дрянь с собой!
Миша криво усмехается. Подходит к прикроватной тумбочке, открывает ящик и достает папку с документами. Бросает ее мне под ноги.
— Это тебе стоит посмотреть, прежде чем выставлять кого-то из дома.
***
Они использовали меня. Обманули. Разрушили мою жизнь. Но я не собираюсь сдаваться. Я не буду очередной обманутой женщиной. Я буду той, кто их уничтожит…

— Что это?
Смотрю на золотую надпись в коробке и чувствую, как немеют пальцы.
— Топпер на торт, — спокойно отвечает муж. — Поставишь наверх.
— «Никах Керима и Малики»? — шевелю губами. — Это что, шутка?
— Нет. Сегодня мой никах.
— А я тогда кто?
— Ты моя первая жена. Мать моего сына. И женщина, которая не должна устраивать сцен.
Пятнадцать лет брака. Общий сын. Семейное дело, в которое я вложила всю себя. Я своими руками готовила торт на никах собственного мужа с другой женщиной, а вечером узнала, что для меня уже приготовили тесную комнату над цехом и новую роль — лишней в его красивой жизни.

— Милый, ну когда мне уже привезут Бентли?
— Потерпи, кукла. Все будет. Я же сказал, что будет у тебя Бентли.
— Ты меня балуешь, дорогой.
— А тебя надо баловать, — отвечает он. — Ты у меня роскошная девочка. На тебя Семенов так смотрел, что еще бы пара минут – и слюни потекли.
Она наклоняется к нему и проводит пальцем по его галстуку.
— Хочу белый. С красным салоном. Ты же знаешь.
— Я знаю все, что ты хочешь, — говорит он ей.
И целует.
У моего мужа на столе сидит обнаженная блондинка и выпрашивает дорогущий премиальный автомобиль за двадцать миллионов, пока его жена ездит на обычной Тойоте.
Ну что же, милый, посмотрим, как дорого тебе обойдется иметь любовницу, ведь я прокурор, и терпеть, пока об меня вытирают ноги, не буду!

— Андрей? — зову я мужа, а в ответ только тишина.
Слышу с улицы приглушенный смех. Из сарая, где мы держим сено.
Я открываю дверь.
— Андрей? — голос у меня будто чужой.
Смех обрывается. Тишина.
Я захожу внутрь и вижу картину:
Андрей полулежит на сене. Футболка задрана до груди, джинсы расстегнуты. Надя — рядом с ним. Она в одном лифчике.
Сестра смотрит на меня. И — о ужас — она улыбается прямо мне в лицо
— Вер… — Андрей садится резко, хватает футболку. — Вер, это не то, что ты думаешь.
— Не то? — А что я думаю? Наверное, вы тут сено перебирали?
Надя медленно слезает с сеновала и даже не краснеет.
— Верунь, — говорит она сладким голосом. — Ты не так поняла.
— Замолчи, — я смотрю ей прямо в глаза. — Замолчи, Надя.
— Вера, послушай. Это случилось один раз. Я не хотел. Она сама…
***
Я тащила на себе все: больного отца, маленькую Полю, работу, дом. А они отплатили мне такой любовью.
Но они забыли одну вещь. Предательство никогда не остается безнаказанным.