Книги в жанре «Драма»

- Боря? - выдавила Ася, и мир поплыл у неё перед глазами. - Ты?..
- Мне позвонила какая-то тётя Валя... - Борис говорил медленно, словно подбирая слова. – Сказала, что для меня у неё есть письмо. От... сыновей... - Борис смотрел то на Асю, то на близнецов, и в его голове, видимо, щёлкнул некий тумблер. - Погоди… Это... мои?
- А то чьи же! – хором произнесли близнецы, внимательно разглядывая незнакомца. - Дедушка Мороз никогда не ошибается!
«Эх, взрослые! Давным-давно поссорились, наверняка, из-за какой-то ерунды, а теперь их помирить надо» - приняли общее решение Дёма и Тёма. Цель определена, пора действовать: есть мама и папа, а ещё есть план, который обязательно сработает!

Перед вами — сборник рассказов-финалистов второго сезона литературного конкурса «Драма на трёх страницах». Каждый из этих текстов — доказательство того, что настоящая художественная вселенная может уместиться на трёх страницах, а сила слова способна перевернуть сознание читателя за несколько мгновений.
Здесь нет места случайным деталям — только выверенные фразы, отточенные до совершенства, и эмоции, которые обрушиваются на читателя с первых строк. В этом малом формате скрыта огромная мощь: трагедии и надежды, ирония, боль и тихие откровения жизни упакованы в лаконичные, но предельно насыщенные сюжеты.
Каждый рассказ — это целый мир. Мир, который живёт по своим законам, дышит своими страстями и оставляет след в душе. Это истории, где каждое слово работает на пределе, а финал всегда оказывается неожиданным, но неизбежным — как сама жизнь.
Идеальное чтение для тех, кто верит, что истинная литература начинается не с количества страниц, а с глубины мысли и силы эмоций.

Юлия Карасёва

— А я беременна, Ася, — голос Леры, моей подруги, разрывает тишину офиса.
— Это же прекрасно! От кого?
— Роман.

Моя рука до боли сжимает ёлочную игрушку.

— Я сплю с твоим женихом. Он говорит, что это любовь.

Я сжигаю мосты. Увольнение. Переезд. Бегство. А потом… две полоски.
Годы отчаяния, борьбы и детской присыпки.

Я выстраиваю новый мир на пепле старого. И уверяю себя, что оставила Рому в прошлом… Пока не встречаю его взгляд там, где меньше всего ожидала его увидеть…

— Ася?
Он смотрит на неё. На нашу дочь.
— Это мой ребёнок?

Три часа ночи. Его телефон — у меня в руках. Лицо — спокойное, мёртвое.
— Вера? Что ты...
Увидел телефон. Понял.
И — о господи — он даже не испугался. Не побледнел. Только раздражённо вздохнул.
— Ты рылась в моём телефоне.
— Он сам зазвонил.
— И ты, конечно, не удержалась. Это нарушение личных границ.
— Личных границ? У тебя год роман. И ты говоришь о границах?
Он пожал плечами.
— И что? Ты думала, я буду вечно терпеть?
— Терпеть? Что терпеть?
Он посмотрел на меня — долго, оценивающе. Как смотрят на вещь, которую пора выбросить.
— Тебя, Вера. Терпеть тебя. Посмотри на себя. Когда ты последний раз была женщиной? Когда надевала что-то кроме этих ужасных домашних штанов? Когда следила за собой?
— Я слежу...
— Нет. Ты обабилась. Превратилась в клушу. Всё — дочь, дочь, дочь. А где я? Где мои потребности? Где постель?

"Я терпеть ее не мог.

Откровенно говоря, я ее просто ненавидел, и это чувство с каждым днём становилось только сильнее, превращаясь в почти осязаемое отвращение. Дошло до того, что даже воспоминания о ней вызывали холодные мурашки, а при попытке назвать ее имя в горле тут же вставал ком, не позволяя звукам сложиться в это отвратительное слово, в животе сам по себе затягивался гордиев узел, который потом приходилось развязывать неделями, если не месяцами...

Да, я терпеть её не мог. И вместе с тем я никого в своей жизни не любил сильнее её."

Исповедь брошенного о человеческом эгоизме.

– Дед Мороз, а где мой папа? – сквозь праздничную суету на весь зал звенит тонкий детский голосок.
Это голос моей дочки, Василисы. Узнаю ее звонкий тембр из тысячи.
Дети водили хоровод, но веселая музыка стихла, наступила очередь подарков, и вот…
– Ну, дедушка Мороз? – тянет Василиса с лукавой улыбкой. – Я писала тебе письмо и просила вместо сладостей – папу! – топает ножкой.
Пробираюсь сквозь пеструю толпу, чтобы забрать дочку скорее.
За спиной недовольный шепот.
– Твой папа, зайка, обязательно будет, – дедушка выпрямляется и переводит на меня полный осуждения взгляд.
Под густой белой бородой и накладными бровями мне сложно что-то разглядеть.
Такой знакомый взгляд…
И цвет глаз кажется знакомым.
Серые с крапинками.
Я такие глаза где-то уже видела…
– Верно, Маришка? – мужчина называет меня по имени.
Так, как никто не называл.
Никто, кроме моего бывшего…

— Дед Мороз не подарил мне самое главное, — даже через экран мобильного я замечаю слезы в глазах моего сына.
— А что ты попросил? — чуть нахмурившись, спрашиваю я, но, кажется, ответ мне уже известен.
— Папу, — тихо произносит он.
— Милый, мы ведь с тобой уже говорили… — сердце сжимается от боли за ребенка.
— Мамочка! — лицо сына озаряется неподдельной радостью. — Это же он! За твоей спиной! Это папа с той фотографии! Ты нашла его? Папа, привет! Это я, Данил, твой сын!
— Вика, — гремит грозный голос за моей спиной, и я застываю в ужасе, — объясни, какого черта здесь происходит?

Наши семьи враждовали на протяжении долгих лет. Я была уверена, что эта вражда не коснется нас, ведь мы так любили друг друга. Но Александр оказался сыном своего отца и сделал все, чтобы уничтожить моего. Прошло шесть лет. Мы все также ненавидим друг друга, но все меняется, когда бывший узнает о сыне…

Десять дней. Всего двести сорок часов в этом ледяном дворце, который он называет домом. Десять дней притворных улыбок, сжатых зубов и рук, которые помнят тепло друг друга, но касаются лишь для виду. По контракту я должна изображать идеальную жену. По контракту он должен терпеть мое присутствие. Но в контракте ничего не сказано о том, что будет, когда начнут оживать призраки нашего общего прошлого...

— Тебе понравилось? — его голос прозвучал резко, разрывая тишину как нож.
— Что именно?
— Как он на тебя смотрел. Как вилял хвостом, как преданный щенок. Тебе ведь это льстит, да?
— О, Боже. Неужели? Неужели великий и непоколебимый Матвей ревнует?
— А ты, кажется, хотел его на месте прибить. Скажи честно, тебя бесит, что на твою «бывшую вещь» кто-то смотрит?
— Ты не «вещь». Ты моя жена. Пока еще.

Бросил жених, коллекторы дышат в спину. Последний шанс — устроиться няней к самому опасному человеку в городе. Я шла на собеседование, мечтая о спасении, когда нахал на чёрном внедорожнике обдал меня грязью с ног до головы.
– В таком виде вы не пройдёте даже порог, девушка! Вы вообще понимаете, куда пришли?! – в бешенстве смотрит на меня управляющая.
– Что здесь происходит? – вопрошает властный голос.
– Она пришла на собеседование, – женщина сразу теряет всю свою уверенность. – В таком виде.
– Потому что меня облили! – дрожу от негодования.
– Проходите в кабинет. Быстро, – мрачно командует мужчина.

Александр Северов - богатый, интересный олигарх, и по слухам, решает споры не в суде, а в тёмных переулках. Его дочь Вика - маленький ураган, меняет нянь чаще, чем платья. Она врывается в кабинет отца, окидывает меня взглядом и заявляет:

– Пап, возьми мне эту! Она смешная.
– Мне не нужна в доме еще одна ходячая катастрофа, – отрезает Северов.
– Хочу! – упрямо заявляет капризная

– В общем, у меня другая. Тоненькая как тростинка, молоденькая, хорошенькая… – сообщает муж.

У меня дёргается веко, глаза округляются сами.

– Что? – голос срывается на полтона.

– Аня, Анюта! Очнись! – он кладёт ладони на стол, подаётся вперёд и начинает буквально орать на меня. – Всё! Наша семейная жизнь тю‑тю! Семейная лодка разбилась о твои жиры!