Читать и слушать книги

— Ты знаешь, что делаешь? — его ладонь на моём горле. Не сжимает. Просто держит.

— Нет.

— Врёшь. — Второй за спиной, губы у самого уха. — Она знает, брат. Она всё знает.

Ключ поворачивается в замке.

— Ты можешь уйти. Дверь не заперта. Но если останешься — ты наша.

Я не двигаюсь с места.

Мама вышла замуж за миллионера, и я поехала на лето в чужой дом.

Там меня встретили двое. Старший сказал держаться от него подальше. Младший — что на его месте держал бы меня ближе. Они ненавидят друг друга: бизнес, отец, каждый взгляд.

Пока не выяснили, что каждый вечер я уезжаю к соседу.

И впервые за много лет согласились друг с другом: их сводную не получит никто.

18+. Горячо. Очень.

Меня притащили в пентхаус как вещь, плату за чужой долг. Двое амбалов перешептывались: «Хозяин оценит, невинная». Я не плакала. Когда вошёл он, Александр Ветров, «Стена», монстр с разбитыми костяшками, я смотрела в его серые глаза без страха.

— Раздевайся, — приказал он.

Я сжала кулаки и выдавила:
— Твои амбалы воняют дешёвым одеколоном. Подари им нормальное мыло.

Он замер, а потом усмехнулся:
— Вот как. Мыло, значит. — И велел в гарнитуру: — Девчонка остаётся.

Я не знала, что это начало моего ада и моей свободы, этот хищник, ломающий чужие руки, запомнит мозоли от моей арфы и назовёт «Колючкой». Я боялась до дрожи, но дерзила потому что, если заплачу, они победят. А я не умею проигрывать. Даже когда он велел спать у его ног. Даже когда я услышала, как он обещает сломать руку тому, кто меня продал. Это был не просто бандит. Это был закон. И он выбрал меня.

— Если хочешь выйти — выходи, — говорит он тихо.
Я смотрю на ручку двери, потом снова на него. Не двигаюсь.
Этого хватает.
Максим наклоняется и целует меня. Сначала коротко, словно оставляя последнюю возможность отстраниться. Но я сама цепляюсь пальцами за его рубашку и тяну ближе. После этого осторожность заканчивается.
Второй поцелуй — жадный, горячий, почти злой. Я упираюсь спиной в сиденье, его ладонь скользит от бедра к талии, прижимает, и тесный салон становится ещё меньше. Сумка падает на пол, но мне всё равно.

Я всегда считала себя просто пышкой, которую мужчины не замечают, пока однажды не переступила порог кабинета главврача — и моя жизнь превратилась в бесконечную ночь одержимости, стыда и животного желания. Он увидел во мне не просто тело, а игрушку, готовую на всё, и я сгорала от унижения, но каждую ночь умоляла о продолжении, получая удовольствие от одного только воспоминания о его голосе.

Собираясь отметить День Святого Валентина с друзьями в загородном доме, я никак не ожидала застрять там на все выходные из-за самого сильного снегопада за последнее десятилетие. К тому же добраться удалось не всей компании, а лишь мне и двум братьям-близнецам. Тут ещё и свет как назло отключили, придётся согреваться алкоголем у камина. Дороги расчистят только через пару дней, чем бы нам с двумя красавчиками себя занять в это время? А, точно, Марк прихватил с собой игру "Правда или наказание", вот только я впервые о такой слышу.

— Какая ты слабая, ни на что не способная, бесполезная.
Через каждое слово мужчина вставлял какие-то заклинания не на русском, но нетрудно было догадаться, что это мат.
— Отпустите меня тогда, — просипела я.
— Ну уж нет, для одного дела ты сгодишься точно, — Мужчина отпустил мою руку и резко толкнул обратно на кровать.
— Для к-какого? — пропищала, заикаясь.
Хотя по ощупывающему моё тело взгляду кавказца уже поняла, что этот мужлан имеет в виду.
— Не притворяйся тупой! — прорычал он, вновь склоняясь надо мной, — хотя, даже если оно так, не страшно. Для постельных утех много ума не надо.

***
Я слышала, что на Кавказе до сих пор воруют невест. Но никогда не думала, что это коснётся меня…

— Нелли, что… что ты… сделала? — от ужаса моя двоюродная сестра Зинка закрывает рот руками.
Перевожу взгляд к зеркалу и довольно улыбаюсь.
Из отражения на меня смотрит нечто, достойное кастинга в фильм ужасов: на глазах огромные очки, волосы собраны в шишку, а серое платье, которое я с трудом нашла на барахолке, даже католические монахини сочли бы слишком строгим.
— Мне надоело, что все судят меня только по внешнему виду, — вздыхаю я, поправляя несуразную чёлку. — Устала отбиваться от приставаний старых извращенцев. Хватит!
В десять все окружающие удивлялись моей незаурядной красоте.
В восемнадцать самые престижные модельные агентства страны дрались за право подписать со мной контракт.
В двадцать я выиграла конкурс красоты, даже не собираясь участвовать. Просто проходила мимо, когда шёл кастинг, и меня буквально силой затянули организаторы.
Всё, чего я хочу, — это заниматься любимым делом и построить карьеру.

Когда-то они были ее рабами, теперь счастливые мужья, сильные и свободные мужчины… Но в тишине их дома просыпается жажда вновь ощутить её власть и оковы. На одну ночь полностью окунуться в ощущения вдали от проклятий и повседневных забот. Только они трое, игра в доверие и никаких взрывов, конфликтов и драм.

Моя жизнь перевернулась в одночасье, когда прямо посредине собственной премьеры меня телепортировало... на другую планету к двум безумно опасным и бессовестно красивым повелителям. Они отказываются вернуть меня домой и заявляют, что я принадлежу им.

От их взглядов по коже катятся обжигающие мурашки, а от их близости слабеют колени.

Если они думают, что я так просто сдамся и буду послушной игрушкой, то они сильно ошиблись.

– Я всего лишь предлагаю, – говорит он ласково. – Выбор за тобой. Овсянка… или персик. Голод… или маленькое удовольствие.
Последние слова звучат как уговоры змея с древа познания. Сладко и вкусно. И.. греховно.
Ложка касается моих губ. Сироп оставляет липкий след.
– Съешь – и сегодня я тебя не трону, – говорит он, и я устремляю на него злой взгляд. – Ни одного прикосновения. Откажешься…
Его голос становится ниже и теплее. Опаснее.
– …и мы продолжим наши маленькие... "эксперименты".

~~~~~~~~~
Он – Художник. Его краски - чужие страхи. А я – его новая навязчивая идея.
Чтобы спасти брата, я соглашаюсь стать его пленницей. Готовлюсь к боли, к унижению. Но оказываюсь не готова к его любопытству и горящему взгляду.
К тому, что он захочет чего-то большего. Моего отклика. Моего... желания.
Он – идеальное чудовище. И он учит меня хотеть того, за что должно быть стыдно.
~~~~
Строго18+