Читать и слушать книги
Я случайно уничтожила бесценный артефакт, принадлежащий самой влиятельной семье империи. И чтобы не попасть в тюрьму, была вынуждена подписать контракт. По которому я стала личной игрушкой самого сильного и жестокого студента академии.
Его магия – смертельный лед. Его цель – сломать меня. Я поклялась переиграть его, но эта жестокая игра давно вышла из-под контроля. И я уже не понимаю, где кончается моя ненависть и начинается нечто совершенно иное…
Его магия – смертельный лед. Его цель – сломать меня. Я поклялась переиграть его, но эта жестокая игра давно вышла из-под контроля. И я уже не понимаю, где кончается моя ненависть и начинается нечто совершенно иное…
Эти хищные кошачьи глаза, словно обведенные темным карандашом, жадно и неотрывно блуждают по моему лицу. Его обжигающе горячее тело прижимается всё ближе.
— Какая красивая... — глухо произносит он мне в губы. — Тебе понравится.
Боюсь именно этого. Боюсь, что захочу сгореть в этом огне.
Тяжелая ладонь ложится на мою щеку, заставляя смотреть только на него.
— Сожру тебя сейчас... малинка.
С другого бока меня окутывает ровным теплом. Меня забирают в другие объятия.
— Не сожрёт, — раздается над ухом глубокий голос. — Я ему не дам.
— Какая красивая... — глухо произносит он мне в губы. — Тебе понравится.
Боюсь именно этого. Боюсь, что захочу сгореть в этом огне.
Тяжелая ладонь ложится на мою щеку, заставляя смотреть только на него.
— Сожру тебя сейчас... малинка.
С другого бока меня окутывает ровным теплом. Меня забирают в другие объятия.
— Не сожрёт, — раздается над ухом глубокий голос. — Я ему не дам.
Деревню сожгли ночью. Я запомнила запах горящей соломы и то, как отец лежал на пороге с топором в руке. Меня не убили. Один из дроу посмотрел на меня слишком долго, будто увидел что-то. Потом меня связали и повезли в замок, как подарок лорду.
Он сидел на троне из черного камня. Высокий, бледный, с фиолетовыми глазами и зрачком, как у кошки. На меня смотрел без интереса.
— Имя, — бросил он.
Я не собиралась отвечать. Но язык сработал сам.
— Ария.
Советник потребовал опустить глаза. Я не опустила. Вейл отвернулся, будто меня уже не существовало. Но я запомнила его взгляд. И его холод.
Старуха-служанка сказала в первую же ночь:
— Ты не понимаешь. Он проклят. И ты будешь проклята, если останешься.
Я — всего лишь служанка в его замке, вещь, подаренная лорду дроу, чтобы убирать покои и молчать. Но он умирает, и только мои прикосновения снимают его боль, только рядом со мной его проклятие отступает. И теперь он не отпустит меня — потому что я стала нужна ему больше, чем воздух.
Он сидел на троне из черного камня. Высокий, бледный, с фиолетовыми глазами и зрачком, как у кошки. На меня смотрел без интереса.
— Имя, — бросил он.
Я не собиралась отвечать. Но язык сработал сам.
— Ария.
Советник потребовал опустить глаза. Я не опустила. Вейл отвернулся, будто меня уже не существовало. Но я запомнила его взгляд. И его холод.
Старуха-служанка сказала в первую же ночь:
— Ты не понимаешь. Он проклят. И ты будешь проклята, если останешься.
Я — всего лишь служанка в его замке, вещь, подаренная лорду дроу, чтобы убирать покои и молчать. Но он умирает, и только мои прикосновения снимают его боль, только рядом со мной его проклятие отступает. И теперь он не отпустит меня — потому что я стала нужна ему больше, чем воздух.
Я пришла на ночное дежурство в обычной форме и кружевных чулках — а оказалась привязанной к операционному столу . Сергей, Андрей и Максим не спрашивали моего согласия, но мое тело отвечало им быстрее, чем мой разум мог приказать остановиться. Когда они оставили меня на рассвете с конвертом денег и запиской «Через две недели», я поняла, что не просто пережила эту ночь — я нашла то, что искала всю свою скучную жизнь.
Я думала, что моя жизнь — это борьба за выживание.
Я работала, училась, тянула больную мать и никому не позволяла себя сломать.
Но когда я совершила ошибку на глазах у трёх мажоров--кавказцев, я даже не подозревала, что в ту ночь подписала себе приговор. Они не привыкли слышать «нет», а я привыкла бить до конца. Теперь я в их особняке, и моё тело — цена за жизнь моей матери.
Но хуже всего то, что внутри меня просыпается то, что я отчаянно пытаюсь убить, — желание.
🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥
Я работала, училась, тянула больную мать и никому не позволяла себя сломать.
Но когда я совершила ошибку на глазах у трёх мажоров--кавказцев, я даже не подозревала, что в ту ночь подписала себе приговор. Они не привыкли слышать «нет», а я привыкла бить до конца. Теперь я в их особняке, и моё тело — цена за жизнь моей матери.
Но хуже всего то, что внутри меня просыпается то, что я отчаянно пытаюсь убить, — желание.
🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥
Леон молчит. Смотрит на мой чемодан. Потом на меня. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. Я не просто замечаю, я буквально чувствую этот взгляд в виде покалывания.
— Что ты здесь делаешь?
Я медленно ставлю сумку поверх чемодана.
Пальцы сжимаются вокруг ручки, и я заставляю себя не отводить взгляд от преподавателя.
— Вообще-то я хотела спросить тебя о том же, — парирую с вызовом, вскинув подбородок. — Или вас? Я даже не знаю, как обращаться. Субординация всё-таки.
Леон прищуривается. Его челюсть сжимается, и я замечаю, как желваки гуляют под кожей.
— Какая к чёрту субординация? — голос звучит резче, чем раньше. — Это квартира моя.
Я моргаю. Открываю рот. Закрываю. Будто глотаю воздух.
— Прости?
— Я снял эту квартиру.
Повисает тишина. Я не двигаюсь.
— Какая забавная шутка, — произношу ровно, непринужденно, хотя внутри всё бурлит. — Потому что я тоже сняла её на длительный срок. И тебя в договоре, насколько я знаю, прописано не было, — издаю нервный смешок
— Что ты здесь делаешь?
Я медленно ставлю сумку поверх чемодана.
Пальцы сжимаются вокруг ручки, и я заставляю себя не отводить взгляд от преподавателя.
— Вообще-то я хотела спросить тебя о том же, — парирую с вызовом, вскинув подбородок. — Или вас? Я даже не знаю, как обращаться. Субординация всё-таки.
Леон прищуривается. Его челюсть сжимается, и я замечаю, как желваки гуляют под кожей.
— Какая к чёрту субординация? — голос звучит резче, чем раньше. — Это квартира моя.
Я моргаю. Открываю рот. Закрываю. Будто глотаю воздух.
— Прости?
— Я снял эту квартиру.
Повисает тишина. Я не двигаюсь.
— Какая забавная шутка, — произношу ровно, непринужденно, хотя внутри всё бурлит. — Потому что я тоже сняла её на длительный срок. И тебя в договоре, насколько я знаю, прописано не было, — издаю нервный смешок
- Я никуда с Вами не поеду. - пытается храбриться она, но её страх на столько очевиден, что становится осязаемым.
- У тебя нет выбора, Аня. - спокойно ответил я.
- Не стоит меня бояться, я приглашаю тебя на свидание, будет ужин я не сделаю ничего такого, чего бы ты сама не захотела.
- Нет... я не хочу.
- А разве я спросил хочешь ты или нет?
-Что Вам от меня надо?
- Ты мне понравилась.
- Что? Но Вы мне нет! Это Вам вообще ни о чём не говорит?
- Разве? А глаза твои говорят об обратном.
- Не испытывай моё терпение, садись в машину иначе я тебя перекину через плечо и силой усажу.
- У тебя нет выбора, Аня. - спокойно ответил я.
- Не стоит меня бояться, я приглашаю тебя на свидание, будет ужин я не сделаю ничего такого, чего бы ты сама не захотела.
- Нет... я не хочу.
- А разве я спросил хочешь ты или нет?
-Что Вам от меня надо?
- Ты мне понравилась.
- Что? Но Вы мне нет! Это Вам вообще ни о чём не говорит?
- Разве? А глаза твои говорят об обратном.
- Не испытывай моё терпение, садись в машину иначе я тебя перекину через плечо и силой усажу.
Я обычная студентка.
Учеба, планы на жизнь, первые свидания.
Мой отец всегда был в долгих командировках.
Я мечтала, что однажды мы станем нормальной семьей.
Но сегодня он вернулся.
Только для того, чтобы зачитать мне приговор.
— Через месяц ты выходишь замуж.
Он кладет передо мной телефон.
С экрана на меня смотрит хищник.
Жестокий взгляд. Опасное лицо.
Настоящий дикарь.
Я кричу, что сбегу.
Что никогда не стану женой этого бандита.
А ночью случайно подслушиваю шепот родителей на кухне.
Мой отец — криминальный авторитет.
На меня открыта охота, и если я не выйду замуж, жить мне осталось недолго.
Меня отдают замуж, чтобы заключить мир между кланами.
Но самое страшное я узнаю в конце.
Мой будущий муж, который должен стать моей «каменной стеной»...
Прямо сейчас отбывает срок на зоне.
И посадил его туда мой родной отец.
Я иду в лапы к зверю, который уже меня ненавидит.
Учеба, планы на жизнь, первые свидания.
Мой отец всегда был в долгих командировках.
Я мечтала, что однажды мы станем нормальной семьей.
Но сегодня он вернулся.
Только для того, чтобы зачитать мне приговор.
— Через месяц ты выходишь замуж.
Он кладет передо мной телефон.
С экрана на меня смотрит хищник.
Жестокий взгляд. Опасное лицо.
Настоящий дикарь.
Я кричу, что сбегу.
Что никогда не стану женой этого бандита.
А ночью случайно подслушиваю шепот родителей на кухне.
Мой отец — криминальный авторитет.
На меня открыта охота, и если я не выйду замуж, жить мне осталось недолго.
Меня отдают замуж, чтобы заключить мир между кланами.
Но самое страшное я узнаю в конце.
Мой будущий муж, который должен стать моей «каменной стеной»...
Прямо сейчас отбывает срок на зоне.
И посадил его туда мой родной отец.
Я иду в лапы к зверю, который уже меня ненавидит.
— Руки убрал.
Голос растворился в глотке, как пар изо рта на холоде. От страха губами пошевелить не могу, язык прирастает к зубам. Витька после тюряги сам на себя не похож стал. Одни кости, кожа на голом черепе, татухи появились, во рту осколки вместо зубов. И взгляд дикий. Словно он все эти десять лет сидел и ждал, чтоб меня найти. Чтоб я ответила за всё.
— Руки убери от неё.
За спиной раздалось.
Не голос, утробное рычание дикого зверя. Витькины глаза наверх поползли, значит, позади шкаф два на два.
— А ты кто вообще такой будешь?
Не узнал. Булата мало кто узнавал теперь. Но теперь все запомнят.
Голос растворился в глотке, как пар изо рта на холоде. От страха губами пошевелить не могу, язык прирастает к зубам. Витька после тюряги сам на себя не похож стал. Одни кости, кожа на голом черепе, татухи появились, во рту осколки вместо зубов. И взгляд дикий. Словно он все эти десять лет сидел и ждал, чтоб меня найти. Чтоб я ответила за всё.
— Руки убери от неё.
За спиной раздалось.
Не голос, утробное рычание дикого зверя. Витькины глаза наверх поползли, значит, позади шкаф два на два.
— А ты кто вообще такой будешь?
Не узнал. Булата мало кто узнавал теперь. Но теперь все запомнят.
Между мной и Кириллом Савельевым вражда с первого дня учёбы в университете. Популярный красавчик с факультета физкультуры не страдает без внимания девушек, только почему-то именно меня он выбрал объектом для насмешек и издевательств.
Но под Новый год по воле случая мы оказываемся в одном доме на турбазе, которую нельзя покинуть из-за мощного снегопада.
Именно здесь я узнаю его совершенно с другой стороны, и такой Савельев мне нравится...
Вбоквел романа «Мажор в родкоме» https://litmarket.ru/reader/mazhor-v-rodkome
Но под Новый год по воле случая мы оказываемся в одном доме на турбазе, которую нельзя покинуть из-за мощного снегопада.
Именно здесь я узнаю его совершенно с другой стороны, и такой Савельев мне нравится...
Вбоквел романа «Мажор в родкоме» https://litmarket.ru/reader/mazhor-v-rodkome
Выберите полку для книги