Книги в жанре «Драма»
— Были ли у вас судимости? — спрашиваю у босса, заполняя анкету для визы.
— Нет, естественно! — закатывает глаза и отпивает из чашки.
— Сдавали ли вы свой биоматериал для донорства?
Едва не давится кофе и с подозрением уточняет:
— Там так и написано?
— Конечно, — беззастенчиво вру. — Ну так что, выступали донором?
— Нет, никогда! — возмущается так, будто я уличила его в чем-то порочном.
— Точно? — на всякий случай уточняю. — Может, вы не помните?
Это было моей последней зацепкой. По-другому я просто не могу объяснить как так получилось, что наши дочери похожи как две капли воды и родились в один день. Мы с ним до этого ни разу не встречались даже, но слишком уж много совпадений связывают наши жизни. И я не успокоюсь пока не выясню правду.
— Нет, естественно! — закатывает глаза и отпивает из чашки.
— Сдавали ли вы свой биоматериал для донорства?
Едва не давится кофе и с подозрением уточняет:
— Там так и написано?
— Конечно, — беззастенчиво вру. — Ну так что, выступали донором?
— Нет, никогда! — возмущается так, будто я уличила его в чем-то порочном.
— Точно? — на всякий случай уточняю. — Может, вы не помните?
Это было моей последней зацепкой. По-другому я просто не могу объяснить как так получилось, что наши дочери похожи как две капли воды и родились в один день. Мы с ним до этого ни разу не встречались даже, но слишком уж много совпадений связывают наши жизни. И я не успокоюсь пока не выясню правду.
— Завтра в девять все будет готово к нашему разводу, — вдруг произносит муж.
Мне кажется, я ослышалась.
— Адвокаты уже подготовили соглашение. Тебе останется подписать, и ты свободная женщина, можешь вернуть себе свою фамилию.
Каждое его слова бьет, словно камнем по сердцу.
— Рустам... что за шутки?
— Никаких шуток. Наш брак подошел к своему логическому концу.
Он смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Вчера утром все было нормально, а сегодня ты сообщаешь, что нас разводят. Объясни хотя бы почему.
— Потому что брак был ошибкой. Ты это знаешь. Я знаю.
— Я не знаю!
Я думала, ты ко мне привык. Думала, мы влюбились друг в друга. Думала, мы строим семью.
— Завтра в девять. Не опаздывай. Нам нужно это закончить, Тася.
От его ласкового произношения моего имени, внутри все сжимается.
— Рустам...
Он останавливается, но не оборачивается.
— Ты что-то хотела сказать?
Всего два слова.
Я беременна.
— Нет.
Мне кажется, я ослышалась.
— Адвокаты уже подготовили соглашение. Тебе останется подписать, и ты свободная женщина, можешь вернуть себе свою фамилию.
Каждое его слова бьет, словно камнем по сердцу.
— Рустам... что за шутки?
— Никаких шуток. Наш брак подошел к своему логическому концу.
Он смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Вчера утром все было нормально, а сегодня ты сообщаешь, что нас разводят. Объясни хотя бы почему.
— Потому что брак был ошибкой. Ты это знаешь. Я знаю.
— Я не знаю!
Я думала, ты ко мне привык. Думала, мы влюбились друг в друга. Думала, мы строим семью.
— Завтра в девять. Не опаздывай. Нам нужно это закончить, Тася.
От его ласкового произношения моего имени, внутри все сжимается.
— Рустам...
Он останавливается, но не оборачивается.
— Ты что-то хотела сказать?
Всего два слова.
Я беременна.
— Нет.
— Ответь, — простонала я. — Она увидит пропущенные и сойдёт с ума.
— Не сейчас.
— Максим, ответь сестре. Скажи, что мы едем в роддом.
Он снова сбросил, и тогда я сама нажала кнопку на панели. Голос Кристины заполнил салон.
— Макс, ты долго ещё будешь от меня прятаться? Ты обещал, что после награждения всё ей скажешь. Мне рожать через три недели, я не буду сидеть одна, пока ты изображаешь счастливого мужа.
Максим побелел и рванулся к кнопке, но я накрыла её ладонью.
— Продолжай, сестрёнка, — сказала я. — Я рядом.
На другом конце стало тихо. Потом Кристина выдохнула, и в этом выдохе не было ни удивления, ни стыда. Только раздражение человека, чей тщательно приготовленный спектакль начался без нужного света.
— Тогда пусть Максим хоть раз будет мужчиной, — произнесла она. — Пусть сам скажет тебе про нас. И про нашего ребёнка.
Боль разорвала меня надвое. Между ног стало горячо, платье намокло, и я увидела на пальцах кровь — густую, почти чёрную в свете встречных фар.
— Не сейчас.
— Максим, ответь сестре. Скажи, что мы едем в роддом.
Он снова сбросил, и тогда я сама нажала кнопку на панели. Голос Кристины заполнил салон.
— Макс, ты долго ещё будешь от меня прятаться? Ты обещал, что после награждения всё ей скажешь. Мне рожать через три недели, я не буду сидеть одна, пока ты изображаешь счастливого мужа.
Максим побелел и рванулся к кнопке, но я накрыла её ладонью.
— Продолжай, сестрёнка, — сказала я. — Я рядом.
На другом конце стало тихо. Потом Кристина выдохнула, и в этом выдохе не было ни удивления, ни стыда. Только раздражение человека, чей тщательно приготовленный спектакль начался без нужного света.
— Тогда пусть Максим хоть раз будет мужчиной, — произнесла она. — Пусть сам скажет тебе про нас. И про нашего ребёнка.
Боль разорвала меня надвое. Между ног стало горячо, платье намокло, и я увидела на пальцах кровь — густую, почти чёрную в свете встречных фар.
‼️‼️‼️ЗАВЕРШЕНО‼️‼️‼️
— Я подал на развод. Просто нажми согласие в госуслугах и ты свободна.
— Кир, ты шутишь? — выдыхаю я, чувствуя, как мир рушится. — Мы же только недавно поженились!
Гудки. Заблокированный номер. Десять лет я жила с мыслью, что он бросил меня, и не понимала, почему. Десять лет я оплакивала его в глубине души, пока война не свела нас снова.
Теперь я хирург-доброволец. Оперирую в полевом госпитале и учусь жить заново. Но однажды на мой операционный стол попадает полковник с осколочным ранением в грудь. И я узнаю в нём того, кто когда-то был моим мужем.
Я заношу скальпель. Его жизнь — в моих руках. И я очень хочу знать, почему же он развёлся со мной?
— Я подал на развод. Просто нажми согласие в госуслугах и ты свободна.
— Кир, ты шутишь? — выдыхаю я, чувствуя, как мир рушится. — Мы же только недавно поженились!
Гудки. Заблокированный номер. Десять лет я жила с мыслью, что он бросил меня, и не понимала, почему. Десять лет я оплакивала его в глубине души, пока война не свела нас снова.
Теперь я хирург-доброволец. Оперирую в полевом госпитале и учусь жить заново. Но однажды на мой операционный стол попадает полковник с осколочным ранением в грудь. И я узнаю в нём того, кто когда-то был моим мужем.
Я заношу скальпель. Его жизнь — в моих руках. И я очень хочу знать, почему же он развёлся со мной?
Деревню снова трясёт.
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?
— Я подумал… — Пока ещё муж шумно выдыхает. — Я не хочу, чтобы мы стали врагами.
Я смотрю на него. Ещё вчера эта фраза, возможно, что-то во мне перевернула бы. Сегодня думаю только об одном: два года и два месяца ты готовил подлость в отношении меня, а теперь не хочешь оставаться врагами?
— Вер, мы прожили вместе почти двадцать лет. У нас дочь, — продолжает он. — Общий круг, бизнес. Мы всё равно будем пересекаться. Я не хочу грязного развода.
— А какой хочешь? Чистенький?
— Нормальный.
— Это когда жена тихо уходит из дома, а туда въезжает беременная любовница?
Я смотрю на него. Ещё вчера эта фраза, возможно, что-то во мне перевернула бы. Сегодня думаю только об одном: два года и два месяца ты готовил подлость в отношении меня, а теперь не хочешь оставаться врагами?
— Вер, мы прожили вместе почти двадцать лет. У нас дочь, — продолжает он. — Общий круг, бизнес. Мы всё равно будем пересекаться. Я не хочу грязного развода.
— А какой хочешь? Чистенький?
— Нормальный.
— Это когда жена тихо уходит из дома, а туда въезжает беременная любовница?
СЕГОДНЯ МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА! СУПЕР ЦЕНА 99 РУБЛЕЙ!
- Галя, у нас отмена!
Сердце замирает в груди, когда в магазине, где я работаю кассиром, появляется муж и... кладёт на кассовую ленту тест на беременность.
На нём две полоски.
Вот только тест не мой.
Вокруг стоят покупатели, глазеют на нас.
- Костя, - спрашиваю дрожащим голосом, - это что?
- Моя новая жизнь, - усмехается муж, - ребёнок, о котором я так давно мечтал... его мне родит другая. Та, которую ты очень хорошо знаешь.
Он сейчас пошутил?
- Костя, ты нормальный? Я тоже в положении...
- Твой ребёнок мне больше не нужен, ты сделаешь аборт, - отрезает муж, - а если будешь упрямиться, упеку тебя в дурку до конца жизни.
- Галя, у нас отмена!
Сердце замирает в груди, когда в магазине, где я работаю кассиром, появляется муж и... кладёт на кассовую ленту тест на беременность.
На нём две полоски.
Вот только тест не мой.
Вокруг стоят покупатели, глазеют на нас.
- Костя, - спрашиваю дрожащим голосом, - это что?
- Моя новая жизнь, - усмехается муж, - ребёнок, о котором я так давно мечтал... его мне родит другая. Та, которую ты очень хорошо знаешь.
Он сейчас пошутил?
- Костя, ты нормальный? Я тоже в положении...
- Твой ребёнок мне больше не нужен, ты сделаешь аборт, - отрезает муж, - а если будешь упрямиться, упеку тебя в дурку до конца жизни.
— Ань, ты должна понять, — рычит муж.
— Что именно? Что у моего мужа двухлетняя дочь от другой женщины?
— Нет… то, вы важны мне обе…
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Нет, Женя. Тебе важны твоё удобство и комфорт. Но я больше не буду частью твоего удобного мира.
Мой муж хотел две семьи. Но забыл спросить меня, хочу ли я этого…
Я не устраиваю сцен. Не мщу. Не борюсь за мужчину.
Я просто ухожу. Моя любовь к себе начинается со слов его любовнице: «Мне твой мужчина не нужен. Держи его сама…»
— Что именно? Что у моего мужа двухлетняя дочь от другой женщины?
— Нет… то, вы важны мне обе…
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Нет, Женя. Тебе важны твоё удобство и комфорт. Но я больше не буду частью твоего удобного мира.
Мой муж хотел две семьи. Но забыл спросить меня, хочу ли я этого…
Я не устраиваю сцен. Не мщу. Не борюсь за мужчину.
Я просто ухожу. Моя любовь к себе начинается со слов его любовнице: «Мне твой мужчина не нужен. Держи его сама…»
Четыре года. Двадцать три протокола. Каждый раз — «не получилось».
Когда на экране УЗИ наконец появляется сердцебиение, Алина смеётся и плачет одновременно. Муж на заседании совета — пишет, что не может приехать, что он мысленно с ними обоими.
Через двадцать минут она слышит его голос в холле того же медцентра.
Он сидит на корточках перед своей аспиранткой. И говорит ей то, что Алина будет помнить дословно до конца жизни:
«Бумаги были готовы. А потом Алина сказала, что беременна».
Пятнадцать лет она создавала его репутацию. Писала его речи, гасила его скандалы, объясняла журналистам, каким человеком он является. Она знает о публичном образе своего мужа всё — и ровно поэтому понимает то, чего не поняла бы никто другая.
В его телефоне нет ни одного следа. Ни переписки, ни номера, ни фотографии. На тысячах снимков с университетских мероприятий за два с половиной года они с этой девочкой ни разу не попали в один кадр.
Так не заметают следы в панике.
Так живут годами
Когда на экране УЗИ наконец появляется сердцебиение, Алина смеётся и плачет одновременно. Муж на заседании совета — пишет, что не может приехать, что он мысленно с ними обоими.
Через двадцать минут она слышит его голос в холле того же медцентра.
Он сидит на корточках перед своей аспиранткой. И говорит ей то, что Алина будет помнить дословно до конца жизни:
«Бумаги были готовы. А потом Алина сказала, что беременна».
Пятнадцать лет она создавала его репутацию. Писала его речи, гасила его скандалы, объясняла журналистам, каким человеком он является. Она знает о публичном образе своего мужа всё — и ровно поэтому понимает то, чего не поняла бы никто другая.
В его телефоне нет ни одного следа. Ни переписки, ни номера, ни фотографии. На тысячах снимков с университетских мероприятий за два с половиной года они с этой девочкой ни разу не попали в один кадр.
Так не заметают следы в панике.
Так живут годами
Здесь должна была быть АННОТАЦИЯ. Только…
Автор выдохся и сдох, как бессмертный пони.
Но я вам обещаю: история будет ОГНЕННАЯ. Горячая. Весёлая. И совершенно без тормозов.
Потому что ГГероиня — обалденная, неунывающая, волшебнутая на всю голову обладательница ста килограммов сексуальности, очарования и женского счастья.
А ГГерой — харизматичный брутал, готовый на любые подвиги ради своей КОРОЛЕВНЫ. Потому что у него на неё СТОИТ всё. И в первую очередь — все ФИБРЫ его влюблённой души.
Ну а что из этого получится, узнает только тот, кто пройдёт весь путь от ПРОЛОГА до ЭПИЛОГА.
Вы со мной?..
Автор выдохся и сдох, как бессмертный пони.
Но я вам обещаю: история будет ОГНЕННАЯ. Горячая. Весёлая. И совершенно без тормозов.
Потому что ГГероиня — обалденная, неунывающая, волшебнутая на всю голову обладательница ста килограммов сексуальности, очарования и женского счастья.
А ГГерой — харизматичный брутал, готовый на любые подвиги ради своей КОРОЛЕВНЫ. Потому что у него на неё СТОИТ всё. И в первую очередь — все ФИБРЫ его влюблённой души.
Ну а что из этого получится, узнает только тот, кто пройдёт весь путь от ПРОЛОГА до ЭПИЛОГА.
Вы со мной?..
Выберите полку для книги