Книги в жанре «Любовные романы»

— Хорошо, что она не умеет читать мысли. Узнала бы, что бы я хотел сделать с этой её проклятой юбкой, — раздаётся голос Шанкирова.

Я кошусь через плечо на босса и не могу понять, он реально не осознает, что сказал это вслух? И я вообще прошу прощения — что он сказал?! Может, мне это послышалось?

— Из-ви-ни-те, — протягиваю я.

Давид Вадимович смотрит на меня исподлобья.

— Чего тебе, Горская? — рявкает он.

А затем происходит что-то странное — его губы не шевелятся, но я отчётливо слышу "Какие сочные губы... Хочу её..."

О. Мой. Бог.


Я хотела получить внутренний тендер, но выиграть его у босса, который меня ненавидит, казалось невозможным, пока я не обратилась к специалисту-гипнологу. Гипноз должен был помочь мне понять разобраться, в чём причина ненависти Шанкирова. Только вот, как оказалось, дело вовсе не в ненависти.

— Твой брат украл у меня тридцать миллионов и компромат, который стоит в десять раз дороже, — его ладонь, обтянутая черной перчаткой, грубо вздергивает мое лицо вверх. — И пока он бегает, его долг будешь отдавать ты, куколка.
Мой мир рухнул за три дня до свадьбы. Мой старший брат обокрал самого опасного человека в городе — Руслана «Хмурого» Демидова. Теперь я заперта в его загородном особняке, полностью обнаженная перед его голодным, жестоким взглядом.Я ждала помощи. Но мой трусливый жених, спасая свою шкуру, брезгливо вышвырнул меня на улицу, назвав «подстилкой бандита». Приемная семья отреклась от меня из смертельного страха перед Хмурым. Мне некуда идти, кроме как назад — в логово зверя, который забрал мою невинность в порыве яростной страсти.Я должна ненавидеть этого монстра. Но когда весь мир отвернулся от меня, именно он пришел, чтобы уничтожить каждого, кто посмел меня обидеть. Из орудия мести я стала его главной, фатальной одержимостью. И из его капкана мне уже не сбежать.

«— Карай меня, делай что хочешь, но выслушай! — его голос сорвался, превратившись в ломаный, хриплый ропот кавказского мужчины, чья гордость лежала прахом у её ног. — Я был слеп, я поверил грязным бумажкам и сам растоптал наше счастье, но без тебя я просто подыхаю...»
Два года назад сфабрикованный компромат и ядовитая ложь разрушили идеальный брак разведенной медсестры Арины и властного хирурга Руслана Дадаева. Ослепленный кавказским темпераментом, он изгнал любимую женщину, осквернив себя минутной слабостью с коварной бывшей женой. Теперь, случайно узнав горькую правду, Руслан готов вывернуть свою гордость наизнанку и сжечь весь мир, чтобы вымолить прощение у той, чей пульс всегда бился только для него. Сможет ли Арина простить физическую измену и разрушить броню ледяного холода ради их обжигающей, надрывной страсти, которая до сих пор плавит воздух между ними?

— У нас есть несколько подходящих кандидатов. Возраст от двадцати пяти до тридцати двух. Все прошли проверку, имеют медицинскую справку. Контракт стандартный: совместное проживание, имитация семейной жизни на публике, общие выходы в свет. Интимные отношения — только по обоюдному согласию и оформляются отдельным приложением. Вы понимаете?
Алиса кивнула. Щёки горели.
— Покажите кандидатов.
Марина Игоревна развернула планшет. Три фотографии. Алиса отбросила первого — слишком молодой, с наглой ухмылкой. Второй — слишком красивый, неестественно красивый, как с обложки журнала. Такие не бывают настоящими.
Третий. Алиса задержала взгляд. Даниил Соколов, тридцать лет. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, серые глаза с прищуром, лёгкая щетина. Уголки губ чуть приподняты, будто он знает какую-то шутку, но не собирается рассказывать. В графе «образование» — театральный институт. В графе «опыт» — четыре долгосрочных контракта, все завершены успешно.
— Этот, — сказала Алиса, ткнув пальцем...

Полина Соколова подписала брачный договор в кабинете нотариуса и почувствовала, как захлопнулась клетка.
Ей было двадцать пять лет. Дочь сенатора Соколова. Невеста Александра Морозова. Наследника политической династии, которая тридцать лет правила северным регионом. Две семьи. Два клана. Два голоса в совете. И выборы через восемь месяцев.
Союз был необходим. Отец объяснял это три вечера подряд. Говорил о коалициях. О голосах. О будущем страны. О том, что если Морозовы не войдут в альянс — оппозиция возьмёт верх. И всё, что строилось двадцать лет, рухнет.
— Ты понимаешь, что это значит? — спрашивал отец.
Полина понимала. Она понимала всё. Что её жизнь — это разменная монета. Что её тело — печать на контракте. Что её «да» не спрашивают. Её ставят перед фактом.
Брачный договор лежал на столе. Сорок восемь страниц. Мелкий шрифт. Юридический язык. Полина читала каждую строчку. Три ночи. Три чашки кофе. Три карандаша, стёртые до основания.
И нашла. Пункт двадцать три.
«Супруга обязует

Морвейн-Холл стоял на скале.
Карета ехала три часа по дороге, которая становилась всё уже и темнее. Леса сомкнулись. Солнце исчезло за кронами. Воздух стал холоднее. Тяжелее. Как будто сама земля дышала иначе.
И вот — он. Замок. Огромный. Из чёрного камня. Башни тянулись к серому небу. Стены покрыты плющом. Окна — узкие, тёмные. Вокруг — парк. Старый. Деревья с толстыми стволами. Туман между ними. Тишина.
Маргарита вышла из кареты. Посмотрела вверх. Замок давил. Не красотой. Возрастом. Тяжестью веков. Здесь жили поколения. Десятки. Может, сотни лет. И все они были Морвейнами.
Двери открылись. На пороге стоял дворецкий. Старик с седыми волосами и пустыми глазами.
— Леди Вольская. Добро пожаловать в Морвейн-Холл. Прошу.
Внутри замок был ещё темнее. Каменные стены. Гобелены. Портреты. Десятки портретов на стенах. Мужчины в чёрном. Женщины в белом. Все с одинаковыми глазами. Тёмными. Глубокими. Как колодцы.
Маргарита шла за дворецким. Смотрела на портреты. И заметила: у каждой женщи

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска

Герой повести вытащил у судьбы выигрышный билет, джек-пот. Получил, но удержать не может. Злость рождает зависть, зависть рождает безумие...

Дамиан Крэйг ждал её в большом зале.
Он сидел во главе длинного стола. Перед ним — тарелка с мясом, кубок вина. Мундир сменил на чёрную рубашку и брюки. Рукава закатаны. На предплечье — ещё один шрам. Свежее. Розовый.
Лилия вошла. Остановилась у порога.
— Садитесь, — сказал он. Не встал. Не улыбнулся. Кивнул на стул напротив.
Она села. Взяла кубок. Отпила. Вино было терпким, тёмным.
— Как вам покои? — спросил он. Без интереса. Формальность.
— Холодные.
— Здесь всегда холодно. Привыкнете.
Тишина. Лилия смотрела на него. На его руки, которые резали мясо. На шрам над бровью. На сталь в глазах.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она. — О Элара.
Дамиан замер. Нож остановился. Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я ответил. Болезнь. Горячка.
— Горячка не убивает здоровую женщину двадцати пяти лет за три дня. Не без причины.
Тишина. Дамиан отложил нож. Вытер руки салфеткой. Медленно. Тщательно.
— Вы многое хотите знать, леди Веймар.
— Я хочу выжить. А для этого мне нужн

— После развода ты хотя бы однажды представляла меня, когда занималась сексом с другим мужчиной?

В кабинете становится тихо.
На моих пальцах закреплены датчики. Глеб сидит напротив и ждёт ответа.

— Вы можете отказаться от этого вопроса, — напоминает полиграфолог.

Могу. Но тогда бывший муж решит, что уже получил ответ.
— Оставляйте.

Три года назад я развелась с Глебом из-за Инги — его коллеги, с которой он тайно встречался и обсуждал нашу постель. Он до сих пор утверждает, что не изменял мне.

Теперь мы продаём последнюю общую квартиру. Глеб предлагает пройти детектор лжи и разрешает задать ему пять любых вопросов.
Я соглашаюсь при одном условии: вопросов будет десять. Пять ему. Пять мне.

Я хочу узнать, что происходило между ним и Ингой. Глеб — почему я приходила к его больнице, зачем дважды отказывалась продавать квартиру и кого представляла в постели после развода.