Читать и слушать книги
Светлана привыкла быть незаметной. На корпоративах она стоит у стенки с чужими сумками, на работе её называют «надёжным человеком», а в зеркале она видит лишь ту, кому нужно похудеть, чтобы стать счастливой. Всё меняется в тот момент, когда она решает записаться на курсы аргентинского танго — чтобы понравиться обаятельному коллеге.
Но танго оказывается не просто танцем. Это разговор без слов. Это искусство занимать пространство. Это право быть видимой, даже если твоё тело не вписывается в чужие стандарты.
Вместе с девятнадцатилетним партнёром Артёмом и строгим преподавателем Хуаном Светлана учится не просто двигаться — она учится не исчезать. Падать и вставать. Ошибаться и продолжать. Занимать место, которое ей принадлежит по праву.
От корпоративной кухни до сцены городского фестиваля — её путь длиною в год, полный боли, смеха, любви и танца. И в конце она понимает: танго привело её к мужчине. Просто не к тому, о котором она думала.
Но танго оказывается не просто танцем. Это разговор без слов. Это искусство занимать пространство. Это право быть видимой, даже если твоё тело не вписывается в чужие стандарты.
Вместе с девятнадцатилетним партнёром Артёмом и строгим преподавателем Хуаном Светлана учится не просто двигаться — она учится не исчезать. Падать и вставать. Ошибаться и продолжать. Занимать место, которое ей принадлежит по праву.
От корпоративной кухни до сцены городского фестиваля — её путь длиною в год, полный боли, смеха, любви и танца. И в конце она понимает: танго привело её к мужчине. Просто не к тому, о котором она думала.
Я всего лишь ехала к бабушке через Чёрный лес.
Но на дороге меня встретил Северин Вальд — мужчина, которого здесь называют Волком.
Он опасен, слишком многое знает и почему-то уверен, что мой красный плащ способен разбудить то, что должно было спать веками.
А потом выясняется главное: древний лес уже связал нас.
Только я не собираюсь становиться жертвой старой сказки.
Даже если Волк смотрит на меня совсем не как на добычу.
Но на дороге меня встретил Северин Вальд — мужчина, которого здесь называют Волком.
Он опасен, слишком многое знает и почему-то уверен, что мой красный плащ способен разбудить то, что должно было спать веками.
А потом выясняется главное: древний лес уже связал нас.
Только я не собираюсь становиться жертвой старой сказки.
Даже если Волк смотрит на меня совсем не как на добычу.
«Её пальцы коснулись стекла. Его ладонь легла напротив. И мир перестал существовать»
Между ними магия, притяжение и… стекло.
Айрис никогда не искала чудес. Она просто поддалась внезапному порыву и купила старое зеркало. Десять монет — и её жизнь перевернулась.
Теперь по ночам она чувствует чье-то присутствие. Слышит голос из глубины мутной глади. Ощущает, как чужая магия переплетается с её собственной.
Кто он? Как он оказался в зазеркалье? И что произойдёт, если однажды она решит разбить стекло?
История о той, кто осмелилась прикоснуться к отражению. И о том, кто долгие годы ждал этого прикосновения.
Между ними магия, притяжение и… стекло.
Айрис никогда не искала чудес. Она просто поддалась внезапному порыву и купила старое зеркало. Десять монет — и её жизнь перевернулась.
Теперь по ночам она чувствует чье-то присутствие. Слышит голос из глубины мутной глади. Ощущает, как чужая магия переплетается с её собственной.
Кто он? Как он оказался в зазеркалье? И что произойдёт, если однажды она решит разбить стекло?
История о той, кто осмелилась прикоснуться к отражению. И о том, кто долгие годы ждал этого прикосновения.
– Тигран, – говорю я, не оборачиваясь. Голос дрожит. – Я не хочу уезжать.
Он молчит. Я слышу, как он переминается с ноги на ногу, как скрипит половица под его тяжестью.
– Я люблю тебя, Тигран, – произношу я с хрупкой надеждой в голосе. – Я знаю, это безумие, что мы знакомы всего несколько дней, но это правда. Я люблю тебя, и я не хочу просыпаться без тебя.
Он замирает и на секунду мне кажется, что я вижу в его глазах что-то теплое, что-то настоящее. Но потом он резко отворачивается, делает шаг назад, и его голос – холодный, ледяной – бьет меня под дых.
– Это не вовремя, – говорит он. – Ты уедешь и забудешь. Это пройдет. В городе у тебя своя жизнь, свои люди. А я... я просто часть этих гор, часть плохой погоды…
Он молчит. Я слышу, как он переминается с ноги на ногу, как скрипит половица под его тяжестью.
– Я люблю тебя, Тигран, – произношу я с хрупкой надеждой в голосе. – Я знаю, это безумие, что мы знакомы всего несколько дней, но это правда. Я люблю тебя, и я не хочу просыпаться без тебя.
Он замирает и на секунду мне кажется, что я вижу в его глазах что-то теплое, что-то настоящее. Но потом он резко отворачивается, делает шаг назад, и его голос – холодный, ледяной – бьет меня под дых.
– Это не вовремя, – говорит он. – Ты уедешь и забудешь. Это пройдет. В городе у тебя своя жизнь, свои люди. А я... я просто часть этих гор, часть плохой погоды…
— Некоторые уходят с благодарностью. Другие — нет. Кричат, плачут, молят пощадить. Но это ничего не меняет.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.
Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.
Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.
Дайлен Айрад - эльф, переживший рабство и ломку сознания. Он пытается собрать себя заново по кусочкам. И хотя он прошёл большой путь от того кем был, до того, кем стал, одна женщина продолжает жить в его сознании не давая покоя.
Его госпожа. Его хозяйка. Его спасительница. Дракха Дайкейра.
Его госпожа. Его хозяйка. Его спасительница. Дракха Дайкейра.
Мой город сожгли за одну ночь. Я видела, как умирали родители, как мой мир рушился под когтями стаи. Меня укусил оборотень. Я должна была умереть. Но я выжила.
Теперь во мне течет две крови: магия и зверь. Я стала гибридом — сильнее магов, опаснее оборотней. И я начала охоту. Одного за другим я находила убийц. Пока не встретила его.
Теперь во мне течет две крови: магия и зверь. Я стала гибридом — сильнее магов, опаснее оборотней. И я начала охоту. Одного за другим я находила убийц. Пока не встретила его.
Марк взял меня за подбородок. Двумя пальцами, очень бережно, и приподнял лицо. Большим пальцем провел по нижней губе — едва касаясь, словно изучая её контур. Моё дыхание стало рваным.
— Я думал о вас всё это время, — прошептал он. — Вы сводите меня с ума.
— Не надо... — выдохнула я, но голос прозвучал как мольба, а не как отказ.
— Надо, — ответил парень.
И поцеловал.
Иногда один вечер может изменить все. Я не планировала, что взгляд незнакомца заставит мое сердце биться быстрее. Особенно, когда этот незнакомец - лучший друг моего сына.
— Я думал о вас всё это время, — прошептал он. — Вы сводите меня с ума.
— Не надо... — выдохнула я, но голос прозвучал как мольба, а не как отказ.
— Надо, — ответил парень.
И поцеловал.
Иногда один вечер может изменить все. Я не планировала, что взгляд незнакомца заставит мое сердце биться быстрее. Особенно, когда этот незнакомец - лучший друг моего сына.
Её выкрали из собственного дома и подарили ему. Враги отца отдали её на растерзание монстру. Человеку, которого она уже видела один раз в своей жизни, человеку, которому она когда-то помогла сбежать. В нём кипит ненависть. Он хочет мести, а она лишь разменная монета. Но даже самый жестокий хищник способен полюбить…
***
— Я ненавижу тебя!
— Замолчи. Иначе…
— Что? Что может быть хуже, чем дышать с тобой одним воздухом?
— Смерть, Лена. Смерть. Ты либо смиришься, либо умрёшь.
***
— Я ненавижу тебя!
— Замолчи. Иначе…
— Что? Что может быть хуже, чем дышать с тобой одним воздухом?
— Смерть, Лена. Смерть. Ты либо смиришься, либо умрёшь.
Ему двадцать три. Ему пятьдесят три. Я влюбилась в обоих.
Меня выдали замуж девчонкой за человека, который годился мне в отцы и которому нужна была не жена, а хозяйка. Он ни разу за все годы не сказал мне ничего, кроме «спасибо, Соня». Потом он умер, и я осталась вдовой в черном платье: дом, долги, деверь, который распоряжается моими деньгами, и старик-сенатор, который «дал бы имя» в обмен на мои десятины. Уезд считал, что мне следует благодарить бога.
А потом полк сослал ко мне корнета.
Мне писали, что он дрянь: карты, долги, дуэль, от которой он сбежал. Я ждала месяца мучений – молодой гусар в доме вдовы, скандал, разбитое сердце горничной.
Он приехал на телеге, долго стоял посреди двора, глядя на мой дом, а потом присел и заглянул под крыльцо. За ужином он не пил. Он спросил, почему мы продаем лес и кто считал цену. Он нашел трещину в балке раньше, чем поздоровался.
И он смотрел на меня так, как на вдов не смотрят.
Меня выдали замуж девчонкой за человека, который годился мне в отцы и которому нужна была не жена, а хозяйка. Он ни разу за все годы не сказал мне ничего, кроме «спасибо, Соня». Потом он умер, и я осталась вдовой в черном платье: дом, долги, деверь, который распоряжается моими деньгами, и старик-сенатор, который «дал бы имя» в обмен на мои десятины. Уезд считал, что мне следует благодарить бога.
А потом полк сослал ко мне корнета.
Мне писали, что он дрянь: карты, долги, дуэль, от которой он сбежал. Я ждала месяца мучений – молодой гусар в доме вдовы, скандал, разбитое сердце горничной.
Он приехал на телеге, долго стоял посреди двора, глядя на мой дом, а потом присел и заглянул под крыльцо. За ужином он не пил. Он спросил, почему мы продаем лес и кто считал цену. Он нашел трещину в балке раньше, чем поздоровался.
И он смотрел на меня так, как на вдов не смотрят.
Выберите полку для книги