Книги в жанре «Драма»

— Ты отработаешь у меня его долг, юрист, — в тёмных чеченских глазах Аслана Исаева полыхает опасный азарт. — С этого дня ты принадлежишь моему дому.
Мой брат-балбес снова вляпался, и теперь его жизнь зависит от чеченского миллионера с бешеным темпераментом. Но я не собираюсь ломаться перед этим львом. Я хладнокровно двигаю к нему официальный документ:
— Убирать, стирать, кофе подавать — пожалуйста. Но если спать с вами — ищите другую. Пишем контракт: интим под запретом.
— По рукам, — хищно усмехается он, ставя свою подпись. — Но я найду лазейку в твоей бумажке, отличница. И ты сама будешь умолять меня её переписать.
Он думал, что купил меня. Но упрямая львица в гневе страшнее льва. Наша игра на выживание началась, и пути назад больше нет.

Море непревзойденный философ, вечный ребенок и палач. Всем трем его ипостасям одинаково присуща жестокость: неосознанная, спонтанная, либо четко обдуманная, рассчитанная до миллиметра. Зрелища никогда и никого не оставляют равнодушным: жестокость вызывает особенный интерес. Иных зрителей она заставляет отворачиваться с отвращением, ужасаться и бежать от нее в животном страхе, превращающем человеческое лицо в застывшую уродливую маску греческих трагедий. Других зрителей призывает восхищаться сатанинской забавой и созерцать ее со священным трепетом перед всевластием Тирана.

— Откуда ты о моём приезде узнала? — зарычал муж.
— Так истосковался, что жены стало мало? — всхлипнула я. — Решил к подруге моей заглянуть?
Его суровое лицо помрачнело.
— Да что ты понимаешь в моих тяготах?
— Ненавижу тебя!
— Угомонись, — бросил он утомлённо. — Я не собираюсь к ней уходить. Останусь с тобой. Не волнуйся.
— Решил, я об этом волнуюсь?.. Нет, Воробьёв. На тебя мне плевать. И на неё тоже!
— Нет, ты не уйдёшь, — прохрипела я. — Уйду я!
— И куда ж ты пойдёшь? — хмыкнул супруг. — Марин, ты ж у меня слишком домашняя. Ты не сможешь одна.

Короткий психологический рассказ.

В тихом городке среди швейцарских Альп один вечер становится началом истории, которую невозможно забыть.

Мы с мужем счастливо прожили больше двадцати лет, пока в его поведение не изменилось, а в словах стала чудиться ложь.
В какой-то момент Марк начал позволять себе неприятные шутки в мой адрес, решив, что нет ничего обидного в том, чтобы называть меня, ещё молодую женщину, старушкой. А про его резкие перепады настроения я вообще молчу.
И из-за привязанности к нему я многое могла стерпеть, но даже моё терпение не было безграничным, и я не могла и дальше во всём ему верить.
– Оля, ну хватит уже разыгрывать комедию и строить из себя гордую и независимую. Если я сейчас уйду, то...
– Уходи. Я тебя не держу, ты сам пришёл.
– Оль, ну честно, перестань. Это была моя первая измена. И чтоб ты знала, измена – это когда мужик бросает жену и уходит к любовнице. А у меня такого и в планах не было. Потому что я люблю тебя. Такую, какая ты есть. Со всеми твоими недостатками.

— Лёль, смотри, — он протягивает мне телефон, на экране которого изображена рыжеволосая красотка с ногами от ушей. — Это моя девушка. Зачётная, скажи же?
— Милая… — стараюсь натянуть счастливую улыбку, хотя внутри всё словно разом пустеет. — И давно вы вместе?
— Полгода, — звучит как приговор. — Или около того… Я как раз сегодня хотел вас познакомить. Ты же поедешь с нами на дачу?
Полгода… То есть с того самого дня, как он уехал из нашего города, пообещав ждать меня здесь. Оказалось, этого времени было достаточно, чтобы он забыл о нас… О той единственной ночи, память о которой я так бережно храню в сердце. Только я одна…
— Да, конечно, — отворачиваясь, выдавливаю сквозь слёзы. — Ты же мой лучший друг.

— Вы написали: «Любовь — это страдание», но это неправильно. Это только половина правды. Мицкевич пишет: «Любовь — это страдание и наслаждение». Одно не существует без другого. Нельзя выбрать только свет. Тьма — часть сделки.

Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.

Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.

Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?

Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.

За окном не прекращая горланили речевки фанаты «Зенита». В этот вечер наши выиграли. Двухметровый детина в рогатом шлеме и джинсовых шортах вел хмельную вакханалию по Каменноостровскому проспекту в сторону Невы. В руках у некоторых болельщиков были огненные шутихи, вроде средневековых факелов. Шествие могло продлиться до утра. В последнее время жителей размеренной Петроградки стала напрягать городская суета.

«Убирайся. Я тебя ненавижу» – последнее, что он ей сказал.
«Вы ангел?» – первое, что он говорит теперь, глядя сквозь кровь и бинты.
Он выгнал её четыре года назад. Сказал, что ненавидит. Забрал у неё всё , кроме дочери.
Теперь он лежит на её операционном столе.
Генерал-майор Илья Воронов получил черепно-мозговую травму на секретной арктической базе. Последние семь лет стёрты из памяти. Он не помнит, что был женат. Не помнит, что предал. Не помнит, что у него есть дочь.
А она – доктор Софья Воронова, лучший нейрохирург Северного флота. Она прилетела спасать его, потому что приказ есть приказ. Но спасти придётся дважды: сначала его от смерти, потом свою семилетнюю дочь Миру, которой осталось жить считанные месяцы. Генетический донор, совместимый на сто процентов, только он. Тот, кто не помнит, что у него есть ребёнок. Тот, кто смотрит на неё своим единственным зрячим глазом и шепчет: «Вы ангел? Я вас видел во сне».
Между прошлым, которое он забыл, и будущим, которого может не нас

– Что не просто? – с раздражением произнесла девушка. – Спать со мной просто, а стать моим полностью – сложно?
Я узнала и этот голос. Подруга нашей дочери – Валя.
– Не торопи события, – спокойно ответил ей мой муж. – Еще немного. Все будет.
– Почему? Я хочу нормальной жизни. Мне надоело прятаться.
Еще мгновение назад мне хотелось распахнуть дверь и потребовать объяснений. Теперь я боялась услышать продолжение.
– Хочешь, завтра с тобой в наш любимый отель выберемся? – неожиданно мягко произнес Егор. – Проведем пару часов вдвоем.
Именно в этот момент я окончательно поняла: нашей семьи больше не существовало.
А позже, мой муж скажет, что подруга нашей дочери, девочка, которую я знала чуть ли не двадцать лет, ждет от него ребенка.
И несмотря ни на что, он против развода…