Книги по тегу «сильные чувства»: ""
– Что ты творишь?! – процедил муж сквозь зубы, – Пять лет для тебя ничего не значат?!
– Для меня значат последние два года, что ты пьешь! Ты думаешь, мне легко все это переносить?! Ты не написал ни одной картины с тех пор, как… – я осеклась. Не хотелось снова открывать ему эту рану.
– Я начал писать, когда пришла Таня! И за один день она сделала для меня больше, чем ты за все эти два года!
– Что?! Что она сделала?! Переспала с тобой и выпила несколько бутылок виски?! – мой голос сорвался на крик, – Это ты называешь поддержкой?!
– Ты мне надоела! – он хлопнул кулаком по стене, – Знай: это не ты бросаешь меня, это я бросаю тебя!
– Для меня значат последние два года, что ты пьешь! Ты думаешь, мне легко все это переносить?! Ты не написал ни одной картины с тех пор, как… – я осеклась. Не хотелось снова открывать ему эту рану.
– Я начал писать, когда пришла Таня! И за один день она сделала для меня больше, чем ты за все эти два года!
– Что?! Что она сделала?! Переспала с тобой и выпила несколько бутылок виски?! – мой голос сорвался на крик, – Это ты называешь поддержкой?!
– Ты мне надоела! – он хлопнул кулаком по стене, – Знай: это не ты бросаешь меня, это я бросаю тебя!
– Я дома, – говорит он из коридора.
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ
Я приехала в Питер за другой жизнью.
Он не должен был занять мои мысли: закрытый, опасный, с прошлым, о котором лучше не знать.
Он – мой босс, и смотрит так, что хочется выйти из комнаты. Или остаться навсегда.
Я решила остаться и даже не подозревала, чем это обернется. Один документ в архиве, враг из его прошлого, притяжение, которому невозможно противостоять.
– Это опасно, – говорит он. – То, что происходит между нами для тебя опасно.
– Ты уже говорил это. Я не уйду.
– Я не умею быть простым.
– Знаю.
– Я причиняю боль. Это не намеренно, но это происходит.
– Со мной не происходило.
– Это пока.
Он не должен был занять мои мысли: закрытый, опасный, с прошлым, о котором лучше не знать.
Он – мой босс, и смотрит так, что хочется выйти из комнаты. Или остаться навсегда.
Я решила остаться и даже не подозревала, чем это обернется. Один документ в архиве, враг из его прошлого, притяжение, которому невозможно противостоять.
– Это опасно, – говорит он. – То, что происходит между нами для тебя опасно.
– Ты уже говорил это. Я не уйду.
– Я не умею быть простым.
– Знаю.
– Я причиняю боль. Это не намеренно, но это происходит.
– Со мной не происходило.
– Это пока.
Ева Соколова — художница, которая разучилась верить в любовь. Брошенная матерью в семь лет, пережившая четыре года психологического насилия в отношениях с Дмитрием, она рисует свои травмы на холстах и прячется за сарказмом. Она не знает, что её бывший нанял профессионального «разрушителя отношений», чтобы сломать её окончательно.
Марк Волгин — бывший нейрохирург, который после трагической ошибки на операции стал работать на агентство «Чистый лист». Его работа: влюблять в себя женщин, а потом исчезать. Он считает себя монстром, недостойным прощения. Но когда Дмитрий заказывает ему Еву, Марк впервые нарушает все правила — он влюбляется в собственную цель.
Это история двух сломанных людей, которые встретились в самой неправильной вселенной. Она не должна ему верить. Он не должен оставаться. Но когда правда всплывает на поверхность, а Дмитрий переходит от угроз к действиям, Еве и Марку предстоит выбор: сбежать от своих демонов или сразиться с ними вместе.
Марк Волгин — бывший нейрохирург, который после трагической ошибки на операции стал работать на агентство «Чистый лист». Его работа: влюблять в себя женщин, а потом исчезать. Он считает себя монстром, недостойным прощения. Но когда Дмитрий заказывает ему Еву, Марк впервые нарушает все правила — он влюбляется в собственную цель.
Это история двух сломанных людей, которые встретились в самой неправильной вселенной. Она не должна ему верить. Он не должен оставаться. Но когда правда всплывает на поверхность, а Дмитрий переходит от угроз к действиям, Еве и Марку предстоит выбор: сбежать от своих демонов или сразиться с ними вместе.
Когда я выходила замуж за драконьего лорда, мне с самого начала дали понять: любимой женой я не стану.
Этот брак был сделкой, я — удобной фигурой, а мое место в его доме всегда оставалось чужим.
Я терпела холод, равнодушие и взгляды тех, кто ждал рядом с ним совсем другую женщину.
Терпела до дня, когда мой муж сам протянул мне бумаги на развод.
Он думал, что избавляется от ненужной жены.
Я думала, что теряю последние осколки сердца.
Но после развода все пошло не так.
Древняя брачная магия не отпустила нас, в драконьем доме начала рушиться защита, а сам лорд слишком поздно понял, кого именно выгнал из своей жизни.
Теперь мой бывший муж хочет меня вернуть.
Вот только я больше не та тихая жена, которую можно унизить, забыть и снова позвать по щелчку пальцев.
Он сам захотел развод.
Пусть теперь попробует заслужить меня заново.
Этот брак был сделкой, я — удобной фигурой, а мое место в его доме всегда оставалось чужим.
Я терпела холод, равнодушие и взгляды тех, кто ждал рядом с ним совсем другую женщину.
Терпела до дня, когда мой муж сам протянул мне бумаги на развод.
Он думал, что избавляется от ненужной жены.
Я думала, что теряю последние осколки сердца.
Но после развода все пошло не так.
Древняя брачная магия не отпустила нас, в драконьем доме начала рушиться защита, а сам лорд слишком поздно понял, кого именно выгнал из своей жизни.
Теперь мой бывший муж хочет меня вернуть.
Вот только я больше не та тихая жена, которую можно унизить, забыть и снова позвать по щелчку пальцев.
Он сам захотел развод.
Пусть теперь попробует заслужить меня заново.
– Это ты на фотографиях?
Артём смотрит прямо.
– Да. Я не прошу прощения. Предлагаю забыть и жить дальше.
Пытаюсь уйти, муж хватает за запястье.
– Ты никуда не пойдёшь. Ты моя жена.
– Отпусти, или закричу!
– Кричи. Здесь никого нет.
Неизвестный отправитель. Одна фотография. И муж, который не просит прощения за измену. Но почему он так спокоен? Почему не отпускает? И главное, кто прислал это фото и зачем?
Артём смотрит прямо.
– Да. Я не прошу прощения. Предлагаю забыть и жить дальше.
Пытаюсь уйти, муж хватает за запястье.
– Ты никуда не пойдёшь. Ты моя жена.
– Отпусти, или закричу!
– Кричи. Здесь никого нет.
Неизвестный отправитель. Одна фотография. И муж, который не просит прощения за измену. Но почему он так спокоен? Почему не отпускает? И главное, кто прислал это фото и зачем?
Я сбежала от мужа-тирана. Москва, клетка, золотой ад — всё осталось позади. Впереди только горный Дагестан, забытый аул и дом, который посоветовал адвокат. Дальше я не планировала.
Но на пороге меня встречает не ласковая старушка. А Тимур: бывший спецназовец, пастух. Горец с руками, которые умеют убивать, и взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.
Он груб, он холоден, он называет меня «равнинной» и смотрит так, будто я пустое место. А потом сходит лавина и мы остаёмся вдвоём. Одна башня. Одна бурка на двоих.
Я думала, что боюсь мужчин. Но почему тогда моё сердце колотится, когда он смотрит? Почему я ловлю его взгляд на своих губах? И почему, когда он наконец касается меня — кончиками пальцев, одними кончиками — я понимаю, что пропала?
Но прошлое не дремлет. Люди Хантиева уже идут по следу.
Сможет ли он защитить меня от монстра, от которого я сбежала?
Смогу ли я довериться мужчине после всего, что пережила?
И что будет, когда растает снег ?
Но на пороге меня встречает не ласковая старушка. А Тимур: бывший спецназовец, пастух. Горец с руками, которые умеют убивать, и взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.
Он груб, он холоден, он называет меня «равнинной» и смотрит так, будто я пустое место. А потом сходит лавина и мы остаёмся вдвоём. Одна башня. Одна бурка на двоих.
Я думала, что боюсь мужчин. Но почему тогда моё сердце колотится, когда он смотрит? Почему я ловлю его взгляд на своих губах? И почему, когда он наконец касается меня — кончиками пальцев, одними кончиками — я понимаю, что пропала?
Но прошлое не дремлет. Люди Хантиева уже идут по следу.
Сможет ли он защитить меня от монстра, от которого я сбежала?
Смогу ли я довериться мужчине после всего, что пережила?
И что будет, когда растает снег ?
Ворон… Мрачный, загадочный и закрытый пациент, который вихрем влетел в мою жизнь. Теперь я вынуждена выбирать между клятвой врачебной этикой и чувствами к человеку из преступного мира.
– Ворон – не совсем простой человек! И даже не потому, кем он является! – Серый тщательно подбирал слова, вероятно, чтобы не взболтнуть лишнего. – Его замкнутость и отстраненность – это нечто, порожденное его прошлым. Войдя в его жизнь не стоит ожидать, что она останется прежней! Ворон – это вихрь, сметающий все на своем пути, и если ты позволишь ему, то он сметет и тебя!
– Вы зря мне это говорите! Моя задача помочь ему, а не создать с ним отношения! – серьезно заявила я, но моему голосу не хватало уверенности.
– Просто будь осторожна. Иногда самые сильные желания приводят к самым разрушительным последствиям. И Ворон – это не та сила, с которой стоит играть. Особенно, если ты не готова заплатить цену! Поверь, я знаю о чем говорю!
– Ворон – не совсем простой человек! И даже не потому, кем он является! – Серый тщательно подбирал слова, вероятно, чтобы не взболтнуть лишнего. – Его замкнутость и отстраненность – это нечто, порожденное его прошлым. Войдя в его жизнь не стоит ожидать, что она останется прежней! Ворон – это вихрь, сметающий все на своем пути, и если ты позволишь ему, то он сметет и тебя!
– Вы зря мне это говорите! Моя задача помочь ему, а не создать с ним отношения! – серьезно заявила я, но моему голосу не хватало уверенности.
– Просто будь осторожна. Иногда самые сильные желания приводят к самым разрушительным последствиям. И Ворон – это не та сила, с которой стоит играть. Особенно, если ты не готова заплатить цену! Поверь, я знаю о чем говорю!
Очень откровенно 18+
Она — Вера, тридцать два года, пышка-кондитерша, которая разучилась верить в себя после развода. Он — Арсений, двадцать пять, рыжий хулиган с зоны, который разучился верить в людей. Их встреча происходит в три часа ночи в маленькой кофейне, когда он врывается в её жизнь с разбитым лицом и ворованными деньгами. Она лечит его раны и кормит сырниками. Он крадёт её сердце — и отказывается возвращать. Между ними — пропасть в возрасте, социальном статусе и жизненном опыте. Но есть кое-что, что их объединяет: одиночество. И дикое, запретное желание, которое невозможно погасить. Смогут ли они построить любовь на руинах своих прошлых жизней? Или прошлое, которое они так старательно хоронят, вернётся, чтобы уничтожить всё?
Она — Вера, тридцать два года, пышка-кондитерша, которая разучилась верить в себя после развода. Он — Арсений, двадцать пять, рыжий хулиган с зоны, который разучился верить в людей. Их встреча происходит в три часа ночи в маленькой кофейне, когда он врывается в её жизнь с разбитым лицом и ворованными деньгами. Она лечит его раны и кормит сырниками. Он крадёт её сердце — и отказывается возвращать. Между ними — пропасть в возрасте, социальном статусе и жизненном опыте. Но есть кое-что, что их объединяет: одиночество. И дикое, запретное желание, которое невозможно погасить. Смогут ли они построить любовь на руинах своих прошлых жизней? Или прошлое, которое они так старательно хоронят, вернётся, чтобы уничтожить всё?
— Здесь правила простые, Мельникова: тишина после десяти, кухня по расписанию и никаких гостей. Вопросы?
— А дышать мне тоже по графику?
Он смотрит на меня своими серыми, как ноябрьское небо, глазами. Холодный. Ровный. Непробиваемый. Хирург, который привык держать в руках чужие сердца, но свое, кажется, давно запер в сейфе.
Я сбежала от идеальной жизни, которая оказалась глянцевой ложью, в пустую комнату на Таганке. У меня один чемодан, сумка с кистями и разбитое сердце.
Он — Кирилл Дроздов, гениальный врач с военной дисциплиной и ворохом тайн за закрытой дверью кабинета.
Мы — соседи, которые не должны были даже заговорить. Но одна бессонная ночь, чашка мятного чая и рисунок на кухонном столе меняют всё.
Говорят, он не умеет чувствовать. Но почему тогда каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре, воздух между нами начинает искрить?
— А дышать мне тоже по графику?
Он смотрит на меня своими серыми, как ноябрьское небо, глазами. Холодный. Ровный. Непробиваемый. Хирург, который привык держать в руках чужие сердца, но свое, кажется, давно запер в сейфе.
Я сбежала от идеальной жизни, которая оказалась глянцевой ложью, в пустую комнату на Таганке. У меня один чемодан, сумка с кистями и разбитое сердце.
Он — Кирилл Дроздов, гениальный врач с военной дисциплиной и ворохом тайн за закрытой дверью кабинета.
Мы — соседи, которые не должны были даже заговорить. Но одна бессонная ночь, чашка мятного чая и рисунок на кухонном столе меняют всё.
Говорят, он не умеет чувствовать. Но почему тогда каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре, воздух между нами начинает искрить?
Выберите полку для книги