Читать и слушать книги

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска

Я возвращаюсь в Москву, чтобы встретиться с тем, кто уничтожил меня, и увидеть, как его власть рассыпается перед моими мужчинами.
Опера, президентский люкс, шёлк и плётки — с ними я не теряю счёт времени, теряю себя.
А когда мой свекор снимает маску и смотрит мне в глаза, я знаю ответ: я лечу к нему в Париж навсегда — туда, где я наконец-то чувствую себя живой, настоящей и свободной.

Герой повести вытащил у судьбы выигрышный билет, джек-пот. Получил, но удержать не может. Злость рождает зависть, зависть рождает безумие...

Дамиан Крэйг ждал её в большом зале.
Он сидел во главе длинного стола. Перед ним — тарелка с мясом, кубок вина. Мундир сменил на чёрную рубашку и брюки. Рукава закатаны. На предплечье — ещё один шрам. Свежее. Розовый.
Лилия вошла. Остановилась у порога.
— Садитесь, — сказал он. Не встал. Не улыбнулся. Кивнул на стул напротив.
Она села. Взяла кубок. Отпила. Вино было терпким, тёмным.
— Как вам покои? — спросил он. Без интереса. Формальность.
— Холодные.
— Здесь всегда холодно. Привыкнете.
Тишина. Лилия смотрела на него. На его руки, которые резали мясо. На шрам над бровью. На сталь в глазах.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она. — О Элара.
Дамиан замер. Нож остановился. Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я ответил. Болезнь. Горячка.
— Горячка не убивает здоровую женщину двадцати пяти лет за три дня. Не без причины.
Тишина. Дамиан отложил нож. Вытер руки салфеткой. Медленно. Тщательно.
— Вы многое хотите знать, леди Веймар.
— Я хочу выжить. А для этого мне нужн

Десять лет я отдала кухне его ресторана, а на юбилее сети он вывел на сцену мою младшую сестру и объявил, что теперь она будет совладелицей и матерью его ребенка. Я ушла тихо, забрала только бабушкину тетрадь рецептов и открыла маленькую кондитерскую во дворе старого кинотеатра, где впервые за годы сама подписываю каждую карту. Когда в его сети массово отравляются гости, а на поддельных документах стоит моя подпись, Игорь приходит ко мне не за прощением, а за советом, как спасти бизнес, который он сам у меня украл. Чтобы вернуть свое имя, мне придется доказать кражу рецептур публично, а он должен наконец выбрать между правдой и семьей, которая уже предала меня дважды.

Роман Белов, владелец сети фитнес-клубов, вручает документы на развод ровно в тот день, когда бесплатная детская секция адаптивного плавания закрывается ради элитного спа. Тридцатишестилетняя тренер Ольга Белова отказывается уйти тихо: она арендует дорожку в старом муниципальном бассейне, обзванивает родителей и продолжает работать. Бывший муж уверен, что деньгами и связями обеспечит их десятилетнему сыну лучшую жизнь и добьется проживания ребенка с ним. Когда он скупает помещение, подбрасывает ложное заключение о небезопасных тренировках и давит на медиации, Ольга впервые слышит от сына фразу, которая ломает все расчеты: он отказывается быть призом в споре родителей. Цена второго шанса для Романа теперь не деньги и не статус, а готовность отозвать давление, раскрыть реальную финансовую схему закрытия секции и принять график, в котором сын живет с матерью, а отец учится быть отцом по-настоящему.

«— Ну же. Укуси меня, если это вернет тебе твою фальшивую уверенность. Или ты боишься, что мой яд окажется сильнее твоего?»

Ловушка захлопнулась, но кто в ней оказался: хрупкая смертная с серебряным кинжалом или монстр, чьё ледяное превосходство впервые за века обернулось сокрушительным бессилием?

Чтобы подчинить его, ей не нужна магия, нужно всего лишь дать безумию поглотить свой разум. Левис может оборвать эту игру в любую секунду. Что же придумает дерзкая художница, чтобы победить?

Они — две половины одного порочного целого. И впереди их ждёт роковой вечер, где старейшинам клана придётся либо преклонить колени перед Хлоей, либо сгореть дотла вместе с этим замком.

Вкус выдержанного вина 1789 года, смешанный с бесстрашной живой кровью. Вы готовы пригубить этот бокал?

На закрытом показе муж-миллиардер объявляет молодую модель новой невестой и автором коллекции, которую Анна создавала под девичьей фамилией. Брачный контракт оставляет ей выплату, но забирает архив эскизов и имя бренда. Анна отказывается от денег, снимает мастерскую над театром и собирает первую коллекцию из вещей, которые приносят клиентки после своих разводов. Когда Михаил готовит международную продажу бренда, в архиве находят оригиналы с датами и подписью Анны, и сделка зависит от женщины, которую он пытался стереть из истории компании. Стоит ли открыть дверь человеку, который спустя месяцы просит познакомиться заново, не вернуться.

«Ты сдох для меня в тот день, когда залез в чужую постель! Ты умер для моего сына в ту секунду, когда я открыла дверь и увидела тебя с ней! На нашей кровати! С её запахом на коже! Ты сам вычеркнул себя из нашей жизни, Максим! А теперь орёшь про наследника? Тебе не было никакого дела до меня, когда ты предавал. Так какого чёрта ты решил, что имеешь право на ребёнка, которого даже не знал?!»
Она поднялась из пепла, спрятала сына и поклялась никогда больше не стать чьей-то тенью. Он вернулся, чтобы забрать своё, и готов был сжечь всё на своём пути. Но настоящая война началась не за ребёнка. Она началась за право снова быть любимой — без страха, без тирании и без остатка старой боли.

Три дня Дарья не спала. Читала контракт. Перечитывала. Показывала юристу — знакомому, который взял за консультацию последнюю тысячу. Юрист сказал:
— Стандартный эксклюзивный договор. Жёсткий, но законный. Подписываешь — два года работаешь только на него. Откажешься раньше — неустойка в тройном размере.
— А подводные камни?
— Пункт семь. «Личное присутствие на всех объектах заказчика в любое время суток». Это значит, что он может позвонить в три ночи и сказать: «Приезжайте». И вы обязаны.
Дарья сжала губы. Личное присутствие. В любое время. Она будет привязана. Как на цепи.
На третий день она позвонила по номеру на визитке.
— Я согласна.
— Завтра. Десять утра. Мой офис. Тридцать второй этаж.
Он не сказал «спасибо». Не сказал «отлично». Просто констатировал. Как факт. Как сделку, которая была предрешена с самого начала.
Утром Дарья стояла в его кабинете. Огромный. Стеклянный. Вид на Москву с высоты птичьего полёта. Глеб сидел за столом.