Читать и слушать книги

— Галя! – Сзади появляется Ира и хватает меня за руку, разворачивая. Я сжимаю в ладонях два билета. – Там, Костя…
— Что? – Меня переполняет радость.
— С Асей… — ее голос срывается, глаза бегают по моему лицу.
— Что… с Асей? – не понимаю я.
Ира достает телефон и показывает экран. А там мой Костя в объятиях Аси, в мужском туалете… у раковин. Билеты падают у меня из рук, расстилаясь по полу. На автомате направляюсь в туалет. Все эмоции разом улетучиваются, оставляя лишь серую пустоту. Открываю дверь уборной «М» и вижу… Ася сжимает ногами бедра моего Кости. Она сидит на раковине, а Костя стоит ко мне спиной между ее ног. На его шее ее руки. На МОЕЙ шее ее руки!
Меня начинает трясти. На глазах болезненно наворачиваются слезы. Я не могу в это поверить. От сильного шока желудок скручивает, и я бросаюсь к кабинке. Меня выворачивает. Хватаюсь за живот, где живет мой малыш. Слезы потоком пробиваются наружу. Я сползаю на пол у унитаза, в своем платье королевы.

Мне не поверил самый близкий человек. И по всем внешним признакам он был прав.

У него на экране была запись. На записи была я: моё лицо, мои волосы, моя семейная татуировка под рёбрами — та, которую он знает наизусть. Всё моё.
Кроме одного: меня там не было.

Ни в тот вечер, ни в какой другой.

Я преподаю экономику и умею находить ошибку в любой таблице. В этой записи ошибки не было видно.

Он не кричал и не обвинял. Он просто перестал смотреть на меня и стал смотреть в телефон.

Так я узнала: правду мало сказать. Её приходится доказывать — заключением, подписью, печатью. Слово жены против записи не стоит ничего.

Я найду того, кто собрал меня по кадрам. Узнаю, кто платил, кто снимал и почему выбрали именно тот вечер и именно меня.

Я принесу мужу бумагу, которой он поверит.

А потом останусь один на один с вопросом, на который не отвечает ни одна экспертиза: поверит ли он мне в следующий раз — когда бумаги не будет?

— Я был у нее, и мы переспали. Этого ответа тебе достаточно? И вообще я не собираюсь перед тобой отчитываться за каждый свой шаг, как мальчишка.
— Ты... — шепотом говорю я. — Ты сейчас это серьезно?
— Более чем.
— Ты изменил мне и притащил ее сюда, на наш праздник!
— Да! Это жизнь, понимаешь? Не твои глянцевые представления о том, что все должно быть правильно и прилично. Марта вернулась. У нас с ней есть общее прошлое.
— И поэтому ты лег с ней в постель?
—Да, а ты вообще что хотела услышать? — его голос становится жестче. — Что я упаду на колени? Что начну каяться? Что скажу: прости, Света, бес попутал? Этого не будет. Потому что я не жалею о том, что сделал.
Я стою, еле держусь.
— Не жалеешь...
— Нет. Не жалею. Мне нужно было это сделать. Я сделал, и точка.
— Чтобы понять, кого ты любишь?
— Чтобы понять, остались ли у нас с ней чувства.
— И как, остались? — язвлю я.
— Да, между нами осталось столько любви, сколько с тобой не было за все годы брака.

— Одна встреча — случайность, а вот две — уже закономерность, — раздался над моим ухом знакомый голос.
Марк стоял рядом и смотрел на меня с наглой улыбкой, которую я так ненавидела. Он обошел мой столик и сел напротив.
— Не помню, чтобы я приглашала тебя присоединиться, — процедила я, делая глоток из бокала.
— Ева, я понимаю, что поступил некрасиво, — начал он, но я жестко перебила:
— Не интересно.
Одним большим глотком допила напиток, поставила бокал на столик, встала и вышла из бара отеля.
Я не позволю этому засранцу снова войти в мою жизнь. Не позволю ему снова сделать мне больно.
Едва я зашла в лифт, как за мной втиснулась массивная фигура. Марк. Он нажал на кнопку своего этажа, потом резко развернул меня к себе и поцеловал.

Переключаю волны, пока не нахожу ту, где объявляют. «Ночная Москва в прямом эфире» — у ведущей приятный голос. Я нажимаю кнопку погромче. Почему-то задерживаю дыхание. Ведущая объявляет:
— У нас на связи молодой человек. Представьтесь, пожалуйста. Вы в прямом эфире «Ночной Москвы».
— Здравствуйте, — раздаётся взволнованный детский голосок. Тонкий, звонкий. Мальчик. Не старше восьми.
Руки на руле сжимаются. Сердце пропускает удар.
— Меня зовут Никита. Мне семь лет.
Замираю обратившись в слух. Я знаю этот голос. Так же хорошо, как своё дыхание. Я знаю каждую интонацию, каждую паузу. Как он просил мороженое. Как он плакал, когда упал с велосипеда. Как шептал: «Мама, я люблю тебя», когда укладывала его спать.
Это голос Тимоши. Моего сына. Которого больше нет. Машина дёргается, я случайно нажимаю на газ. Сзади сигналят. Выжимаю тормоз, прижимаюсь спиной к креслу. Дышу часто, никак не могу выровнять дыхание. Смотрю на динамик и не верю в реальность того, что происходит.

- Чем могу помочь?
- Вы самый лучший инструктор по рукопашке.
Безразлично стучит пальцами по столу.
- Я дорого стою.
Знаю. Цена запредельная. Зато из тряпок супергероев делает. Кто меня защитит, кроме меня самой. Пришлось найти самого лучшего. Выхода нет.
- На три занятия хватит.
- Одно занятие - двадцатка. При условии, что у тебя есть подготовка. Встань.
Встаю на дрожащих ногах. Профессионально ощупывает. Я вся сжимаюсь.
- Ни каркаса, ни мышц. Сядь, горе.
- Может что-нибудь можно сделать?
Вздыхает. И я вздыхаю. Погонит сейчас.
___
У меня большие проблемы. Начальник пристает, я отказываю. Но мне очень нужна зарплата, необходимо гасить платежи.
Старая хрущоба все, что у меня есть. И то! На нее неожиданный претендент выискался. Дальний родственник бабули, за которой честно ухаживала, пытается оспаривать завещание.
Я в западне.

— Мы куда-то едем? — смотрю на сумку посреди комнаты и на мужа, который носится по комнате и скидывает туда вещи.
— Я — да, ты как хочешь.
— Что это значит?
— Что слышала. Всё. Думал, что справлюсь, но не могу. Это не мои дети. Да никакой нормальный мужик не примет чужих детей.
— Но они наши...
— Твои. И какого-то мужика. Донора. Я думал, что приму это, но нет. Извиняться не стану. Как вообще можно полюбить чужих щенят? Да и ты... Я думал роды лечат, как родишь, мы потом общего заведём, а ты теперь на что годна?
— Слава, но это ты не можешь иметь детей, не я!
— Могу, — глухо говорит он, а потом гремит взрыв. — Рита! Чёрт! — восклицает Слава, хватает сумку и бежит на выход.
Рита? Моя подруга Рита?
— Ты куда! Стой! А мы...
— Да плевать мне, ясно тебе? Чего ты разнылась?! Родила сама — занимайся сама. А там... Моя женщина, беременная от меня, моим ребёнком! Так что дальше каждый сам по себе, Викуль.

На полу валяется серебристое платье, мятое и вывернутое наизнанку.
Рядом черное кружевное белье.
В груди становится пусто.
Миша лежит на боку, повернувшись ко мне спиной. Рядом с ним Эльза.
Ее светлые волосы рассыпаны по подушке. Голая рука лежит на груди моего мужа, нога закинута на его бедро. Простыня прикрывает их только до талии.
Они спят в обнимку.
Как муж и жена.
Как любовники.
Как люди, которые несколько часов назад сорвали друг с друга одежду и не успели добраться до кровати.
— Аня, это...
Муж замолкает.
И я понимаю самое страшное.
У него нет объяснения.
— Черт, — выдыхает. — Я не знаю, что сказать.
— Это измена, Миш.
— Можно все исправить, — говорит он. — Останься. Дай мне одеться, и мы поговорим.
— Исправить?
Смотрю на засос на его шее.
Еще вчера сама целовала это место. К горлу подкатывает тошнота.
— Исправлять уже нечего.
— Я люблю тебя, — его голос ломается. — Только тебя и люблю.
— Да, ну? А трахаться и спать любишь с другими? Я хочу развода.

— Ваш биоматериал использовали по ошибке, — сообщает директор клиники. — Беременность наступила. Родились трое мальчиков.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.

— Алина? — слышу за спиной такой знакомый голос.
Оборачиваюсь и ловлю на себе удивленный взгляд бывшего мужа.
— Привет… — глупо отвечаю я, а у самой душа разрывается от боли.
С нашей последней встречи прошло больше четырех лет…
— Не ожидал тебя еще хоть раз увидеть! Ты изменилась! — тянет Лёша, разглядывая меня.
— И ты! – вру я, ведь он точно такой же, как прежде. Красивый, что аж в сердце что-то ёкает.
— Может, сходим куда-нибудь, поговорим? — ласково улыбается он.
— Нет, извини! — качаю я головой. — Мне нужно домой… — «к сыну…», не добавляю я.
Я все еще люблю своего бывшего мужа, но он предал меня, а значит, ему больше нет места в моей жизни. И в жизни нашего малыша, о котором он не знает.