Книги по тегу «тайны прошлого»: ""
Что вы сделаете, если встретите на улице мужчину, красивого как Аполлон? А если он без сознания и голова в крови?! Я притащила его домой и - упс! - оказалась в магическом мире. Чета гномов и огненный кот утверждают, что я хозяйка таверны. Абсурд! Но хуже, что у красавчика отшибло память, и он совершенно не знает, как вернуть меня назад…
— Мамочка, а наш папа красивый? Как твой начальник? — доверчиво спрашивает Лиза, прижимая к груди любимого зайца.
Я замираю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Если бы ты знала, малышка, что твой папа и есть мой новый начальник. Тот самый, который даже не помнит о ночи, подарившей мне двойное счастье и двойную боль.
Теперь каждый день в офисе становится испытанием, а дети, случайно оказавшись у него в кабинете, рискуют раскрыть тайну, которую я так тщательно хранила.
Смогу ли я сохранить своё сердце и не потерять то единственное, что мне по-настоящему дорого?
Я замираю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Если бы ты знала, малышка, что твой папа и есть мой новый начальник. Тот самый, который даже не помнит о ночи, подарившей мне двойное счастье и двойную боль.
Теперь каждый день в офисе становится испытанием, а дети, случайно оказавшись у него в кабинете, рискуют раскрыть тайну, которую я так тщательно хранила.
Смогу ли я сохранить своё сердце и не потерять то единственное, что мне по-настоящему дорого?
— Под трибунал пойдете!
— Вы меня, товарищ генерал, не пугайте. Я пуганая. И на голос не давите. Тут не ваша вотчина. Не стоит соваться со своим уставом в чужой монастырь.
— Я вам покажу вотчину! И устав! И монастырь!
— Жене своей будете показывать. Я как-нибудь обойдусь.
В наш военный округ приехало новое начальство. Генерал Миронов. И надо же мне было сразу с ним сцепиться! А всему виной охамевший бывший муж, считающий, что, если он стал инвалидом, я должна простить его измены и выхаживать! Вот только он стал таким по своей вине! И далеко не в бою. И я не собираюсь объяснять новому генералу, почему военный врач так разговаривает с больным.
А потом я узнаю, что из-за этого генерала когда-то пострадала моя бригада, погибли близкие мне люди.
Но так ли всё однозначно? Виноват ли на самом деле Халк Миронов и какую тайну он так тщательно от меня скрывает…
— Помогите мне, Лида, вы же врач, в конце концов!
— Вы меня, товарищ генерал, не пугайте. Я пуганая. И на голос не давите. Тут не ваша вотчина. Не стоит соваться со своим уставом в чужой монастырь.
— Я вам покажу вотчину! И устав! И монастырь!
— Жене своей будете показывать. Я как-нибудь обойдусь.
В наш военный округ приехало новое начальство. Генерал Миронов. И надо же мне было сразу с ним сцепиться! А всему виной охамевший бывший муж, считающий, что, если он стал инвалидом, я должна простить его измены и выхаживать! Вот только он стал таким по своей вине! И далеко не в бою. И я не собираюсь объяснять новому генералу, почему военный врач так разговаривает с больным.
А потом я узнаю, что из-за этого генерала когда-то пострадала моя бригада, погибли близкие мне люди.
Но так ли всё однозначно? Виноват ли на самом деле Халк Миронов и какую тайну он так тщательно от меня скрывает…
— Помогите мне, Лида, вы же врач, в конце концов!
В комнату входит мужчина, оборачиваясь, он говорит охране.
— Любезнейший, сделайте так, чтобы нас с Марией не беспокоили.
— Всё сделаю, господин, — охранник чуть ли не в ноги ему кланяется.
Мама, как это он сделал?! Тем временем мужчина захлопывает дверь и смотрит на меня.
— Здравствуй, миа амо. А чего ты так дрожишь? Я же обещал, что не причиню тебе зла. Если бы хотел, то не стал вчера защищать от тех придурков, рискуя своими крыльями. Что, это был он, но как?!
— Ты кто, оборотень? Но их же не бывает? — мямлю испуганно.
— Любезнейший, сделайте так, чтобы нас с Марией не беспокоили.
— Всё сделаю, господин, — охранник чуть ли не в ноги ему кланяется.
Мама, как это он сделал?! Тем временем мужчина захлопывает дверь и смотрит на меня.
— Здравствуй, миа амо. А чего ты так дрожишь? Я же обещал, что не причиню тебе зла. Если бы хотел, то не стал вчера защищать от тех придурков, рискуя своими крыльями. Что, это был он, но как?!
— Ты кто, оборотень? Но их же не бывает? — мямлю испуганно.
— Дяфя угафай за какой фекой кофета? — дергает меня за пиджак крошечная девочка.
Перевожу на неё взгляд. Не то чтобы я люблю детей, но эта заставляет улыбаться. Щёки раздулись, как у хомячка, тут в пору угадывать, сколько конфет.
— За обеими? — хмыкаю я.
Девчонка хмурится, видимо, быстро угадал.
— А где любимая? — не отстаёт она.
— За правой?
Судя по кислой мордашке, опять отгадал раньше времени.
— Вот это тофно не угадаесь. Как зофут моего папу?
Даже гадать не собираюсь.
— Удиви.
— Федя, товько он обо мне нефнает, — сообщает кроха, продолжая сосать свои конфеты.
А я замолкаю. Всё бы ничего, но я Фёдор - один единственный на всю мою фирму.
Перевожу на неё взгляд. Не то чтобы я люблю детей, но эта заставляет улыбаться. Щёки раздулись, как у хомячка, тут в пору угадывать, сколько конфет.
— За обеими? — хмыкаю я.
Девчонка хмурится, видимо, быстро угадал.
— А где любимая? — не отстаёт она.
— За правой?
Судя по кислой мордашке, опять отгадал раньше времени.
— Вот это тофно не угадаесь. Как зофут моего папу?
Даже гадать не собираюсь.
— Удиви.
— Федя, товько он обо мне нефнает, — сообщает кроха, продолжая сосать свои конфеты.
А я замолкаю. Всё бы ничего, но я Фёдор - один единственный на всю мою фирму.
— Ты привёл эту... в наш дом? — голос сорвался на хриплый шёпот, дравший горло.
— Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу.
Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой.
— В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын...
Тим даже бровью не повёл.
— Шурик ничего не понял.
— Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате.
Тим лениво поморщился.
— Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет.
Мужу плевать на благополучие моего сына.
Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим.
Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. Потому-то муж и пытается удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья".
Но я — единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!
— Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу.
Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой.
— В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын...
Тим даже бровью не повёл.
— Шурик ничего не понял.
— Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате.
Тим лениво поморщился.
— Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет.
Мужу плевать на благополучие моего сына.
Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим.
Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. Потому-то муж и пытается удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья".
Но я — единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!
Мне дали второй шанс. Новую жизнь, которую, по мнению многих, я не заслужила. И чтобы выжить, необходимо следовать правилам... которые создавались тиранами. Подчиняться. Врать себе, что не любишь. Позволять решать собственную судьбу. И уж точно не смотреть в сторону наследника местного престола...
Вот только нас тянет друг к другу так, что разум не в силах противиться страсти. И пусть мы сгорим в этом пламени. Я попробую его на вкус.
Вот только нас тянет друг к другу так, что разум не в силах противиться страсти. И пусть мы сгорим в этом пламени. Я попробую его на вкус.
– Ты отправишься за решетку, Машенька. Но я могу помочь.
Бывший муж нависает надо мной. Мы в кабинете следователя и я в наручниках.
– Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь сама.
– Правда? Готова, чтобы твой ребенок отправился в детский дом?
От этого вопроса внутри все холодеет. Я стараюсь не разреветься при мыслях о своем малыше…и малыше бывшего мужа.
– Что тебе нужно от меня, Бестужев?
– Мне нужно аннулировать наш развод и выдать твоего ребенка за нашего общего.
***
Три года назад любимый ясно дал понять, что ему не нужны дети и я ушла с тайной под сердцем. А теперь он требует сыграть с ним в счастливую семью. Вот только он пока не знает, что он отец моего ребенка. И я не хочу, чтобы это изменилось.
Бывший муж нависает надо мной. Мы в кабинете следователя и я в наручниках.
– Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь сама.
– Правда? Готова, чтобы твой ребенок отправился в детский дом?
От этого вопроса внутри все холодеет. Я стараюсь не разреветься при мыслях о своем малыше…и малыше бывшего мужа.
– Что тебе нужно от меня, Бестужев?
– Мне нужно аннулировать наш развод и выдать твоего ребенка за нашего общего.
***
Три года назад любимый ясно дал понять, что ему не нужны дети и я ушла с тайной под сердцем. А теперь он требует сыграть с ним в счастливую семью. Вот только он пока не знает, что он отец моего ребенка. И я не хочу, чтобы это изменилось.
Почти двадцать лет назад он пытался убить Верховную ведьму и сейчас её дочь требует от него клятву верности. Служить дочери врага или сгнить в тюрьме? А зачем юной ведьмочке понадобился безумный эльф, который когда-то устроил бойню в её замке? Быть может и сам древний замок скрывает тайны в своих подвалах.
«Эльф был переростком. Судя по росту и мышечной массе, в его роду отметились орки. Эта груда мышц при его ловкости и репутации отпугнёт кого угодно. Мне это и нужно. Хоть бы согласился, мысленно молилась я».
«Эльф был переростком. Судя по росту и мышечной массе, в его роду отметились орки. Эта груда мышц при его ловкости и репутации отпугнёт кого угодно. Мне это и нужно. Хоть бы согласился, мысленно молилась я».
Любят ли они друг друга?
Да.
До алой пелены перед глазами, кипящей крови и готовности отдать всё за одну улыбку.
Способна ли она простить его? Поверить ему еще раз?
Она уверена, что нет.
И это – единственное, в чем она вообще уверена, потому что…
Можно ли прожить с мужчиной полтора века, но совсем не знать его?
Изменился ли он так сильно? Или роковую ошибку совершила она сама?
Общая радость, общая боль – почему-то у них снова всё общее.
Даже нежелание думать о том, что же она предпочтет в итоге: давнюю обжигающую страсть или человека, готового последовать за ней в Вечность хоть сегодня?
Выбор без выбора, насмерть затянутый узел, разрубить который может только кровь.
Хватит ли им времени, чтобы узнать друг друга заново? Или таинственный враг уже подобрался слишком близко?
Станут ли найденные ответы спасением? Или положат конец такому хрупкому счастью – на этот раз навсегда?
Да.
До алой пелены перед глазами, кипящей крови и готовности отдать всё за одну улыбку.
Способна ли она простить его? Поверить ему еще раз?
Она уверена, что нет.
И это – единственное, в чем она вообще уверена, потому что…
Можно ли прожить с мужчиной полтора века, но совсем не знать его?
Изменился ли он так сильно? Или роковую ошибку совершила она сама?
Общая радость, общая боль – почему-то у них снова всё общее.
Даже нежелание думать о том, что же она предпочтет в итоге: давнюю обжигающую страсть или человека, готового последовать за ней в Вечность хоть сегодня?
Выбор без выбора, насмерть затянутый узел, разрубить который может только кровь.
Хватит ли им времени, чтобы узнать друг друга заново? Или таинственный враг уже подобрался слишком близко?
Станут ли найденные ответы спасением? Или положат конец такому хрупкому счастью – на этот раз навсегда?
Выберите полку для книги