Читать и слушать книги

— Ты бессмертная, что ли? Помолчать не можешь?
— Только после тебя! — не унимаюсь я, не понимая, откуда у меня силы на эту перепалку. — И вообще, отпусти меня, мне надо к детям!
Пока обмениваемся колкостями, он всё ещё держит меня за талию. Его тон вдруг становится мягче, теплее:
— Дети, верно.
Стоп. Мы же столкнулись в опеке. У него две дочери. А что, если?..
— Я об этом наверняка пожалею, но тебе ведь нужна жена?
— А тебе нужен муж.
Святые мандаринки, кажется, он понимает, к чему я клоню! Нужен. Очень! Особенно такой красивый!
— Женишься на мне?
***
Итак, мне тридцать два, за плечами четырнадцать лет брака, на шее двое сыновей-хулиганов, которых хочет отсудить бывший. На его стороне — опека, деньги и связи. На моей — никому ненужная правда. Для положительного образа семьи мне не хватает… мужа. Надёжного, умного, и согласного на фиктивный брак. Такого, как этот пожарный, которого я приняла за маньяка, а он спас мне жизнь. Остаётся только довести дело до ЗАГСА.

Надеваю шапку и выхожу с сыном во двор.
На лавочке у подъезда сидит Надежда Петровна, наша неугомонная соседка.
Пожилая, бдительная женщина, которая знает всё и помнит всех. Она – живая энциклопедия всех сплетен и слухов нашего дома.
– Мариночка, здравствуй, – сразу спрашивает она. – А где Серёженька? На работе, наверное? Зарабатывает денежки?
– Да, на работе, – отвечаю я.
– Ага. А я его вчера с рыжей видела. Представляешь?
Я чувствую, как земля уходит из-под моих ног, мир начинает вращаться вокруг меня, теряя чёткие очертания.
– Вчера? – Переспрашиваю я, стараясь выиграть время.
– Да уж. Часа в четыре дня. Они в машине сидели, о чём-то оживлённо разговаривали.
– А… часто вы их видите? – Спрашиваю я, хотя мне страшно услышать ответ.
Надежда Петровна смотрит на меня с жалостью, её взгляд становится мягким и сочувствующим.
– Деточка, да раза два точно видела за последний месяц. Недели две назад они вместе шли по улице. Я ещё подумала, что это за девушка с ним?

Алексей сидит на краю стола. Спиной к двери. Широкие плечи в дорогом костюме. Темные волосы, коротко стриженные на затылке.
А между его ног на коленях стоит женщина.
Алина.
Главный архитектор. Двадцать шесть лет. Четыре месяца в компании. Длинные рыжие волосы, собранные сейчас в растрепанный хвост. Узкое лицо запрокинуто. Руки лежат на бедрах мужа.
На бедрах моего мужа.
Я хотела порадовать мужа. Но, видимо, беременная на пятом месяце жена не может порадовать так, как любовница...

— Ну, давай, жрица, прокляни меня!
— Если так просишь… Проклинаю тебя, Андрей! Последним мужчиной в мире окажешься — не то что я, ни одна женщина в твою сторону не посмотрит!
Андрей смотрит на потолок, ожидая небесной кары, — ничего не происходит.
— Что за халтура, Ведьма Витальевна? — белозубо скалится, — Что-то не сработало.
— Ещё сработает, не переживай!
— Увидим, — посылает мне воздушный поцелуй, — первая прибежишь!

Но прибежала не я, а он.
Я — днём доцент университета, послушная восточная дочь и в целом приличная женщина, а ночью — жрица, актриса театра с представлениями 18+.
Он — смазливый хам и наглец, пикапер, гордящийся длинным списком побед, который первый раз в жизни всерьез залип.
Кто кого поставит на колени?

– Ты сам всё испортил, дурак! Сам! А теперь корчишь из себя примерного муженька!
Орет новая жена моего бывшего мужа.
– Ты просто дешёвка! – разносится на всю округу мужской бас. –Легкодоступная лживая дрянь! Надеялась, я не узнаю, что ты спишь с этим подонком?!
Блондиночка в розовом пальто отшатывается, но не замолкает.
– Он не подонок, он твой лучший юрист. А ты?! Ты сам–то, кто? Три года голову мне морочишь, кормишь обещаниями! Это ты виноват, что у нас все так вышло! Вечно сравнивал меня с ней, с бывшей своей!
Я стою в стороне и не могу пошевелиться. Наблюдаю за двумя голубками по вине которых разрушилась моя жизнь...

— Ты идиотка! Тупая! Что ты натворила?! — истошно завопила любовница моего мужа, когда в случайном кафе я пролила и испортила ее брендовую сумку своим чаем.

Я развелась и ушла от предателя. Но спустя год он ворвался в мою жизнь. И сейчас передо мной стоял мужчина, что растоптал нашу любовь своей изменой, который ничего не знал о дочке, что находилась сейчас в коляске.

— Это моя дочь? Ника... Сколько ей?! — процедил зло бывший супруг, что разбил мне сердце.

— Я — любовница твоего мужа! Амиран любит меня! А с тобой только ради ребенка! — блондинка кивнула головой в сторону моего живота. — Но насильно мил не будешь... Так ведь?! Поэтому прости и отпусти! Он — мой!

— Я не верю!... Убирайтесь!

— Не веришь, что изменил? Или не веришь, что Амиран любит меня? — язвительно продолжила она. — Так спроси мужа прямо. Хочет ли он жить с тобой дальше? Амиран жалеет тебя, Зара! Но не любит. Ты — мать его детей. Но он не испытывает страсти к тебе! Потому что все его мысли заняты мной. Потому что он закрывает глаза и вспоминает наши жаркие объятия... Отпусти его! Сегодня Амиран задержится. Он скажет тебе, что будет очень занят на работе. Но Амиран будет со мной... не веришь? Можешь приехать и увидеть все своими глазами.

Я застала мужа с любовницей. Из-за его измены потеряла ребенка.

Володя будет приятно удивлен, увидев меня дома.
Я медленно поднялась по оставшимся ступеням, чувствуя, как холодеет кожа. Дверь в спальню была приоткрыта. Я толкнула дверь.
То, что я увидела, разбило мой мир на осколки за одну секунду.
На нашей кровати, на белоснежном постельном белье, лежали двое. Обнаженные, переплетенные, не заметившие моего появления.
Володя — мой муж, отец моих будущих детей, человек, с которым я прожила десять лет. И Ксения — моя младшая сестра, тридцатилетняя, яркая, всегда немного легкомысленная.
Она встала с кровати, накинула на себя шелковый халат — тот самый, кремовый, который Володя подарил мне на прошлый день рождения — и подошла ближе. Ее голубые глаза смотрели прямо на меня, и в них не было ни капли раскаяния.
— Наконец-то, — произнесла она, и ее голос звучал почти радостно. — Наконец-то ты знаешь все.
Она сделала еще шаг вперед, и я увидела, как ее взгляд скользнул вниз, к моему животу.
— И я должна сказать еще кое-что. Я беременна. От Володи.

На день раньше возвращаюсь из командировки.
Заходя домой, бросаю дорожный саквояж на пол, ключи - на тумбочку в прихожей. Устало вздыхаю. В этот момент я мечтаю только об одном - поскорее снять эти проклятые каблуки, которые палец за пальцем медленно убивают мои ноги.
Мужа дома ещё нет, он в поликлинике до семи, поэтому у меня есть возможность понежиться в горячей ванной.
Но сначала… Одну за одной я медленно стягиваю с ног туфли, и с губ срывается эйфорический стон. Наконец-то!
Иду в спальню. Распахиваю дверцы шкафа, и… замираю от увиденного.
Внутри, среди отглаженных рубашек мужа и моих платьев, стоит полуголая молоденькая блондинка. На ней только невесомые кружевные трусики, а в руках она судорожно сжимает свои вещи, пытаясь ими хоть как-то прикрыться.
- Сюрприз! - в моём голосе столько сарказма, что его можно на хлеб намазывать. А как ещё остаётся реагировать, когда твоя жизнь вдруг превращается в пошлый анекдот?

– Я надеюсь, тебе всё понятно. Я с тобой развожусь.
– Борь, – слова царапают горло. – Ты в своём уме?
– Лена, – морщится. – Если ты не прекратишь истерику, мне придется принять меры. Подумай, что тогда будет с сыном. Неуравновешенная мать, безработная и бездомная – не лучший исход. Не доводи до крайности.
– Ты не посмеешь! Я пойду в суд!
– Будешь психовать, сын поедет в интернат. Дома ни мне, ни моей любимой он не нужен.
– Не старайся разжалобить Борясика, – смеётся мерзавка. – Ты, тётя Лена, отработанный материал.
А Борис кладёт ладонь на талию дочери своего лучшего друга и притягивает её к себе...

После шестнадцати лет брака муж изменил мне с дочерью своего лучшего друга. Который считает, что они отличная пара, а я – неудачница.
Моя жизнь разрушена, но я не позволю себя сломить. Потому что мне есть, ради кого бороться. Я заберу своё и накажу тех, кто разрушил мою жизнь!