Книги по тегу «соперница»: ""
— У меня появилась любовница, — буднично сказал муж, — и я хочу съездить с ней на море, отдохнуть нормально.
— Ты серьёзно?! — мой голос сорвался.
— А ты думала, что попала в сказочку про принца? Очнись, Эм. Я захотел красивую любовницу рядом, и я её получил. Нашему сыну нужна мама, мне официальная жена — это я получил тоже. Все на своих местах. И я, надеюсь, ты своё место будешь помнить.
— Это настоящая измена, Лёня! Ты подонок!
Муж навис надо мной. Он на голову выше, шире в плечах, массивнее. Раньше это вызывало чувство защищённости, а сейчас мне впервые было страшно.
— Хотел по-хорошему, но ты сама выпросила. Значит, слушай сюда, тварь бесправная, ты ничего не имеешь. Ни денег, ни работы, ни хрена. Квартира моя. Машина моя. Всё, что на тебе надето, купил я. Ты — никто, понятно? Будешь истерить и скандалить — окажешься на улице без сына. Ты же хочешь сохранить семью? Молчи и терпи. Такова женская доля.
— Ты серьёзно?! — мой голос сорвался.
— А ты думала, что попала в сказочку про принца? Очнись, Эм. Я захотел красивую любовницу рядом, и я её получил. Нашему сыну нужна мама, мне официальная жена — это я получил тоже. Все на своих местах. И я, надеюсь, ты своё место будешь помнить.
— Это настоящая измена, Лёня! Ты подонок!
Муж навис надо мной. Он на голову выше, шире в плечах, массивнее. Раньше это вызывало чувство защищённости, а сейчас мне впервые было страшно.
— Хотел по-хорошему, но ты сама выпросила. Значит, слушай сюда, тварь бесправная, ты ничего не имеешь. Ни денег, ни работы, ни хрена. Квартира моя. Машина моя. Всё, что на тебе надето, купил я. Ты — никто, понятно? Будешь истерить и скандалить — окажешься на улице без сына. Ты же хочешь сохранить семью? Молчи и терпи. Такова женская доля.
— Почему ты терпишь такое отношение? — внезапно произнес сын. — Почему не уйдешь от отца?
— А почему я должна от него уходить? — осторожно поинтересовалась Лариса, прекрасно понимая, что Никита не стал бы на пустом месте выдавать подобные заявления. — Мы любим друг друга, у нас крепкая семья…
— А если я скажу, что отец спит с Татьяной? — добил он ее, и у Ларисы все потемнело перед глазами. — Я видел все своими глазами. Пару недель назад заскочил в офис после тренировки, а там… В общем, он взял с меня слово, чтобы я молчал, ничего тебе об увиденном не говорил, а я не могу. Это неправильно. Ты должна знать…
— А почему я должна от него уходить? — осторожно поинтересовалась Лариса, прекрасно понимая, что Никита не стал бы на пустом месте выдавать подобные заявления. — Мы любим друг друга, у нас крепкая семья…
— А если я скажу, что отец спит с Татьяной? — добил он ее, и у Ларисы все потемнело перед глазами. — Я видел все своими глазами. Пару недель назад заскочил в офис после тренировки, а там… В общем, он взял с меня слово, чтобы я молчал, ничего тебе об увиденном не говорил, а я не могу. Это неправильно. Ты должна знать…
Когда ее привычный мир рухнул за одну ночь, она сбежала в заснеженную глушь — на старую турбазу, где можно спрятаться от боли и чужих взглядов. Но вместо тишины её встречает он — сосед в тёплом вязаном свитере с глазами, в которых тает лёд. За окнами воет метель, а внутри разгорается пламя, способное растопить даже самое разбитое сердце. В День святого Валентина судьба играет по своим правилам — и случайная встреча может стать началом самой настоящей любви.
Попасть в манхву бывшего? Фигня.
Увидеть идеальную Сон Ли? Тоже переживём.
Здесь я — пустое место. Персонаж без имени, без истории, без права голоса.
Но у пустого места есть язык, ноги и полное отсутствие тормозов.
Я впишу себя в эту историю. Даже если для этого придётся разрушить всё, что создал бывший.
А вот когда главный герой — детектив с телом хищника и взглядом, от которого подкашиваются колени — смотрит так, будто я единственная женщина в этом мире...
Тут уже не до переживаний. Особенно когда его руки оказываются там, где не должно быть ничего, кроме сценария.
Автор в панике. Сон Ли в ярости. Детектив сходит с ума от желания.
А я просто делаю то, что умею лучше всего — живу по-настоящему.
Вопрос только: останется ли он со мной, когда узнает, что я — не просто женщина, а та, кто сломала его мир?
Увидеть идеальную Сон Ли? Тоже переживём.
Здесь я — пустое место. Персонаж без имени, без истории, без права голоса.
Но у пустого места есть язык, ноги и полное отсутствие тормозов.
Я впишу себя в эту историю. Даже если для этого придётся разрушить всё, что создал бывший.
А вот когда главный герой — детектив с телом хищника и взглядом, от которого подкашиваются колени — смотрит так, будто я единственная женщина в этом мире...
Тут уже не до переживаний. Особенно когда его руки оказываются там, где не должно быть ничего, кроме сценария.
Автор в панике. Сон Ли в ярости. Детектив сходит с ума от желания.
А я просто делаю то, что умею лучше всего — живу по-настоящему.
Вопрос только: останется ли он со мной, когда узнает, что я — не просто женщина, а та, кто сломала его мир?
Я застала собственного мужа в подсобке женского туалета с моей лучшей подругой.
Хороший финал десятилетней истории, не так ли?
Восемь лет брака, два года до него — и всё впустую. Он кричал, что я сама виновата, а она улыбалась.
Но я не та, кого можно добить. Я решила: он пожалеет. И выбрала идеальное оружие для мести — его крестника, главного врача нашей больницы. Холодного, властного, циничного Кирилла.
Проблема только в том, что Кирилл смотрит на меня так, будто эта игра для него не просто игра. И моё сердце, которое я считала разбитым, вдруг начинает биться чаще.
Что, если моя сладкая месть обернётся горькой правдой? Или, наоборот, станет моим спасением?
Хороший финал десятилетней истории, не так ли?
Восемь лет брака, два года до него — и всё впустую. Он кричал, что я сама виновата, а она улыбалась.
Но я не та, кого можно добить. Я решила: он пожалеет. И выбрала идеальное оружие для мести — его крестника, главного врача нашей больницы. Холодного, властного, циничного Кирилла.
Проблема только в том, что Кирилл смотрит на меня так, будто эта игра для него не просто игра. И моё сердце, которое я считала разбитым, вдруг начинает биться чаще.
Что, если моя сладкая месть обернётся горькой правдой? Или, наоборот, станет моим спасением?
Он любил их обеих. А они платили ему своими жизнями.
Алиса — тихая, домашняя, верящая в настоящую любовь. Она встретила его в душном автобусе, когда падала в обморок. Он спас ее, напоил кофе, сказал, что у нее глаза цвета неба. Она поверила. Отдала ему свою первую ночь, свое сердце, свою жизнь.
Майя — яркая, дерзкая, опасная. Для нее он привозил вишню посреди ночи, объезжая полгорода. Она знала ему цену, но все равно попалась. Потому что с ним адреналин закипал в крови, а постель становилась полем битвы.
Арсений — успешный бизнесмен, патологический лжец и коллекционер женских сердец. Он не мог выбрать между «святой» и «дьяволицей». Он хотел обеих. И получил.
Две женщины. Один мужчина. Полгода лжи, страсти, ревности и боли, о которой они даже не догадывались.
Но когда правда выползает наружу — она оставляет после себя руины. Кто выживет в этой войне? Кого он выберет? И можно ли построить счастье на обломках чужих судеб?
Алиса — тихая, домашняя, верящая в настоящую любовь. Она встретила его в душном автобусе, когда падала в обморок. Он спас ее, напоил кофе, сказал, что у нее глаза цвета неба. Она поверила. Отдала ему свою первую ночь, свое сердце, свою жизнь.
Майя — яркая, дерзкая, опасная. Для нее он привозил вишню посреди ночи, объезжая полгорода. Она знала ему цену, но все равно попалась. Потому что с ним адреналин закипал в крови, а постель становилась полем битвы.
Арсений — успешный бизнесмен, патологический лжец и коллекционер женских сердец. Он не мог выбрать между «святой» и «дьяволицей». Он хотел обеих. И получил.
Две женщины. Один мужчина. Полгода лжи, страсти, ревности и боли, о которой они даже не догадывались.
Но когда правда выползает наружу — она оставляет после себя руины. Кто выживет в этой войне? Кого он выберет? И можно ли построить счастье на обломках чужих судеб?
В офис приходит молодая сотрудница и сразу начинает подозрительно липнуть к боссу. В Анастасии, которая уже семь лет в него влюблена, вспыхивает ревность, и она переходит в наступление. Это будет тяжелая рабочая неделя!
— Не могу больше, — выдыхаю я. Голос хриплый, чужой какой-то. — Все, Андрей Андреич. Я это не могу больше терпеть.
— Что не можете?
Я кладу руки ему на грудь. Чувствую, как бьется его сердце — так же быстро, как мое.
— Вот это все, — говорю я. — Анечку эту. Эти ее заходы в ваш кабинет. Ваши улыбки. Я... я столько лет жду... А тут она пришла, и я поняла — все. Или сейчас, или никогда.
И я целую его. Целую так, как мечтала поцеловать все эти семь лет. Страстно, жарко, отчаянно, вкладывая всю боль, всю надежду, всю любовь, которая копилась во мне с того самого первого дня, когда он вошел в офис и сказал: «Здравствуйте, я ваш новый руководитель». Целую и думаю — сейчас оттолкнет, сейчас скажет: «Анастасия, что вы себе позволяете?», и все рухнет.
— Не могу больше, — выдыхаю я. Голос хриплый, чужой какой-то. — Все, Андрей Андреич. Я это не могу больше терпеть.
— Что не можете?
Я кладу руки ему на грудь. Чувствую, как бьется его сердце — так же быстро, как мое.
— Вот это все, — говорю я. — Анечку эту. Эти ее заходы в ваш кабинет. Ваши улыбки. Я... я столько лет жду... А тут она пришла, и я поняла — все. Или сейчас, или никогда.
И я целую его. Целую так, как мечтала поцеловать все эти семь лет. Страстно, жарко, отчаянно, вкладывая всю боль, всю надежду, всю любовь, которая копилась во мне с того самого первого дня, когда он вошел в офис и сказал: «Здравствуйте, я ваш новый руководитель». Целую и думаю — сейчас оттолкнет, сейчас скажет: «Анастасия, что вы себе позволяете?», и все рухнет.
— Вы хотели поговорить на счет Кирилла, — напомнила Аня.
— Милая, я бы хотела извиниться, — внезапно произнесла свекровь и улыбнулась. Злобно оскалилась. — Я тебя недооценила, так что извини, пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии, но ты сама виновата. Не стоило тебе стоять на моем пути…
— О чем вы? — не поняла Аня, у которой внезапно закружилась голова. Она попыталась встать, но тут же обратно села на стул. Ноги её не держали, а всё вокруг начало ходуном ходить.
— Головка кружится? — участливо поинтересовалась женщина. — Ничего-ничего, это реакция на препарат. Очень дорогой, редкий и запрещенный. Он расслабляет, возбуждает, стирает грань между сном и реальностью. Некоторые молодые люди подмешивают его красивым глупым девушкам, чтобы они стали более сговорчивыми…
Тут Аня действительно перепугалась до смерти. Эта женщина сумасшедшая!
— Что вы задумали? — язык еле ворочался, а тело охватило странное инертное состояние.
— Поменять тебя на более выгодную невестку…
— Милая, я бы хотела извиниться, — внезапно произнесла свекровь и улыбнулась. Злобно оскалилась. — Я тебя недооценила, так что извини, пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии, но ты сама виновата. Не стоило тебе стоять на моем пути…
— О чем вы? — не поняла Аня, у которой внезапно закружилась голова. Она попыталась встать, но тут же обратно села на стул. Ноги её не держали, а всё вокруг начало ходуном ходить.
— Головка кружится? — участливо поинтересовалась женщина. — Ничего-ничего, это реакция на препарат. Очень дорогой, редкий и запрещенный. Он расслабляет, возбуждает, стирает грань между сном и реальностью. Некоторые молодые люди подмешивают его красивым глупым девушкам, чтобы они стали более сговорчивыми…
Тут Аня действительно перепугалась до смерти. Эта женщина сумасшедшая!
— Что вы задумали? — язык еле ворочался, а тело охватило странное инертное состояние.
— Поменять тебя на более выгодную невестку…
— Иди сюда, пышка моя, — прошептал он мне на ухо, ведя меня в спальню.
Я шла за ним, как сомнамбула. В спальне горел тусклый свет из коридора. Игорь, не раздеваясь, начал стягивать с меня халат. Его руки были нетерпеливыми, даже грубыми. Он тискал меня, покусывал плечи, бормотал что-то о том, как ему надоела «эта худоба Елена», и как хорошо, что теперь у него есть я — «пышненькая, мягонькая».
Я лежала и смотрела в потолок, на котором от уличного фонаря дрожал желтый круг. Где-то в глубине души зашевелилась обида. Я понимала, что сейчас, в эту минуту, он видит не меня. Он видит способ унизить ту, другую. Я — просто инструмент его мести, его способ самоутвердиться...
Я шла за ним, как сомнамбула. В спальне горел тусклый свет из коридора. Игорь, не раздеваясь, начал стягивать с меня халат. Его руки были нетерпеливыми, даже грубыми. Он тискал меня, покусывал плечи, бормотал что-то о том, как ему надоела «эта худоба Елена», и как хорошо, что теперь у него есть я — «пышненькая, мягонькая».
Я лежала и смотрела в потолок, на котором от уличного фонаря дрожал желтый круг. Где-то в глубине души зашевелилась обида. Я понимала, что сейчас, в эту минуту, он видит не меня. Он видит способ унизить ту, другую. Я — просто инструмент его мести, его способ самоутвердиться...
— Маргарита Андреевна, у меня через пять часов свадьба и как вы уже знаете, невеста сбежала... поэтому, поздравляю, вы станете моей женой.
— Я врач. Меня сюда наняли мерять давление, а не…
— Пятьдесят миллионов. На ваш счёт сегодня вечером. И напоминаю об условиях вашего контракта. Вас не зря по внешности отбирали.
— Вы серьёзно думаете, что меня можно купить?
— Серьезно? У вас ипотека, напоминаю, и ее выплата зависит от места работы и стабильной зарплаты. Подумайте, чем грозит нарушение условий нашего договора. А так, через месяц мы с вами разведёмся, сразу после сделки с корейцами. Это не предложение руки и сердца, милая, это сделка, от которой зависит твоя благополучная, сытая и спокойная жизнь.
— У меня есть ответное условие в таком случае. Вы тоже от меня зависите!
— Сколько?
— О, нет, это не про деньги, они мне уже обещаны. Раз мы с вами муж и жена, тогда вот, — я развела руками. — Живем здесь: борщ, коза, покос и все прелести деревни. Без ваших приспешников, вообще.
— Я врач. Меня сюда наняли мерять давление, а не…
— Пятьдесят миллионов. На ваш счёт сегодня вечером. И напоминаю об условиях вашего контракта. Вас не зря по внешности отбирали.
— Вы серьёзно думаете, что меня можно купить?
— Серьезно? У вас ипотека, напоминаю, и ее выплата зависит от места работы и стабильной зарплаты. Подумайте, чем грозит нарушение условий нашего договора. А так, через месяц мы с вами разведёмся, сразу после сделки с корейцами. Это не предложение руки и сердца, милая, это сделка, от которой зависит твоя благополучная, сытая и спокойная жизнь.
— У меня есть ответное условие в таком случае. Вы тоже от меня зависите!
— Сколько?
— О, нет, это не про деньги, они мне уже обещаны. Раз мы с вами муж и жена, тогда вот, — я развела руками. — Живем здесь: борщ, коза, покос и все прелести деревни. Без ваших приспешников, вообще.
Выберите полку для книги